Эволюция органического мира

Идея мира как органического целого находит свое подтверждение не только в физике, но и в биологии. При анализе различных аспектов биологической эволюции неизбежно возникают вопросы, которые нельзя решить без признания того, что окружающий нас органический мир пред­ставляет собой некий единый развивающийся организм.

При изучении закономерностей прогрессивной эволюции отчетливо видна аналогия между живым организмом и биологическим сообществом. В процессе роста и развития организма животного или растения в нем образуются всевозможные структуры (клетки, ткани, органы), которые сильно отличаются между собой по степени сложности. Однако все они необходимы для существования живого организма и составляют основу его целостности и единства. Характер эволюционного развития органи­ческого мира позволяет предположить, что сообщества организмов и биосфера в целом также представляют собой некий живой организм более высокого иерархического ранга, а органическая эволюция есть не что иное, как его рост и развитие. Поэтому вопросы о причине, движу­щих силах и цели эволюции должны ставиться не по отношению к отдельным организмам, а ко всему этому вселенскому организму.

Идея мира как органического целого решительно проникает в био­логическую науку. Убежденным сторонником ее был В. Н. Беклемишев. Для него живой покров земли — это «индивид высшего порядка, струк­турными единицами которого являются отдельные организмы»^[259]. По сло­вам Беклемишева, «если в составе многоклеточного организма мы ус­матриваем систему иерархически соподчиненных единиц, то и он сам вхо­дит в качестве структурного элемента в биоценоз. Биоценозы также представляют собою систему иерархически соподчиненных и связанных друг с другом сообществ. Каждый из них, взятый в целом, является струк­турным элементом сообщества более высокого ранга. Восходя по этой линии охватывающих друг друга сообществ, мы достигнем совокупности всех организмов на поверхности земли, которая составляет ее живой покров»^[260]. Живой покров земли представлялся Беклемишеву сложнейшей совокупностью живых особей разных рангов, соподчиненных друг другу. Тем самым он полагал, что «весь живой покров земли в целом также, в известном смысле слова, является живым организмом»^[261].

Беклемишев логично обосновывал отсутствие принципиальных от­личий в составе, структуре и функционировании живых организмов и биосферы в целом. Он пишет: «Мы знаем жизнь только в виде отдель­ных живых существ, или организмов. Но если физиологическая замкну­тость этих систем по отношению к внешней среде всегда относительна, то меньше всего она является безусловной в отношении других живых существ. Чем больше мы всматриваемся, тем больше находим связей между живыми существами и, наконец, понимаем, что ни одно из них не может жить без других. Каждое живое существо построено из живых и нежи­вых частей и само входит как органическая часть в состав высшего целого, более сложной живой системы»^[262].

В пользу этой точки зрения свидетельствуют и современные пред­ставления о многоуровневой организации жизни. Концепция структур­ных уровней живой материи включает представления о системности и связанной с ней органической целостности живых организмов. Она пред­полагает иерархию структурных уровней, в которой каждый последую­щий уровень входит в предыдущий, образуя единое целое, где низший уровень содержится в самом высоком. Выделяют несколько иерархичес­ких рядов соподчиненных систем, включающих доклеточный, клеточный, многоклеточный, организменный, популяционный, видовой, биоценотичес- кий и биосферный уровни жизни. Таким образом, понятие уровней орга­низации сливается с понятием органической целостности^[263].

Принцип сложной организованности жизни, несводимой к какой-либо одной форме или системе, становится одним из теоретических фундамен­тов биологии. Важнейшей чертой этого принципа является «отказ от признания организма единственно основной и первичной формой орга­низации живого и признание того, что в составе живого покрова земли существует множество подчиненных систем, обладающих различными степенями организованности»^[264]. Во многих современных исследованиях биосфера и составляющие ее экосистемы наделяются свойством про­граммирования направлений эволюционных преобразований видов. Ста­новится все более очевидным, что «сама возможность появления и выжи­вания новых видов есть результат биоценотической обстановки, а в конечном счете — сдвигов в режиме функционирования биосферы в целом, действующих через обратные связи. Поэтому причинные цепочки эволюции направлены не столько «снизу вверх» от мутаций к популяци­ям и видам, сколько «сверху вниз» от биоценоза к видам и популяциям»^[265]. То есть более высокие по рангу биологические системы не сводятся к взаимодействию составляющих их элементов, а, наоборот, сами задают структуру, свойства и функции элементов.

Представления о регуляции жизни со стороны более высоких по уров­ню биологических систем можно считать общепринятыми. Но в этом зак­лючается и определенное противоречие. Каким образом вышестоящий уро­вень организации жизни может регулировать особенности нижестоящей по рангу биологической системы, если развитие жизни идет от структур простых к более сложным? Например, как может повлиять экосистема на формирование видовой структуры населения составляющих ее организ­мов, если она сама состоит из этих организмов и до их появления не существовала? Очевидно, это можно объяснить только наличием програм­мы их развития. Подобно тому, как любое живое существо растет и раз­вивается по определенной программе, заложенной в его генетическом коде, также и более высокая по рангу живая система должна иметь программу и цель развития, которая заложена в каком-то неведомом нам генетичес­ком коде земли или же в творческой идее ее Создателя.

Есть ли у нас основания отвергнуть возможность целенаправленно­го развития биосферы? По словам С. X. Карпенкова, «земная жизнь со своим интереснейшим и во многом еще загадочным генным механизмом — только малая часть гигантского целого, называемого Вселенной, а то, что свойственно части целого, должно быть свойственно и всему целому... Многочисленные факты, полученные в наши дни, позволяют все более уверенно говорить о направленном характере биологической эволюции.

Развитие биосферы предстает как чередование этапов эволюции, пре­рываемых скачкообразными переходами в качественно новые состоя­ния. При этом образуются все более сложные и упорядоченные формы живого вещества. Вершиной направленного развития стало появление в ней человека, открывшего эру становления на земле разума»^[266].