3.2.2. СТОРОНЫ МАТЕРИИ: КАЧЕСТВО, КОЛИЧЕСТВО, МЕРА

Во введении (п.1.4) указывалось, что трудность исследования категорий обусловлена тем, что их языковые носители — слова — употребляются неоднозначно в философской и научной литературе.

Этимология слова "качество" восходит к вопросительно-относительному местоимению "какой" в его краткой форме "какъ"^[28]. Определяемое им содержание шире содержания категории качества. До сих пор слово "качество" нередко употребляется в значении "признак, определенность предмета", когда им обозначают все, что так или иначе характеризует предмет, что отвечает на вопрос "какой?" О распространенности использования слова "качество" в этом значении можно судить по тому факту, что оно зафиксировано в "Словаре современного русского литературного языка" как одно из значений слова. Примером подобного употребления слова "качество" философами является понятие качества в философии Д. Локка. Под "качеством предмета" Локк понимал "силу, вызывающую в нашем уме какую-нибудь идею"^[29]. К первичным "качествам" он относил такие некачественные определения, как "форма", "движение", "покой", "объем", "протяженность", "число". Вполне очевидно, что локковское понятие качества ничего общего не имеет с категорией качества; для этого понятия безразлично, какую определенность оно выражает. Количественные определения в данном случае являются лишь частными, подчиненными общему понятию качества. Для Локка не существовало проблемы взаимосвязи качества, количества и меры, хотя только в этом соотношении категорий и раскрывается действительный смысл категории качества. До сих пор в западной, особенно англо-американской, философии можно встретить случаи употребления слова "качество" в локковском смысле^[30].

Более умеренной формой некатегориального значения слова "качество" является его употребление в значении, близком к грамматической форме качественного прилагательного. В этом случае проводят определенное различие между качественными и количественными терминами. Так, по мнению Р. Карнапа "качественный язык ограничивается предикатами" типа "трава ­зеленая", а "количественный язык вводит то, что называют символами функторов, т.е. символы для функций, которые имеют численное значение"^[31]. Р. Карнап понимает различие качества и количества только как различие в языке, в концептуальной системе. Отсюда его тяготение к логико-грамматической форме представления этих понятий. Для него качественный язык — это язык качественных терминов, под которыми подразумеваются различного рода прилагательные. Понимание качественности как предикативности, выражаемой именем прилагательным, не соответствует действительному содержанию категории качества.

С другой стороны, очевидно, что языковое выражение качества не ограничивается рамками одной части речи. Объективная качественность предметов отображается всеми формами качественного языка (разными частями речи, сочетаниями слов, предложениями), а также средствами искусственных языков (научной терминологией, математической или иной символикой). Связывать выражение качественности в языке только с именем прилагательным — это значит суживать значение понятия качества, изображать его как феноменологическое, интуитивное, непосредственное понятие, пригодное лишь для фиксации результатов субъективной (чувственной или интуитивной) оценки явлений. Не случайно Р. Карнап, отмечая различие между ньютоновским и гётевским подходами к изучению природы, характеризует первый словами "количественный", "аналитический", "экспериментальный", а второй ­словами «качественный», "феноменологический", "непосредственный", "интуитивный". Качественность оказывается в одном ряду с понятиями, которые характерны для доколичественного (и, в определенном смысле, донаучного) познания. Такое понимание качественности является односторонним. Качественный подход в этом случае существует как бы сам по себе, независимо, вне связи с количественным подходом, что противоречит реальному соотношению категорий качества и количества. Как стороны материи они не только отрицают, исключают друг друга, но и обусловливают, опосредствуют друг друга. Качественный же подход, понимаемый феноменологически, рассматривает качественность лишь с одной стороны: как неколичественность (или, в лучшем случае, как понятие, дополнительное понятию количества). 3десь игнорируется неразрывная связь качества и количества.

Существование различных форм некатегориального значения слова "качество" связано с тем, что понятие качества лишь постепенно определилось в своем категориальном содержании. Эти формы — рудиментарные остатки, в которых зафиксировано содержание понятия качества на разных этапах его осознания как категории. Структура качества

До сих пор о качестве говорилось в основном как об элементе системы категорий. Теперь заглянем внутрь него и осмотрим его "хозяйство". Здесь вполне естественно возникает вопрос о структуре качества, о системе субкатегорий (частных понятий, определений), составляющих содержание категории "качество". Мы не согласны с теми, кто считает качество простой и бедной определениями категорией. Если бы это было так, то о качестве вообще нельзя было бы говорить как о категории. Ведь оно имеет категориальное значение, является категорией не только потому, что принадлежит к системе категорий (как "часть" подсистемы "качество-мера-количество"), но и потому, что внутри себя образует систему понятий.

