3.2.2. Стороны материи: качество, количество, мера

З22.1.

З22.2. Качество и количество как ступени познания

Чтобы объективно оценить значение качества и количества как определений материи и, соответственно, категорий мышле­ния, нужно очистить их от наслоений, связанных с представлени­ем о предшествовании качества количеству в познании.

Критика гегелевской концепции предшествования качества количеству

До Гегеля философы не задумывались над тем, в каком по­рядке следует рассматривать качество и количество. Тем более они не задумывались, в какой последовательности эти категории выступают в познании, т. е. в какой последовательности осуще­ствляется их познание. Начиная с Аристотеля порядок рассмот­рения категорий был таким, что качество рассматривалось после количества (см. в философии нового времени таблицы категорий Гоббса и Канта). Гегель изменил этот порядок, мотивируя изме­нение тем, что "по своей природе качество есть первое":

"определение количества, — пишет он, — обычно приводят раньше определения качества и притом это делается без какого-либо обоснова­ния. Мы уже показали, что началом служит бытие, как таковое, значит качественное бытие. Из сравнении качества с количеством легко уви­деть, что по своей природе качество есть первое. Ибо количество есть качество, ставшее уже отрицательным; величина есть определенность, которая больше не едина с бытием, а уже отлична от него, она снятое, ставшее безразличным качество. Она включает в себя изменчивость бы­тия, не изменяя самой вещи, бытия, определением которого она служит; качественная же определенность едина со своим бытием, она... есть его непосредственная ограниченность. Поэтому качество как непосредст­венная определенность есть первая определенность и с него следует на- чинать"^[134].

Как видим, свой тезис о первичности качества Гегель доказы­вает прежде всего тем, что "бытие как таковое", с которого начи­нается по его мнению логическое движение категорий, есть каче­ственное бытие. Однако он не объясняет, почему "бытие как та­ковое" является качественным бытием. Из предыдущего текста следует, что начальное бытие есть "определенность, как таковая: качество". 3десь налицо круг в определении. Сначала Гегель оп­ределяет начальное бытие через "определенность как таковую: качество". 3атем он меняет их местами: "бытие, как таковое, зна­чит качественное бытие". Остается недоказанным исходный пункт: почему "бытие как таковое", т. е. начало, является именно качественным бытием.

Основной аргумент Гегеля в пользу первичности качества со­стоит в том, что поскольку логическое движение абсолютной идеи начинается с бытия, а качество есть тождественная бытию определенность, то оно и должно быть первым, в частности, предшествовать количеству. Гегель воспользовался здесь мето­дом исключения. Если качество тождественно бытию, то проти­воположное ему количество не тождественно, безразлично бы­тию.

Возникает вопрос: почему немецкий философ связал с быти­ем именно качество, а количество вынес за скобки бытия. Ответ следует искать в истоках объективно-идеалистической филосо­фии. Согласно Платону (а еще раньше это мнение высказывали элеаты) истинное бытие едино, нераздельно. Небытию же свой­ственны множественность, раздельность, которые характерны и для количества. По учению неоплатоников и средневековых схо- ластов-реалистов Бог открывается уму философа как последова­тельное нисхождение от наивысшей реальности, единства и общ­ности к небытию, множеству и раздельности и как обратное вос­хождение от небытия, множественности и т. д. к безусловному, единому и всеобщему бытию. 3десь качественные определения относятся к бытию, а количественные определения — к небытию.

Далее, Гегель пытается в самом понятии количества найти основание для характеристики его как внешней определенности бытии. "Величина, — пишет он, — есть определенность, которая не едина с бытием, а уже отлична от него... Она включает в себе изменчивость бытия, не изменяя самой вещи, бытия"^[135]. Действи­тельно, если бытие есть бытие вещи, то всякое количественное изменение, не затрагивающее ее существования как данной вещи, безразлично ему. Гегель считает возможным пренебречь отличи­ем бытия от вещи, чтобы показать внешний характер количества. Однако, мы знаем, что начальным бытием по Гегелю является "бытие, как таковое". Вполне очевидно, что между этим бытием и бытием вещи нельзя ставить знак равенства, так как бытие вещи

— наличное, конечное, ограниченное бытие, которое (с точки зрения гегелевской логики) не может быть начальным бытием. Если же говорить о количестве применительно к бытию вообще, то аргумент Гегеля об отсутствии связи между изменением коли­чества и изменением бытия теряет свою силу (бытие как таковое не может быть больше или меньше).

