Объемная модель эволюции

Итак, на мой взгляд, ни эволюции материи, ни эво­люции сознания не происходит в том виде, как это обыч­но считают (например, такая вера выражается в поисках «промежуточных видов» между обезьяной и человеком).

Об эволюции, как и о сознании, мы также можем говорить в двух смыслах. Эволюцией мы назовем и воз­никновение принципиально новых видов живых существ, и видоизменение старых, уже существующих (даже если оно является принципиальным, в прежней терминологии, «революционным»).

Эволюция (в том, что касается появления новых ви­дов живых существ), как представляется, имеет место на уровне действия универсальных сил. Именно там отыски­ваются жизнеспособные комбинации. Эволюция во вто­ром смысле, безусловно, осуществляется на уровне фи­зического мира, и именно она, на мой взгляд, является сферой приложения идей естественного отбора.

Итак, то, что мы обычно рассматриваем как подлин­ную, исчерпывающую картину эволюции видов, на са­мом деле — лишь этап, одна из сфер манифестации эво­люционных процессов. В этой сфере мы обычно выде­ляем эволюционные и революционные периоды: первые, когда совершенствование видов происходит зримо, ког­да мы можем в материальной, вещественной форме проследить усложнение или упрощение (в зависимости от оптимума) отдельных функций, отдельных структур и от­дельных способностей. Вторые, — когда изменения про­исходят скачкообразно: было одно, вдруг стало другое. Промежуточных вариантов не можем найти, изменение вызвано неизвестно чем и произошло неизвестно как.

Действительно, на поверхности все так и обстоит. Мы видим примеры и эволюционных, и революционных изменений, и не всегда понимаем, в чем те и другие свя­заны и почему совершились.

Но если мы посмотрим «подложку» материальной эволюции, то, я думаю, мы увидим еще один слой про­цессов, анализ которых может помочь в объяснении многих вещей.

Говоря о «подложке процессов материальной эволю­ции», я имею в виду уровень действия универсальных сил, формирующих наш мир. Древнегреческие философы уни­версальными силами называли огонь, воздух, воду, зем­лю — стихии. В китайской традиции — это дерево, металл, огонь, почва, вода. Взаимодействие этих сил приводит к порождению структур разной степени сложности. Наибо­лее простые — те, которые созданы действием одной сти­хии, наиболее сложные — всех, в разной степени представ­ленности и на разных этапах формирования структуры.

На этом базисном по отношению к нашему миру уровне и создавались структуры, некоторые из которых были достаточно совершенны для того, чтобы оказаться способными к самостоятельному существованию в фи­зическом мире. Процессы в них были настолько хорошо отлажены и гармонизированы, что структура с подобны­ми параметрами была способна обеспечивать свою жиз­недеятельность только за счет собственных ресурсов и обмена со средой. И хотя в последующем универсальные силы продолжают влиять на нее, но это уже лишь моди­фикация условий ее жизнедеятельности, а не средство жизнеобеспечения.

Здесь важно следующее: при таком понимании логи­ки эволюционного процесса любая из имеющихся в физичес­ком мире структур по определению совершенна, т.е.

Не происходит в том смысле, что все воплотившееся в материальном мире уже совершенно. Можем ли мы го­ворить об эволюции, если ее этапы выглядят примерно так: переход от совершенной формы к совершенной фор­ме и далее снова совершенная форма?

И в то же время эволюция, безусловно, имеет место. Но в каком смысле? Формируются новые виды живых существ, по-новому взаимодействующие со средой, обес­печенные новыми возможностями регуляции парамет­ров такого взаимодействия. Но такая эволюция — каж­дый раз — лишь последний акт развернутой драмы слож­ного взаимодействия порождающих эти структуры универсальных сил. Т.е. мы видим спектакль, который состоит только из последних сцен каждого акта пьесы. В таком варианте просмотра происходящего действи­тельно видна определенная динамика — ведь каждый раз это новая картинка, где персонажи узнаваемы, сюжет, в самых общих чертах, тоже может быть намечен. И, кста­ти говоря, возможно, такой просмотр — это и есть един­ственно доступное человеку по природе его зрелище. Но даже если мы не можем видеть весь спектакль целиком, все же правильнее будет хотя бы сознавать, что именно доступно нашему восприятию.

Таким образом, мне представляется, что в отноше­нии понимания логики эволюционных процессов мож­но сказать следующее.

Формирование новых видов живых существ (и в том числе человека) осуществляется на уровне действия уни­версальных сил. Это та реальность, которую мы можем называть альтернативной и которая иногда оказывается доступной восприятию людей специально для этих це­лей себя готовивших или оказавшихся в измененном со­стоянии сознания, или в особых жизненных условиях (сильный стресс, усталость, сенсорная депривация, элек­тростимуляция и др.).