Понимание качества как простой и бедной определениями категории логически связано с трактовкой его как категории чувственного познания, выполняющей исключительно функцию специфицирования. Чтобы положительно решить вопрос о структуре качества, нужно отказаться от односторонней трактовки его как специфицирующей категории. Это тем более необходимо, что в отечественной философской литературе такая трактовка до недавнего времени была преобладающей. Она в некотором смысле приобрела прочность предрассудка. В этом представлении наших философов своеобразно соединились традиции эмпирической философии, занимающей номиналистическую позицию отрицания реальности общего в вещах, и традиции гегелевской трактовки качества как определенности наличного бытия, благодаря которой "нечто противостоит иному".

Характеристика качества как специфицирующей определенности предмета — это по существу номиналистическая трактовка категории. Мир в этом случае выглядит как совокупность отдельных качественных единиц наподобие лейбницевских монад, каждая из которых представляет собой абсолютно уникальное, неповторимое явление. 3десь есть многообразие, но нет единства, общности. Понимание качественности предметов только как их специфичности приводит к абсолютизации специфических черт, особенности этих предметов. Например, акцентирование внимания на качественном отличии биологических объектов от физико-химических приводило в недавнем прошлом некоторых ученых-биологов к недооценке физико-химических методов исследования биологических явлений, в частности, к отрицанию научной значимости хромосомной теории наследственности. То же самое мы наблюдаем при рассмотрении сущности человека. Некоторые философы акцентируют внимание на качественном отличии человека от животных, рассматривают его только как социальное существо и игнорируют или недооценивают его биологическую природу.

Трактовка качества как специфицирующей категории проникает, к сожалению, и в область научно-практических исследований проблем качества продукции, что приводит к дезориентации ученых-практиков. Если бы авторы, определяющие качество как специфику вещей, последовательно придерживались своих определений, то они должны были бы тогда прийти к отрицанию возможности счета и измерения, классификации и систематизации явлений.

В последние десятилетия в связи с предпринятым широким исследованием категорий качества и количества некоторые философы стали обращать внимание на односторонность понимания качества как специфицирующей категории. Авторы все чаще стали характеризовать качество как единство общего и специфического.

Качественно общее существует не только в смысле полного сходства, тождества предметов. Качественно общим являются и различные степени сходства, подобия: от максимального сходства до минимального (см. об этом подробнее ниже). В конечном счете все реальные предметы имеют одну общую природу — материальную. Всю иерархию качеств венчает универсум, всеобщее "качество" — материя. Те, кто понимает общее в смысле полного сходства, тождества вещей, мыслят недиалектически. Они рассматривают общее в отрыве от частного, специфического как полностью исключающее противоположные моменты. Стороны и моменты качества: всеобщее-общее-частное-специфическое.

Итак, ясно, что в качестве одинаково присутствуют оба момента: специфическое и общее. Они-то и составляют основу структуры качества, иначе говоря, "делают" его сложным, структурированным. Ведь сложность, структурированность чего-либо обусловлена тем, что в этом чем-либо наличествуют различные и даже противоположные элементы. В нашем случае — это специфическое и общее. Отнимите у качества один из указанных моментов и вы получите простую, бесструктурную, бедную определениями категорию. В одном случае это будет специфицирующая определенность, в другом — немое всеобщее (что-то вроде элеатовского всеединого). Ни специфическое, ни общее в отдельности не составляют качество. Только вместе они делают качество качеством. Это значит, что они являются сторонами, ближайшими определениями качества.

3десь нужно сделать одну важную поправку. Правильнее говорить не о специфическом и общем, а о специфическом и всеобщем. Именно эти определения противоположны в подлинном смысле, т.е. являются крайними моментами, полюсами качественной определенности. Специфическое характеризует только один, единичный, данный, отдельный объект. Всеобщее характеризует все объекты без исключения в пределах данной качественной определенности. А что же общее? Это понятие характеризует, фиксирует один из моментов перехода от всеобщего к специфическому. Причем очевидно, что общее ближе стоит к всеобщему, чем к специфическому (на это указывает прежде всего терминологическое сходство слов "общее" и "всеобщее"; последнее образовано путем приставления к слову "общее" слова "все"; приставка "все" усиливает значение слова "общее", доводит его до крайних пределов). Далее, возникает вопрос: а есть ли понятие, которое фиксирует момент перехода, стоящий ближе к специфическому? Да, такое понятие есть. Это — частное. В самом деле, общее и частное нередко сопоставляются, соотносятся как умеренные противоположности, занимающие промежуточное положение между крайними противоположностями, полюсами качественной определенности, каковыми являются всеобщее и специфическое.

Итак, с учетом поправки сторонами качества следует считать всеобщее и специфическое. А общее и частное будут в таком случае промежуточными моментами, звеньями качественной определенности. Таким образом, структура качества выражается прежде всего в тетраде субкатегорий:

всеобщее-общее-частное-специфическое.

