Религиозное сознание имеет специфический тип мышления фазума) и переживания.

Что такое вера? Индивид верит в существование бога, домовых, леших, чертей, не требуя доказательств и объяснений. У инди­вида нс будет веры и не Єудег желания верить только если он овладеет на­учной методологией и, в частности, техникой научных доказательств и объяснений.

Наука шцет опоры не в вере и не в священных текстах, а в специ­ально организованном опыте. Научное понятие есть обобщение всего человеческого опыта, подкрепленное специальными наблюдениями и экспериментами. М. В. Ломоносов писал: «ныне ученые люди, а особ­ливо испытатели натуральных вещей, мало взирают на родившиеся в одной голове вымыслы и пустые речи, но болыне утверждаются на дос­товерном искусстве. Мысленные рассуждения произведены бывают из надежных и много раз повторенных опытов»^[209]. Источником достовер­ных знаний М. В. Ломоносов считал только научный опыт: «один опыт я ставлю выше, чем тысячу мнений, рожденных толыао воображением»^[210].

B древности и средневековьс религиозное сознание в условиях отсутствия методологии науки считалось вершиной рациональности. По мерс развития науки и становления научной методологии мифоло­гические и религиозные формы сознания, опирающиеся на догматиче­ские сакральные знания, подверглись сильной научной критике. Мощ­ный удар по религии нанесла наука ХѴШ века (Бейль, Меяье, Дидро, Гольбах, Гельвеций, Ламетри, Лаплас, Гоббс, Юм и др.).

Совершенствование научного мышления и последовательная защи­та принципа автономности научного познания неизбежно приводят только к одному выводу: мифологические и религиозные формы созна­ния устарели, нс удовлетворяют элементарным критериям логического мышления и научного опыта. Ф. Ледантек показывает, что огкрытия науки неизбежно ведут к обесцениванию идеи бога и религиозного ми­ровоззрения^[211]. А. С. Пушкин называл религию ложной мудростью.

Наука отвергает не только культовое мышление религии, но и языки религий. Языки религиозных сочинений существенно отлича­ются от языюов науки. Религия использует национальные языки в целях пропаганды своего мировоззрения и образа жизни. B науке нет «свя­щенных» книг, на которых основываются религии.

Повседневная жизнь людей явно свидетельствует о недостаточ­ности религиозной веры. По мнению JI. Фейербаха люди объединя­ются в государства только потому «что они не верят в бога, что они бессознательно, невольно, практически отрицают свою религиозную веру. Государства основывались не верой в бога, а разочарованием в нем»^[212]. Фейербах подверг обоснованной критике религию, «Ведь бог есть не что иное, как прообраз и идеал человека: каков бог, таким должен и таким желает бытъ человек или, по крайней мере, таким он надеется когда-либо стать»^[213].

Неосциентистская концепция интердисциплинарной космологи­ческой теории отвергает мифологическое, религиозное и мистиче­ское знание. B основания интердисциплипарной космологической теории необходимо включить научные концепции пространства, вре­мени, материи, движения. Наука едина. Естественные науки, описы­вающие окружающий мир, тесно взаимосвязаны. Химия основывает­ся на физике; биология основывается на физике, химии, астрономии; астрономия основывается на физике и химии; геология основывается на физике, химии и биологии.

Если бы в естествознании были разные концепции пространства, то единство естествознания было бы невозможно. Поэтому научная концепция пространства одна, но она развивается и обогащается но­вым содержанием. Другая причина единственности концепции про­странства в науке — это специфика мирового пространства. Ведь при­рода мирового пространства одна. Наука раскрывает природу простран­ства Вселенной в процессе своего исторического развития. Научную концепцию пространства извлекают из естественных наук (физика, хи­мия, астрономия, геология, биология)^[214].

Методы естественнонаучного описания реальности содержат науч­ные знания о пространстве, времени, материи и движении. Иные спосо­бы познания природы мирового пространства для науки неприемлемы.

Научная космология не ограничивается только выбором концепции пространства (времени, материи и т. д.). B основаниях интердисципли- нарной космологической теории научные концепции обобщаются.

Большие трудности возникают при конструировании модели Все­ленной из собранных в основаниях теории злементов. Дедуктивный ме­тод не годится, т. к. модель не выведешь из оснований. B истории фило­софии и космологии имеются многочисленные попытки создания науч- нъгх картин мира методом философского синтеза элементов научного знания. Например, А. Гумбольдт в своем знаменитом сочинении «Кос­мос» применил метод философского синтеза для построения единой общенаучной картины мира. B современной философии не прекраща­ются попытки построить научную картину мира методом А. Гумбольд­та. Однако этот подход завел его представителей в тупик.

Во-первых, было предложено множество различных трактовок понятия научная картина мира; во-вторых, разные авторы, исходя из имеющегося научного знания, конструируют разнообразные по со­держанию и структуре научные картины мира; в-третьих, неясна роль математики в научной картине мира; в-четвертых, нет единства в понимании основы, фундамента или ядра научной картины мира. В-пятых, процедура построения научной картины мира не соответст­вует требованиям методологии естественных наук, необходимым при построении моделей явлений природы, хотя фактически установился полный произвол в построении научной картины мира. Метод фило­софского синтеза элементов научного знания в единую научную кар­тину мира завел философов-«картиттщиков» в лоно субъективизма: сколысо людей — столько и мнений. Кто жс прав? Какие критерии оценки научной картины мира?

Можно ли научные картины мира трактовать как космолотческие модели? Конечно. Научная картина мира входит в состав соответствую­щей формы космологии, имеющей универсальную структуру. Например, в марксистской философии создано множество форм космологии, каждая из которых содержит свою специфическую «научную картину мира».

He вызывает сомнений, что цель — создание научной картины мира или модели Вселенной — заслуживает одобрения и ничего реак­ционного или абсурдного в себе не содержит. Однако метод философ­ского синтеза позволяет по сути включать в состав научной картины мира любые элементы научного знания. Достаточно лишь доказать, что тот или иной элемент знания — научный. Естественно, такой ме­тод построения модели порождает неограниченное число «научных картин мира». Результаты его применения зависят от того, в чьих ру­ках он оказался, кто его применяет. A это уже настораживает. Научные методы должны давать тождественные результаты — и в этом их сила — независимо от того, кто ими пользуется.