Рассматривая количество как снятое, "ставшее безразличным" качество, Гегель исходит из ограниченного понимания этих кате­горий. Качество он мыслит как специфическую, конкретно­чувственную определенность предмета; количество же, напротив,

— как неспецифическую, абстрактно-чувственную определен­ность. В действительности качественная определенность выража­ет не только специфику предметов, но и общее между ними (см. об этом ниже п. 322.2 “Качество”). Между специфическим и об­щим качеством можно представить примерно то же отношение, что и между определенным количеством (количественным изме­нением в границах вещи) и бытием вещи. Если, например, взять конкретные плоды в их отношении к плоду вообще, то можно сказать, что их специфическая определенность безразлична к оп­ределенности плода вообще, так как с переходом от одного кон­кретного плода к другому (например, от яблока к груше или пер­сику) качественное бытие плода остается неизменным (т. е. плод вообще остается плодом вообще). Таким образом, если принять за точку отсчета бытие плода вообще, то нетрудно прийти к вы­воду, что конкретное качество яблока или груши является чем-то внешним по отношению к общему качеству плода как такового.

Вместе с тем количество далеко не так безразлично к опреде­ленности нечто, как его желает представить Гегель в первых раз­делах "Учения о бытии". Позднее, в разделе "Мера", он отходит от узкой трактовки понятия количества, так как она ему больше не нужна. Он критикует "наше обыденное сознание, принимаю­щее количество за безразличную границу" и даже опровергает "как ложное" "это одностороннее удержание абстрактной опре­деленности определенного количества "^[136].

Пытаясь все же совместить односторонний взгляд на количе­ство как безразличную границу с представлением о нем как опре­деленности, изменение которой может повлечь за собой гибель нечто, Гегель вынужден говорить о "хитрости" понятия количе-

ства^[137].

Не последнюю роль в выдвижении Гегелем идеи логического предшествования качества количеству сыграло то обстоятельст­во, что он понимал соотношение категорий как линейный триа­дический процесс: первая категория означала у него тезис (ут­верждение), следующая за ней категория — антитезис (отрица­ние), и третья категория, которая завершает данный цикл логиче­ского развития, синтез (отрицание отрицания). Осознав диалек­тическую противоположность качества и количества и их объе­динение в мере, он должен был какую-то из этих категорий вы­брать в качестве тезиса, а противоположную — в качестве анти­тезиса. Так сложилась линейная триада категорий:

ІКачество — тезис (утверждение)

Количество — антитезис (отрицание)

Мера — синтез (отрицание отрицания).

Такая схема движения категорий весьма привлекательна сво­ей простотой и наглядностью. Однако триадическое движение категорий можно представить и по-другому: в виде раздвоения единого и последующего синтеза на новой основе. В этом случае в качестве тезиса выступает непосредственное, нерасчлененное единство, тождество полярных категорий. Антитезисом является отрицание первоначального единства, разъединение и противо­поставление категорий. Наконец, и качестве синтеза выступает новое единство, теперь уже не непосредственное, а внутренне расчлененное, развитое.

Именно по такой триадической схеме, а не по гегелевской, осуществляется познание качества, количества и меры^[138].

Вообще следует отметить, что Гегель в своем конструирова­нии логического движения категорий (внутри раздела "Учения о бытии" и “Учения о сущности”: “качество ® количество ® мера” и “сущность ® явление ® действительность”) не ставил задачу отобразить реальный ход познания этих категорий. В противном случае он расположил бы их как-то иначе относительно друг дру­га. В самом деле, в сознании мы идем не только от внутреннего к внешнему, но и от внешнего, являющегося к внутреннему, глу­бинному, сущностному. Оба движения равноправны. В полном соответствии с платоновской традицией Гегель выделил первое движение и проигнорировал второе.

Некоторые философы восприняли тезис Гегеля о первичности качества, но интерпретировали его несколько иначе, понимая, что аргументация немецкого философа не является достаточно убе­дительной. Они, в частности, заявляют, что познание качества всецело относится к сфере чувственного опыта^[139]. На этом же ос­новании они проводят мысль, что категория качества историче­ски и логически предшествует категории количества.