(Несколько слов о понятии общего. Это понятие иногда употребляют не в паре с понятием частного, а в паре с такими понятиями как специфическое, отдельное, единичное, особенное. Насколько оправдано такое употребление? С одной стороны, вроде бы нет ничего плохого в том, что общее сопоставляют, соотносят с указанными понятиями. Частное, особенное, отдельное, единичное специфическое — это все соответственные понятия. Они различны, но в то же время расположены по одну сторону "баррикад". А общему соответственны всеобщее, связь, неспецифическое, множественное. Последние понятия расположены по другую сторону "баррикад". Но, с другой стороны, мы должны сделать выбор и остановиться на какой-то одной противоположности общего. Больше всего для этой роли (для роли своей противоположности общего) подходит частное. Общее не носит характер предельного понятия (за ним стоит еще всеобщее) и частное тоже не носит характер предельного понятия (особенней частного является специфическое). Что же касается других "антиподов" общего (единичного, отдельного, особенного, специфического), то их следует считать не противоположными общему, а антисоответственными ему. Каждый из этих "антиподов" обременен своей, только ему присущей противоположностью. Так, единичному по смыслу противоположно не общее и не всеобщее, а множественное. Своей противоположностью отдельного (как изолированного, обособленного) является связанное, не существующее вне связи, обособленно от других.)

Указанная тетрада субкатегорий обусловливает иерархию уровней внутри качественной определенности реальных объектов. Уровни различаются по степени специфицировании и общности — от самого конкретного уровня, соответствующего данному, единичному предмету, до самого общего уровня, соответствующего абстракции материи вообще. Например, качество меди — это не только ее качество как данного элемента, отличного от других элементов; оно включает в себя и качество металла, поскольку медь является металлом, и качество химического элемента, поскольку медь является химическим элементом, и качество вещества, поскольку медь является веществом, и качество материи, поскольку медь является материальным образованием.

В самом деле:

специфическое — то, что характеризует исключительно один, данный объект;

частное — то что характеризует некоторые объекты (далеко не все, только часть объектов);

общее — то, что характеризует не один, а два, либо несколько, либо многие, большинство объектов;

всеобщее — то, что характеризует все объекты без исключения.

Специфическое, частное, общее и всеобщее дают общую схе­му иерархии качественных уровней. Они как верстовые столбы отмечают основные пункты в этой иерархии.

Внутри каждой из указанных категорий имеется своя градация уровней. Например, когда мы говорим об общем, то нередко употребляем выражения "более общее" и "менее общее". Это, так сказать, непрерывно-количественная градация уровней. Иной пример градации дает категория всеобщего. Градация уровней внутри этой категории носит прерывно-количественный характер. Всеобщее в пределах одной качественной определенности выступает как частное в пределах другой, более общей качественной определенности. Например, для млекопитающих всеобщим признаком является кормление молоком. А для позвоночных животных, являющихся более широким классом животных, этот признак не является всеобщим. Всеобщие разного уровня соотносятся друг с другом примерно так же, как бесконечный ряд четных чисел и бесконечный ряд натуральных чисел. Первый ряд, хотя и является "частью" второго, так же бесконечен, как и этот второй. Более того, указанные ряды равномощны, так как каждому элементу одного ряда соответствует элемент другого ряда. Разные всеобщие "ведут себя" подобным образом. Одно всеобщее может быть "частью" другого всеобщего и тем не менее оставаться всеобщим. Иерархия всеобщих разного уровня восходит как к своему пределу — к абстракции материи вообще. Все более и более "общие" всеобщие как бы теряются в дымке этой абстракции. Материя вообще является всеобщим всех всеобщих, универсально-всеобщим или всеобщим универсумом.

Иерархия качественных уровней предполагает как отграниченность, разнообразие, многообразие предметов, так и их связь, общность, единообразие.

На следующей странице дана диаграмма (структурная схема) категории "качество".

Существование качеств различной степени общности обнаруживает относительность различия качества и количества. Качественные различия на одном уровне выступают как количественные на другом, более общем уровне. Это позволяет измерять и соизмерять качественно различные объекты.

Качество и количество — взаимопроникающие противоположности. В качественных определениях необходимо

общее - – частное класс (тип) (типическое) — всебщее специфи- – (индивидуальное) ческое характер р о д разновидность в и д Рис. Диаграмма (структурная схема) категории «К А Ч Е С Т В О»

присутствует количественный момент. Так, мы говорим о качествах различной степени общности. Мы говорим также о качественном многообразии реальных объектов. Как уже отмечалось во втором разделе, существует определенное соответствие между сторонами качества — всеобщим и специфическим — и сторонами количества — бесконечным и конечным. В таблице соответствий указаны и другие соответствия. Структура качества, конечно, специфична,

присуща только ему, но в то же время она имеет много общих черт со структурами других категорий.

Органические виды качества: типическое, индивидуальное, тип.

На диаграмме категории в центре обозначен пунктирной линией круг. В пределах этого круга соответственно общей наглядно-логической схеме отображения структуры категории должна располагаться субкатегория или субкатегории, которые осуществляли бы органический синтез, взаимоопосредствование противоположных сторон качества и характеризовали бы качественную определенность органических видов материи (организмов и их сообществ). Что же это за субкатегории? Пожалуй, к таким субкатегориям можно отнести понятия "типическое" и "индивидуальное". Эти понятия при всем своем сходстве с понятиями общего и специфического существенно отличаются от последних. Отличие заключается в феномене опосредствования.