Сам процесс поиска, вызревания новой формы (но­вой структуры) не имеет непосредственной репрезентации в материальном мире. Лишь в момент получения устой­чивой, жизнеспособной структуры происходит ее про­явление в материальном мире. Эти две сущности — та, что создавалась на уровне «подложки», и та, что теперь яв­лена в нашем мире, — не просто генетически связаны между собой («одна порождает другую», «одна является прообразом, сакральным образцом другой»). Это букваль­но одно и то же. Нами они воспринимаются по-разному (одна — как идея, образец, другая — как реальная вещь) просто потому, что принадлежат они разным мирам: одна так называемому «тонкому», другая — нашему, «грубому». Вещи нашего мира — одной природы с нами, поэтому и оцениваются нами как единственно реальные, подлин­ные. Их «прообразы», «образцы», глубинные структуры принадлежат альтернативному по отношению к нашей реальности миру, поэтому нами воспринимаются как не вполне реальные, выдуманные, сконструированные со­знанием человека. На самом же деле, реальны и те, и дру­гие. Более того, фактически, нет «тех и других». Есть одни и те же сущности, воплощенные в разных мирах, сред­ствами разных миров, в субстанции разных миров.

Все это относится к формированию и рождению но­вого вида. Именно этот период поиска новой жизнеспо­собной сущности не имеет непосредственной репрезента­ции в событиях нашего мира. Но впоследствии он бесчис­ленное количество раз опосредованно воспроизводится в процессе формирования и рождения каждого отдельного существа данного вида. Таким образом, я полагаю, что именно период эмбрионального развития репрезентирует в основных моментах логику взаимодействия универ­сальных сил, однажды приведших к порождению новой жизнеспособной структуры. Онтогенез же (в ключевых своих моментах) воспроизводит основные этапы фило­генетической эволюции, т.е. того течения событий, кото­рое имело место уже после возникновения нового вида.

Именно в таком соотношении (взаимодействии) двух миров — сакрального и профанного — видится мне при­чина того, почему в традиционных сообществах суще­ствовала (а кое-где и сейчас сохраняется) традиция регу­лярного ритуального воспроизведения тех или иных сюже­тов космогонических мифов. Я понимаю это следующим образом. Взаимодействие универсальных сил, однажды приведшее к желательным для человека событиям, долж­но регулярно воспроизводиться в ритуалах, чтобы обес­печивалось сохранение (или же новое рождение) иско­мого в мире людей. Т.е. существование желанной струк­туры (сущности, события) глубинного уровня поддерживается регулярным рождением каждой новой такой структуры (сущности, события) физического уров­ня. Это подобно тому, что новый вид живых существ, со­зданный на уровне действия универсальных сил, суще­ствует в материальном мире до тех пор, пока рождаются новые и новые представители этого вида. Если они не бу­дут появляться в нашем мире, прекратит свое существо­вание сам вид. Это будет означать исчезновение соответ­ствующей структуры универсального мира, мира глубин­ных структур. Точно этой же цели поддержания жизни искомого для человека в нашем мире служат обычаи (прак­тика) ритуального воспроизведения мистерии когда-то происшедшего на уровне форм (сакральных образцов).

Таким образом, получается картина, несколько отличная от той, которую рисует М.Элиаде. Он, как из­вестно, считает, что ритуальное воспроизведение в про­фаном мире сакральных мистерий служит цели «поддер­жания жизни» сакрального образца, поскольку в мире форм прообраз искомого события вновь и вновь творится. Я же думаю несколько иначе. Раз рожденная форма со­храняет жизнь на уровне глубинных структур до тех пор, пока в физическом мире продолжают «рождаться» ее ма­нифестации. Однажды сотворенное больше не нуждает­ся в повторном творении на уровне универсального мира. Но оно нуждается во все новых и новых воплощениях про­цесса творения в событиях нашего мира (подобно тому, как вид сохраняется до тех пор, пока рождаются новые особи, но повторного творения вида и не происходит, и не требуется).

Это, на первый взгляд, незначительное отличие в трактовке взаимодействия сакрального и профанного миров приводит к интересным следствиям. Человеку не надо заботиться о том, чтобы обеспечивать все новое и новое рождение желаемого на уровне идеального мира. Однажды сотворенное будет жить до тех пор, пока в фи­зическом мире будут рождаться (физически, в случае природных событий, ритуально, в случае социальной сферы) представители этого вида: для живых существ — живые существа, для социальной сферы — ритуальные заместители события.

Итак, каждый раз мы видим спектакль, который со­стоит только из последних сцен множества других спек­таклей, которые разыгрываются на другой сцене, невиди­мой для нас. И мы совершенно справедливо характеризу­ем явленное нашему взору как «эволюция видов». Но поспешно считаем последние сцены множества спектак­лей самостоятельным законченным (исчерпывающим) действом, хотя в каком-то смысле это так. Просто содер­жание происходящего неизмеримо богаче видимого нами.

Иначе говоря, в рамках существующей традиции понимания эволюции мы имеем дело со своего рода ли­нейной моделью. В лучшем случае — плоскостной (если мы отслеживаем боковые линии, ответвления эволюции). Но глубины, объема такая картина не имеет. Если же мы все видимое нами будем рассматривать как скол, срез, ма­нифестацию последовательностей других событий, то наше миропонимание не только обретет объем, но и по­зволит по-иному взглянуть на многие процессы.

В частности, это касается природы универсальной силы «сознание». При таком понимании эволюционных процессов нельзя считать, что сознание, как универсаль­ная сила, возникает тогда-то и тогда-то. Оно (если мы придерживаемся представления о том, что материя и со­знание — неразрывное целое) так же вечно, как телесная организация живых существ. И так же, как совершенна телесная организация каждого вида, так же совершенно и его сознание.

2.5.