Критика концепции предшествования качества количеству в

познании

Рассмотрим аргументы, к которым прибегают философы, от­стаивающие тезис о предшествовании качества количеству в по­знании. Наиболее распространенным является следующий аргу­мент: качество познается уже в ощущении (на чувственной сту­пени), а количественные представления возникают как результат абстрагирования, на более высокой ступени познания. Здесь, во- первых, не совсем правильным является утверждение, что каче­ство познается уже и ощущении. Качественную определенность предмета человек лишь начинает сознавать в ощущении. Позна­ние же качественности в полном объеме (в том числе иерархии качественных уровней) предполагает не только деятельность ор­ганов чувств, но и предметно-орудийную деятельность, и абстра­гирующую работу ума. Во-вторых, неправомерно относить нача­ло познания количественной определенности явлений к более высокой, чем ощущение, ступени познания. Иначе мы должны признать, что ощущение дает информацию лишь о качественной стороне явлений^[140]. А это противоречит данным современной нау­ки. Исследования по психологии и физиологии высшей нервной деятельности убедительно показывают, что количественная сто­рона явлений дана уже в ощущениях. "Благодаря ощущениям, — пишет Б.Г. Ананьев, — человек непосредственно, "чувственно" отражает качество и интенсивность воздействия предметов и яв­лений внешнего мира"^[141]. В физиологии высшей нервной деятель­ности органы чувств (в широком смысле) называют анализатора­ми, т. е. органами, благодаря которым человек может анализиро­вать, различать воспринимаемые объекты. Осуществляемый ими чувственный анализ позволяет оценивать явления окружающей действительности не только с качественной стороны, но и с ко­личественной (по силе, интенсивности, длительности и т. д.). Со­гласно закону Вебера-Фехнера интенсивность ощущения нахо­дится в логарифмической зависимости от силы вызвавшего это ощущение раздражителя, выраженной в единицах порога ощу­щения. Закон, по существу, утверждает, что ощущения информи­руют нас не только о качественной стороне объектов, но и о ко­личественной. Иначе нельзя было бы говорить о логарифмиче­ской зависимости интенсивности ощущения от силы раздражите­ля.

Несостоятельность мнения о предшествовании качественного познания количественному можно отчетливо видеть на примере деятельности зрительного анализатора. Этому анализатору свой­ственно как хроматическое (цветное) зрение, так и ахроматиче­ское (черно-белое). Если благодаря первому он дифференцирует цветовые пятна, качественно отличающиеся друг от друга, то благодаря второму (ахроматическому зрению) он дифференциру­ет различную интенсивность света — от полной темноты до яр­кого дневного света. Как видим, зрительное ощущение информи­рует нас и о качественной стороне явлений, и о количественной.

Таким образом, ясно, что познание количества начинается так же рано, как и познание качества. Ни о каком абсолютном пред­шествовании качественного познания количественному не может быть и речи.

Но может быть имеет место относительное предшествование качественного познания количественному, когда сначала позна­ется преимущественно качественная сторона предметов, а затем количественная? В этом случае сравнивают обычно чувственное познание качества и такие формы познания количества как счет и измерение (причем последние берутся в развитом^[142] виде). Сравне­ние, конечно, не в пользу качественного познания. Однако, было бы неверно полагать, что количественное познание явлений на­чинается с возникновения счета и измерения. Этим формам коли­чественного познания предшествует длительная история чувст­венного (непосредственного) познания количества, когда величи­ны и множества сравнивались, оценивались, "измерялись" при­близительно, грубо, "на глаз"^[143]. В этом плане логически некор­ректным является вывод о том, что если счет и измерение возни­кают на сравнительно высокой ступени развития познания, то им обязательно предшествует период качественного и только каче- ственного познания^[144]. Данный вывод неявно основан на ложной посылке о противоположности качественного количественному как непосредственного, чувственно-конкретного, специфического опосредствованному, абстрактному, неспецифическому. На са­мом деле качественное познание не "останавливается" на чувст­венной стадии, а развивается в высшие формы, каковыми явля­ются различные виды классификации, систематизации, модели­рования и т. д. Эти формы качественного познания в конкретной ситуации могут как предшествовать отдельным видам, этапам количественного познания, так и следовать за ними. Обычно приводят примеры, когда качественное познание предшествует количественному. Между тем в истории науки можно найти не­мало примеров обратного соотношения этих двух видов позна­ния. Возьмем, например, астрономию. Важной областью этой науки является изучение звезд. Если окинуть взглядом развитие представлений о звездной материи с древнейших времен до на­шего времени, то можно увидеть, что современным представле­ниям о качественном своеобразии и различных типах звезд предшествовали, по существу, лишь количественные представле­ния — об их различии по степени яркости и положении на небе.