Типическое — это общее, опосредованное специфическим. Его формула: Т = (Об — Сп — Об).

Индивидуальное — это специфическое, опосредованное общим. Его формула: И = [Сп — Об — Сп].

Поясним смысл указанных опосредствований на примере создания художественного образа в искусстве.

Если художник хочет показать в своем произведении какие-то типические черты в поведении и облике людей, то он должен воплотить создаваемые типы в неповторимые художественные образы во всей их конкретности и специфичности. Индивидуальное в типическом характере не есть нечто внешнее; это не привесок к родовой или социальной сущности в виде отдельных странностей или отклонений от правил. Каждый человек — неповторимая индивидуальность. Отсюда многообразие типических характеров, выражающих один и тот же тип человека. В.Г. Белинский отмечал, что, например, такая черта характера, как скупость, может быть воплощена художником в самых различных образах. "Плюшкин Гоголя гадок, отвратителен — это лицо комическое. Барон Пушкина ужасен — это лицо трагическое... Оба они пожираемы одною гнусной страстью и все-таки нисколько один на другого не похож, потому что и тот, и другой — не аллегорическое олицетворение выражаемой ими идеи, но живые лица, в которых общий порок выразился индивидуально, лично"^[32]. Как видим, чтобы общее стало художественно типическим, оно должно быть опосредовано специфическим, т.е. индивидуализировано.

Теперь возьмем другой случай опосредствования: специфического общим. Нередко в своих творческих исканиях художники идут от конкретных фактов, индивидуального, неповторимого и даже исключительного в реальной жизни и поднимаются до высокой степени художественного обобщения, типизации. Например, роман Л.Н. Толстого "Воскресение" начинался с "Коневской повести" (выражение самого Толстого) — того, что поведал известный юрист А.Ф. Кони автору романа об одном случае из судебной практики. В процессе работы над романом, осмысляя отношение Нехлюдова к Катюше Масловой, Толстой все большее внимание уде­лял проблеме не личных только, но прежде всего сословных, классовых связей и противоречий^[33] . В значительной степени благодаря этому роман после выхода в свет произвел, по словам Кони, "сильнейшее впечатление на души многих молодых людей" и заставил их "произвести по отношению к самим себе и к житейским отношениям нравственную переоценку ценностей»^[34]. Если бы Толстой ограничился только сырыми фактами, сообщенными ему А.Ф. Кони, то мы имели бы в лучшем случае еще одну мелодраматическую повесть.

Специфическое, особенное, исключительное должно быть опосредовано общим, т.е. обобщено, чтобы стать в подлинном смысле художественно индивидуальным. Иначе это будет протокол, натурализм, фотография и все, что угодно, только не произведение искусства.

Выше мы говорили об индивидуальном и типическом в искусстве. Но и в жизни вообще они "функционируют" как взаимоопосредствующие стороны сложной органической качественности. Сравнительно недавно, например, открыто явление биологической индивидуальности, связанное с самими основами жизни. Нашу биологическую индивидуальность определяют антигены или белки тканевой совместимости. Иначе их называют "белками самости", как бы подчеркивая этим, что благодаря им каждый из нас остается самим собой^[35]. Однако биологическая индивидуальность и, соответственно, биологическая общность составляют лишь один аспект соотношения индивидуального и типического в человеке. Неповторимая индивидуальность человеческой личности и ее типические черты обусловлены также социальными условиями жизни, включенностью человека в общество. Возьмем, например, социально типическое. Это и профессиональная принадлежность, и сословно-классовая принадлежность, и национальная принадлежность и, наконец, принадлежность ко всему человеческому.

Теперь о понятии «тип". Это понятие чаще всего употребляется для характеристики сложноорганизованных объектов — биологических и, в особенности, социальных, человеческих. Оно далеко не равнозначно таким общим классификационным понятиям как "класс", "разряд", "вид". Вот что пишет по этому поводу Д.П. Горский:

"На основе понятия нечеткого множества можно ввести важное для обществознания понятие о типе. В обществознании оно сосуществует наряду с понятием о множестве (классе), а иногда и вытесняет его. Выработкой понятия типа в отличие от класса (множества) в истории науки и философии занимались некоторые ученые и философы (И. Гете, В. Дильтей)... С типами мы встречаемся уже на уровне биологии, но в еще большей мере в социально-культурном мире. Понятие о типе в отличие от множества (класса) было до сих пор неопределенным. Его можно уточнить следующим образом. В классической логике, как известно, элемент х принадлежит или не принадлежит множеству А. Характеристическая функция принадлежности элемента классу принимает лишь два значения: 1, когда х действительно принадлежит А, и 0, когда х не принадлежит А. По отношению к нечетким множествам этого сказать нельзя. Когда мы говорим, что элемент х принадлежит А (А — нечеткое множество), то это означает, что х принадлежит А лишь в известной степени. Выражение

А = (х₁/0,2), (х₂/0), (х₃/0,3), (х₄/1), (х₅/0,8) (1) означает, что элементы х₁, х₂, х₃, х₄, х₅, взятые из более широкого множества Е, чем А (куда последнее входит в качестве правильного подмножества), принадлежит нечеткому множеству А с разной степенью. Так, х₁ принадлежит ему со степенью 0,2; х₂ со степенью 0 (т.е. он не принадлежит ему); х₃ — со степенью 0,3; х₄ принадлежит ему со степенью 1 (т.е. принадлежит ему безусловно); х₅ — со степенью 0,8.

Пусть речь идет о людях (это то множество Е, о котором мы рассуждаем). Нечеткое множество А — множество высоких людей. Тогда наше выражение (1) можно прочитать так: человек х₁ из множества людей Е является высоким лишь со степенью принадлежности 0,2 нечеткому множеству А; человек х₂ вообще невысок; человек х₃ — высок со степенью принадлежности 0,3; человек х₄ безусловно является высоким; х₅ — высокий лишь со степенью принадлежности 0,8. Элементы, принадлежащие А со степенью 0, исключаются из А.

Таким образом, если мы умеем в множестве Е выделить элементы, которые безусловно (т.е. со степенью 1) принадлежат нечеткому множеству А, и далее будет выяснено, что иные элементы Е обладают этим свойством лишь с известной степенью принадлежности (и по этой характеристике мы можем упорядочить какие-то элементы Е) то нечеткое множество А будет представлять собой тип.

Так, нечеткое множество высоких людей есть тип, поскольку мы, исходя из практики и разумных соображений, можем выделить безусловно высоких людей, а остальных упорядочить по степени их принадлежности до той границы, за которой находятся безусловно невысокие люди (степень принадлежности их множеству А = 0)...

Поскольку мы в общественных науках зачастую имеем дело не с множествами (классами), а с типами, то принцип абстракции к ним не применим. Для класса, как мы видели, любой элемент некоторого множества может быть представителем всего множества, так как все они становятся неразличимыми с точки зрения определенного свойства, по которому мы отождествляем предметы в множество. Когда мы имеем дело с типом, то различные элементы различным образом его представляют, характеризуют. Так, тип "страны, принадлежащие к рабовладельческой формации" наиболее полно и глубоко экземплифицируется, например, Грецией и Римом, но не другими странами, в которых рабовладение не проявилось в своей классической форме. Это означает, что в обществознании диалектика единичного и общего выступает в гораздо более сложной форме, чем в естествознании и математике»^[36].

Если интерпретировать мысли Д.П. Горского в аспекте теории опосредствования, то суть дела будет выглядеть следующим образом. Тип не является таким же абстрактно общим как класс, поскольку он опосредован специфическим, т.е. поскольку он существует лишь при наличии индивидов (элементов, представляющих тип), которые наиболее полно воплощают в себе тип. Д.П. Горский говорит об этом несколько раз. Тип как определенный класс существует лишь при наличии индивидов-типов (одного или нескольких). Индивиды-типы — это такие индивиды, в кото­рых тип экземплифицируется наиболее полно и глубоко. Д.П. Горский называет их в частном случае "классическими образцами", т.е. образцами, в которых черты типа "реализуются в своей полной и наиболее развитой форме". 3десь налицо глубокое опосредствование общего специфическим. Ведь индивид специфичен. Реально существующий индивид-тип представляет собой органическими синтез общего и специфического (типического и индивидуального). И только благодаря этому синтезу существует тип. Качество как ценностно-практическая категория

Особое место в системе субкатегорий качества занимают понятия, которые хотя и обозначаются словом "качество" имеют отчетливо специфический смысл. Это понятия "качество продукции", "качество товара", "качество труда", "качество жизни" и т.д. Для всех этих понятий характерно то, что они имеют ценностно-практический аспект, т.е. включены в систему ценностно-практических отношений человека к действительности. Еще Аристотель писал о хорошем и плохом качестве. К сожалению, с тех пор пути философской категории качества и ценностно-практического понятия качества разошлись. В "Науке логики" Гегеля ценностно-практический аспект категории вообще не рассматривается. Это и неудивительно. Для философии Гегеля и для многих других философских учений нового времени характерен определенный крен в сторону гносеологизма, т.е. абсолютизации познавательного отношения человека к миру. Почти то же мы наблюдаем и сейчас. В философской литературе, посвященной исследованию категории качества, философский и гносеологический аспекты этой категории, как правило, отождествляются. Это вызвано тем, что категория качества рассматривается философами преимущественно в аспекте познания (как объект и средство познания). Без внимания остается другой немаловажный аспект категории — ее функционирование в сфере практики. Дело доходит до того, что некоторые наши философы высказывают сомнение в существовании связи проблем качества продукции с философской категорией качества. Они даже задают вопрос: не имеем ли мы дело здесь с омонимами, т.е. с понятиями, которые совпадают по звучанию и написанию, но совершенно различны по содержанию. Вообще такой взгляд знаменателен. Он сам является следствием определенного разрыва между философскими и научно-практическими исследованиями проблемы качества.