В книге Б.М. Кедрова "О количественных и качественных из­менениях в природе" приводятся интересные факты из истории физики и химии. "Если мы, — пишет он, — возьмем такие газы, как азот, кислород, водород и углекислый газ, то все они лишены обычных качественных различий, которые могут быть обнаруже­ны непосредственно нашими органами чувств. Они не обладают определенной формой, бесцветны и невидимы, не имеют специ­фического запаха и вкуса. Поэтому-то газы долго считались про­сто "воздухом". Только благодаря применению количественного исследования стало возможным познание их качества. Так Блэк установил с помощью весов, что углекислый газ фиксируется щелочами и, следовательно, обладает свойством кислоты. С по­мощью объемных измерений, основанных на применении пнев­матической ванны, все газы были разделены. То, что не могло обнаружить непосредственное чувственное познание в смысле раскрытия качества вещей, обнаруживалось с помощью количе­ственных приемов"^[145]. Или другой факт. В 1800 году Гершель про­извел количественное исследование энергетической стороны све­товых явлений. Им было установлено, что по мере перехода от фиолетовой части спектра к красной температура излучения по­вышалась и наибольшего подъема достигала еще дальше, за гра­ницей видимого спектра вообще. Это означало, что существуют какие-то особые лучи, которых мы не видим. Так были открыты тепловые или инфракрасные лучи. 3десь, как и в случае открытия газов, вследствие применения количественного метода стало возможным качественное познание нового объекта, не дейст­вующего на наши органы чувств^[146].

То же самое можно сказать об открытии периодической сис­темы химических элементов. В первой половине XIX века хими­ки главное внимание обращали на исследование количественной стороны химических элементов и прежде всего на измерение их атомных весов. Благодаря этому стало возможным познание ка - чественных отношений между элементами, которое привело Д.И. Менделеева к открытию периодической системы элементов. Сам Менделеев отмечал, что качественному познанию химиче­ских элементов на новом, более высоком уровне (открытие пе­риодической системы) предшествовал период преимущественно количественного познания. "Знания, относящиеся к количествен­ной стороне химических превращений, — писал он, — далеко опередили изучение качественных отношений"^[147].

Эти примеры убедительно свидетельствуют о том, что в на­учном познании наряду с движением от качества к количеству имеет место движение от количества к качеству.

Обосновывая тезис о предшествовании качественного позна­ния количественному ссылаются иногда на тот факт, что прежде, чем измерять, нужно знать что измерять. В действительности этот факт говорит о другом. Местоимение "что" обозначает не качественную определенность предмета, а сам предмет. По сво­ему характеру утверждение "что" является менее сильным, чем утверждение качественной определенности, которое выражается обычно местоимением "какой" (именно от этого местоимения, а не от “что", ведет свое происхождение термин "качество"). Диа­пазон знания "что" простирается от почти полного незнания ка­чественной определенности "что" до вполне определенного зна­ния. В первом случае ограничиваются утверждением существо­вания: "в таком-то пространстве-времени что-то есть". Во вто­ром случае говорят: "что именно представляет собой предмет". Для измерения достаточно знать, что объект находится в опреде­ленном пространстве-времени и что он относится к классу объек­тов, которые измеряются известным образом. Однако из этого знания вовсе не следует, что мы знаем или должны знать качест­венную определенность данного объекта. В какой-то мере мы, конечно, обладаем знанием качественной определенности изме­ряемого объекта. Если, например, предстоит исследовать неиз­вестный газ, то мы уже знаем, что это не жидкость и не твердое тело, а именно газ. Благодаря этому знанию мы используем опре­деленные количественные методы, которые характерны как раз для исследования газов. Знание того, что этот газ является газом и ничем другим, достаточно для применения количественных ме­тодов исследования. Но разве мы знаем, какой это газ?