В последние десятилетия в условиях научно-технической революции резко возросло значение проблемы улучшения качества жизни, качества предметной среды, преобразуемой трудом человека. Технические, социально-экономические и экологические потребности общественного воспроизводства послужили мощным стимулом к развертыванию научно-практических исследований проблемы качества, которые в свою очередь подталкивают философов к осмыслению этой проблемы. Это вызывается, с одной стороны, настоятельной необходимостью решения методологических вопросов, стоящих перед учеными-практиками, а с другой, новым обширным материалом, который доставляет практика философии. Этот материал совершенно по-новому освещает многие проблемы философии качества.

Философского осмысления практических проблем качества требует и сама философия. Ведь категории — не только средство познания, объяснения. Как орудия мыслительной деятельности они активно "участвуют" в практическом освоении мира. Поскольку философская категория качества является всеобщей и охватывает все многообразие качественных состояний материи, постольку она служит общей основой и для качества как объекта и средства познания, и для качества как практической категории (объекты или средства целенаправленного воздействия). Человек не только исследует, познает качественную сторону объективного мира, не только вырабатывает и применяет качественные методы познания, но, будучи существом практически действующим, целенаправленно изменяет, преобразует качественную сторону материальной реальности, творит новый мир качеств. Реальная качественность выступает перед ним, с одной стороны, как гносеологический феномен, а с другой, как средство удовлетворения практических потребностей, как объект практического воздействия. Вполне понятно, что качество продукта труда совсем иное понятие, чем то, которое функционирует в естественнонаучном познании. С ним связаны определенные специфические проблемы, которые не могут быть решены в рамках гносеологического анализа. Это такие проблемы как проблема улучшения качества продукции, проблема управления качеством, экономика качества, оценка и измерение качества, стандартизация.

Качество и межкатегориальные понятия

Помимо собственно качественных понятий, выражающих различные аспекты категории качества, существуют такие понятия, которые носят межкатегориальный характер, т.е. объединяют в себе качественные и иные категориальные определения. Это хорошо видно на примере понятия "качественное изменение". Само выражение "качественное изменение" говорит за себя. Понятие объединяет две категориальные формы: качество и изменение. Имеются и другие понятия, употребляемые для характеристики качественных изменений, — это превращение, возникновение, уничтожение, скачок (сравн. аналогичные количественные понятия: количественное изменение, рост, увеличение, уменьшение, размножение).

Существует целый класс качественно-пространственных понятий. К ним принадлежат такие понятия как линия, фигура. Все геометрические формы, фигуры являются в известном смысле пространственными качествами. Также и геометрические подобия между ними являются пространственно-качественными отношениями.

Некоторые философы рассматривают любые пространственные определения как количественные. Это, конечно, неверно хотя бы уже потому, что пространство не является субкатегорией количества. Оно является иным категориальным определением и по отношению к качеству, и по отношению к количеству.

Если отказаться от понимания пространства как абстрактно-чувственной, внешней категории, и от понимания качества как конкретно-чувственной, специфицирующей категории, то мы увидим целый мир качественно-пространственных определений и отношений. Возьмем такие геометрические фигуры как треугольник и круг. Различие между ними носит отчетливо качественный характер. Они, конечно, могут различаться и количественно (по площади, по длине периметра). Однако, если количественное различие их можно свести на нет (при равенстве площадей и пе­риметров), то качественное различие между ними непреодолимо. Количественная несоизмеримость некоторых пространственных величин (например, диаметра и окружности, гипотенузы и катетов треугольника) обусловлена как раз качественным различием этих величин (различием между прямой и кривой линией — в случае диаметра и окружности, и различием между прямой и ломаной линиями — в случае гипотенузы и двух катетов). Интересно сопоставить качественно-пространственные отношения подобия и неподобия линий, фигур с количественно-пространственными отношениями равенства (пропорциональности) и неравенства (непропорциональности) длин, площадей, объемов. 3десь мы наблюдаем определенное соответствие между указанными отношениями (как и в случае качественных и количественных изменений).

Существуют также и качественно-временные понятия. Например, период и ритм (в противоположность количественно-временным понятиям, таким как длительность, течение времени, последовательность). В самом деле, некоторые реальные относительно замкнутые процессы имеют соответствующее замкнутое, круговое время, которое обычно именуют периодом (например, год — ­период обращения 3емли вокруг Солнца или сутки — период обращения Земли вокруг своей оси). Период выражает некоторую целостность временного порядка. Чем круг является в сфере пространства, тем период — в сфере времени. Примерно такой же смысл имеет понятие ритм.

Ритм, как и период, выражает целостность временного порядка. Целостность же — не количественное, а качественное определение, точнее она соответственна качеству и антисоответственна количеству (см. выше, раздел второй, таблицу соответствий).

Категория качества рефлексирует, отражается кроме рассмотренных и в других категориях. В последующих параграфах и разделах мы будем по мере возможности выявлять межкатегориальные понятия, соединяющие качественные и иные категориальные определения. Качественные формы деятельности

Будучи одной из основных категорий мышления качество несет на себе огромную методологическую нагрузку. Методологическая функция этой категории выступает в различных специфически качественных формах мыслительной, познавательной и практической деятельности. Последние суть не что иное как межкатегориальные формы, объединяющие, по крайней мере, две категории: качество и деятельность. К ним относятся:

1) аналогия, теория подобия, моделирование;

2) дедукция, индукция, обобщение, ограничение;

3) классификация (классифицирование).

Самые общие соображения таковы. Все эти формы деятельности основаны на использовании того или иного соотношения сторон качества (всеобщего, общего, частного и специфического). Аналогия, теория подобия и различные формы моделирования основаны на движении от одного специфического или частного к другому специфическому (частному) через общее, выступающее в этом случае как подобие (подобное). Дедукция и ограничение основаны на движении от всеобщего и общего к частному, специфическому. Индукция и обобщение основаны на движении от специфического и частного к общему. Различные формы классификации основаны на обоюдном движении — от специфического и частного к общему и всеобщему и от всеобщего (общего) к частному и специфическому.

Качественные формы деятельности взаимодействуют с количественными, в различной степени включают их в себя, опосредуются ими. Подобие, моделирование, аналогия

Общее в (мыслимых и действительных) отношениях между объектами выступает как подобие. Понятие подобия играет в качественных методах примерно такую же роль, какую понятие равенства — в количественных методах.

На понятии подобия строится, как известно, теория подобия ­учение об условиях подобия объектов и методах их математического описания.

На понятии подобия и его производных (изоморфизма и гомоморфизма) строятся также различные методы моделирования.

Теперь об аналогии. Эта форма носит характер универсальной мыслительной процедуры, в которой качественное отношение подобия выступает в самом общем виде. Аналогия или аналогизирование как способ мышления одинаково применяется и в познавательной, и в практической, и в художественной деятельности. Аналогизирование является мыслительным ядром во всех специальных формах, приемах и методах деятельности, связанных с использованием качественного уподобления объектов.

Аналогия имеет иерархический характер соответственно иерархии качественных уровней, как это мы наблюдаем в объективном мире. Может быть более общая и более глубокая аналогия, а может быть менее общая и менее глубокая аналогия.

Аналогизирование, являясь мыслительным процессом самого общего характера, может выступать и выступает в различных и даже противоположных формах, способах мышления. Многие исследователи, например, подчеркивают важную роль аналогии в интуитивном мышлении. Но аналогия является важным инструментом и логического мышления. Как логически осмысленный процесс она выступает либо в виде умозаключения по аналогии либо в еще более сложной форме — в виде метода аналогии. Классификация (классифицирование)

Классификация дала миру биологическую систематику, периодическую систему химических элементов, систему пространственных групп симметрии Е.С. Федорова, систематику элементарных частиц. Без классификации объектов и средств деятельности невозможно и шага сделать в сфере практики. Такая роль классификации в науке и жизни обусловлена тем, что ее базисом служит объективно-реальная иерархия качественных уровней (типов, видов, родов, классов), пронизывающая все "этажи" материи.

Выше отмечалось, что классификация как специфически качественный способ деятельности означает в своей основе двустороннее движение мысли от специфического и частного к общему и всеобщему и от последних к частному и специфическому (как бы движение вверх-вниз по лестнице качеств). Это значит, то она ориентируется и на общие, сходные черты предметов и на специфические, отличительные черты. Между тем в определениях классификации мы встречаемся с односторонними и потому противоположными, взаимоисключающими точками зрения. Одни авторы определений фиксирует внимание на моменте общего, сходного. Другие фиксируют внимание на моменте отличия. Дело не только в различных односторонних определениях, а в том как понимать классификацию. 3а односторонними определениями скрываются различные подходы. Одни исследователи сближают классификацию с индукцией, рассматривают ее по существу как частный вид индукции. Другие оценивают ее как дедуктивный процесс, как членение, деление, разделение.

Классификация включает в себя элемент деления понятий (т.е. дедуктивный процесс), но не сводится к нему. Конечно, классификация может быть и сравнительно простой операцией (если мы имеем дело с хорошо знакомыми объектами и классифицируем по произвольно выбранным признакам). Но если понимать ее как способ осмысления, постижения реальности, как форму научного познания, научной оценки, то мы должны признать, что это может быть весьма сложная форма мыслительной деятельности, опосредствованная другими формами и методами деятельности. Глубина и сложность классифицирования зависит от того, кто классифицирует, с какой целью и что классифицирует. Ситуация здесь такая же, как и в случае пользования аналогией. Могут быть пустые, вздорные, поверхностные аналогии, а могут быть глубокие, серьезные, научно или практически значимые аналогии. Может быть пустое, произвольное классифицирование, игра в классифицирование, а может быть классифицирование, которое опирается на всю сумму знаний — теоретических и эмпирических. Таким классифицированием как раз и занимался Д.И. Менделеев, когда распределял химические элементы по рядам и периодам, расставлял их по определенным местам в системе.