Признавая правомерность постановки вопроса о предвари­тельном знании объекта измерения, необходимо признать и то, что в это знание должен входить не только минимум знания ка­чественной определенности объекта (о чем говорилось выше), но и минимум знания количественной определенности объекта (приблизительное, оценочное знание его величины, размеров и т. д.). Например, чтобы измерить длину тела, нужно в зависимо­сти от масштаба измерения выбрать тот или иной мерительный инструмент (микрометр, линейку или рулетку). Здесь нельзя обойтись без предварительной оценки длины тела органами чувств, "на глаз". От этой оценки зависит определение масштаба измерения и выбор мерительного инструмента.

Когда говорят о предшествовании качественного познания количественному, то слово "качество" нередко употребляют не в его категориальном значении, а в значении, близком к граммати­ческой форме качественного прилагательного (см. об этом ниже, п. 3222.3). В этом случае понятие качества изображается как фе­номенологическое, интуитивное, непосредственное понятие, при­годное лишь для фиксации результатов субъективной (чувствен­ной или интуитивной) оценки явлений.

Следует также учесть, что когда говорят о качественных представлениях как доколичественных (или донаучных), то в действительности имеют в виду не только собственно качествен­ные представления (отображающие качественную сторону явле­ний), но и приблизительные, оценочные представления о количе­ственной стороне, которые называют качественными, так как в языке им соответствуют качественные прилагательные (напри­мер, "большой", "маленький", "очень большой", длинный", "длиннее"). Все, что характеризует величину, степень или множе­ство до счета и измерения, что лишь оценивает их, человеческий рассудок относит к доколичественным представлениям, которые он в соответствии с формулой "или-или" (неколичественное, зна­чит качественное) называет качественными.

О нежелательных следствия, вытекающих из концепции пер­вичности качества

Эти нежелательные следствия двоякого рода. Так для Гегеля первичность качества означает, что она является более фунда­ментальной категорией, чем количество. В его "Учении о бытии" качество занимает по отношению к количеству такое же положе - ние, какое сущность занимает по отношение к явлению в "Уче­нии о сущности". Гегель не раз, в тех или иных частных вопро­сах, подчеркивал более существенный характер качественных определений по сравнению с количественными. В этой позиции Гегеля таится опасность недооценки количественных методов по­знания и вообще экспериментирующей науки.

С другой стороны, концепция первичности качества объек­тивно ведет к элиминации категории качества, к зачеркиванию ее научной значимости. Характерно в этом отношении высказыва­ние Ж.-П. Сартра^[148]. Качество, утверждал он, есть категория чувст - венного, непосредственного восприятия. Наука не знает катего­рии качества; законы могут быть только количественными. Еще более категоричен А.А. Богданов. Качество он характеризовал как "безусловно обывательский термин, который никакой науч­ной ценности не имеет"^[149]. К разряду подобных высказываний от­носится и афоризм математика Д.Б. Юдина: "Качество — это еще не познанное количество"^[150]. Такое мнение о качестве приобрело прочность предрассудка и попало даже в справочные издания. Так, в "Краткой философской энциклопедии" (М., 1994) читаем: "Сведение качества к количеству — основная тенденция совре­менного естествознания"(с. 207).

В нашей философской литературе на основе представления о предшествовании качественного познания количественному де­лаются попытки истолковать категорию качества как более про­стую по сравнению с категорией количества^[151].

В основе указанных представлений о соотношении качества и количества лежит аналогия, обратная той, какую мы видели у Ге­геля. Движение от качества к количеству рассматривается теперь как движение от явления к сущности и закону. В самом деле, в познании мы нередко идем от явлений к сущности и законам, от следствий к причинам. Познание явлений, следствий часто пред­шествует познанию причин, сущности, законов. Если мы настаи­ваем на предшествовании качественного познания количествен­ному, то невольно напрашивается аналогия, согласно которой ка­чественное познание есть феноменологическое познание или по­знание явлений, следствий, а количественное познание есть по­знание причин, сущности, законов. Такова логика концепции предшествования качества количеству в познании.

322.2.