Последние 100-150 лет ознаменовались эпохальными достижениями метода классификации. Триумфальное шествие он начал с открытия периодической системы химических элементов. Ученые явственно осознали громадное эвристическое значение метода. 3атем, как верстовые столбы, появились теория пространственных групп симметрии Е.С. Федорова, периодическая система атомов, теория унитарной симметрии и развившаяся на ее основе теория кварков.

Эти достижения метода классификации не случайны. Они обусловлены как раз фундаментальной ролью категории качества, лежащей в основе метода, и тем, что из всех качественных методов он наиболее полно выражает суть категории. В самом деле, что такое иерархия качественных уровней как не реально существующая классификационная система, которую ученые не совсем точно называют естественной классификацией.

Метод классификации следует отличать от системного подхода. Их нередко рассматривают под общей шапкой "системных исследований". Путаницу вносят также термины "систематика" и "систематизация", которые часто употребляются как синонимы классификации и классифицирования. Порой и ученые, открыватели классификационных систем, именуют их просто системами. Менделеев, например, называл свою периодическую систему "естественной системой химических элементов". Ясно, однако, что периодическая система химических элементов является классификационной системой, а не системой в смысле упорядоченного объединения взаимодействующих элементов.

Системный подход основывается на категории "система", определяемой в рамках подсистемы "система-структура-элементы". Метод классификации имеет дело с иерархией качественных уровней, для обозначения которой нет какого-то одного устоявшегося термина. Ее называют то естественной классификацией, то систематикой, то классификационной системой, то просто системой. Чтобы устранить разнобой в терминологии и не смешивать два различных подхода (классификацию и системный подход), предлагаем называть объекты классифицирования специальным термином — "классема»^[37]. Поскольку "классы", "типы", "роды", "виды" являются по сути подразделениями классемы, ее можно определить как упорядоченную совокупность разных уровней общности классов, типов, родов, видов и подобных им понятий. Короче говоря, классема есть иерархия качествен-ных уровней. Если мы еще не познали, не открыли классему, то, значит, качество предстает перед нами как эмпирическая, фиксируемая в чувственном созерцании определенность предмета. Классема есть именно иерархия качественных уровней — от специфического и частного до самого общего. 3амыкание накоротко самого частного и самого общего уровней не является еще познанием классемы. Например, химики задолго до Менделеева знали, что железо — металл и более того, что оно принадлежит к классу химических элементов. Однако, от этого знания до классемы Менделеева — дистанция огромного размера. Нужно было установить все звенья, все подразделения классемы, чтобы действительно познать ее, не как формальнологическую родо-видовую иерархию, а как естественно упорядоченную совокупность подразделений, иерархию качественных уровней.

Введение специального термина для обозначения объекта (результата) классификации решает также проблему разграничения метода, процесса классификации объекта, результата классификации. Стараясь проводить различие между тем и другим, ученые не нашли ничего лучшего как употреблять слово "классификация" в смысле "классификационная система", прибавляя при этом эпитеты "естественная" или "искусственная". А для обозначения самого метода, процесса классификации они стали употреблять громоздкое слово "классифицирование". В этом слове какое-то нагромождение суффиксов и окончаний. Ведь слово "классификация" и означает буквально "делание классов", "распределение по классам". Вот для того, чтобы классификацию не называть классифицированием, и предлагается естественную или искусственную "классификацию" (классификационную систему) называть специальным термином — классемой. Тогда термин "классификации" можно будет использовать исключительно по своему назначению, как распределение по классам, т.е. как метод, процесс классификации.

----------------------

Классификация в настоящее время широко используется в самых различных сферах человеческой деятельности. Прежде всего она существует как род познавательной деятельности. Ее целью и результатом в этом случае является открытие естественной классификационной системы (классемы).

В отдельных случаях в качестве вспомогательного познавательного средства применяется искусственная классификационная система. Такой системой в свое время была классификационная система растений Карла Линнея. Сам Линней хорошо понимал искусственность своей системы, но считал, что "искусственные системы необходимы, если нет естественной"^[38]. Линней всю жизнь работал, чтобы найти естественные классы вместо искусственных: "Искусственная система служит только, пока не найдется естественная. Первая учит только распознавать растения, — говорил он, — вторая научит нас самой природе растения»^[39]. Естественная система должна строиться на "естественном методе" — таков был научный замысел Линнея. Задачи ботаников, полагал он, найти естественные классы, естественные порядки, то есть такие группировки растений, которые создала сама природа.

Классификация существует и как род практической деятельности. Ее результатом является создание классификационной системы, служащей целям ориентирования в условиях многообразия. Такая система является либо целиком искусственной, либо смешанной — искусственно-естественной. Примером практической классификационной системы является классификатор промышленной и сельскохозяйственной продукции.

На базе общей идеи классификации формируются различные частные направления: таксономии, типология, районирование, периодизация, сортировка и т.д.

-----------------

3десь упомянуты лишь некоторые виды классификации. Развивающаяся в настоящее время наука о классификации (классиология) должна решить нелегкую задачу — методологическое и теоретическое осмысление, упорядочение пока еще хаотического, весьма разнородного материала, который дает классификационное движение в различных областях науки и практики.