Анализ нормативно-правового регулирования и правоприменительной практики,

в том числе на основе средств специально-юридического и логиче-

ского толкования, позволяет сделать вывод о необходимости тщательного

подхода арбитражных судов к планированию и осуществлению деятельно-

сти, связанной с рассмотрением и разрешением дел.

цессуальных особенностей рассмотрения каждой категории дел, специфики

всех без исключения этапов движения дела, семантического содержания язы-

ковых средств выражения мнения суда, закономерностей взаимоотношений

лиц, участвующих в деле, позволяют сформулировать ряд положений,

направленных на устранение или снижение неблагоприятных последствий

злоупотребления процессуальными правами.

Основной предпосылкой правильного и единообразного понимания по-

зиции суда по вопросам явки или представления доказательств является уни-

фицированный подход арбитражных судов к терминологии, используемой в

соответствующих судебных определениях. Основой унификации является

глубокая и всесторонняя подготовительная деятельность судов, направленная

на установление категории дела и соответствующих границ судебных право-

мочий.

Недостаточно добросовестное осуществление судами подготовитель-

1 Постановление ФАС Северо-Западного округа по делу № А56-11638/13 // Спра-

вочно-правовая система «Консультант Плюс» (дата обращения: 20.06 2015).

137

ной деятельности ведет к терминологическим и предметным ошибкам в ин-

дивидуальных предписаниях арбитражных судов.

Вместе с тем, непосредственной целью издания судебных определений

является точное установление смысла, заложенного в индивидуальное пред-

писание, всеми участниками процесса, в первую очередь теми из них, кото-

рым адресовано обращение арбитражного суда. Поэтому арбитражные суды

в процессе подготовки определений, равно как и других судебных постанов-

лений, должны добиваться возможно более полного тождества, эквивалент-

ности между смыслом определения и суждением о характере и направлении

деятельности, формирующимся в сознании субъекта, которому адресовано

указание суда.

Однако контрольная функция арбитражного суда не ограничивается

решением вопроса о правильном отражении смысла определения как теми

субъектами, которым оно адресовано, так и остальными лицами, участвую-

щими в деле.

Особенности механизма конкретизации индивидуальных предписаний

служат объективной предпосылкой осуществления арбитражным судом кон-

тролирующих функций и на этапах реализации судебных предписаний в по-

ведении лиц, участвующих в деле. При этом суд должен фиксировать и, в

случае необходимости, корректировать на основе новых предписаний, по-

ступки всех участников процесса относительно указаний, содержащихся в

определении, не ограничиваясь теми субъектами, кому определение было ад-

ресовано непосредственно. Соблюдение данных условий объективно способ-

ствует пресечению аномалий развития процесса по делу, возникших из-за

злоупотреблением правами со стороны лиц, участвующих в деле.

Отсутствие судебного самоконтроля, а также контроля за правильным

уяснением содержания определений и реализации его положений в поступ-

ках лиц, участвующих в деле, на практике приводит к ошибкам суда и зло-

употреблению стороны принадлежащими ей процессуальными правами.

Например, при рассмотрении спора, не относящегося к категории дел,

138

возникающих из публичных правоотношений, арбитражный суд, вследствие

ошибочного понимания норм АПК РФ, может в категоричной форме пред-

ложить стороне представить доказательство. В результате неправомерными

действиями суда создаются условия для злоупотребления процессуальными

правами. Сторона, несмотря на заинтересованность в получении конкретного

доказательства, не обращается к суду с ходатайством об истребовании дан-

ного доказательства. Бездействие стороны в этом вопросе является прямым

следствием нарушения арбитражным судом процессуальных норм в части,

касающейся судебных полномочий по истребованию доказательств.

Ложное истолкование действий суда, обязывающего представить дока-

зательство. приводит к дальнейшему развитию аномалии процесса и форми-

рует безосновательную убежденность стороны, заинтересованной в пред-

ставлении доказательства, в отсутствии необходимости активного поведения

по вопросу истребования доказательства.

Если в дальнейшем имеет место факт непредставления доказательства

в установленный срок, то, по мнению заинтересованной стороны, возникают

правовые основания для обращения к суду с ходатайством о наложении

штрафа. Тем самым потенциальная возможность злоупотребления процессу-

альным правом, которая явилась следствием судебной ошибки и ненадлежа-

щего контроля за действиями сторон в процессе, получает реальное вопло-

щение в конкретном процессуальном отношении.

Безусловно, указанное нарушение процессуальных норм повлечет

вполне конкретные правовые последствия, неблагоприятные для стороны.

Однако в развитии процессуальных аномалий не последнюю роль играют

морально-нравственные воззрения стороны. В ситуации, когда процессуаль-

ный закон предоставляет стороне возможность различных вариантов поведе-

ния, главным регулятором деятельности данного субъекта процессуальных

отношений становятся его морально-нравственные нормы.

Выбор в пределах, допущенных законом, варианта поведения детерми-

нируется не только тем, насколько данное поведение способствует упроче-

139

нию законности и справедливому разрешению дела, но и тем, насколько это

соответствует интересам данной стороны в процессе. Указанная ситуация

имеет различные степени градации такого соотношения, вплоть до полного

противопоставления публичных и частных интересов.

Именно ситуация такого противопоставления, когда частные интересы

одной стороны реализуются за счет интересов другой стороны и всего право-

судия в целом, именуется злоупотреблением процессуальными правами. В

отличие от правонарушения, злоупотребление не является неправомерным

действием, не нарушает правовые нормы и внешне имеет форму вполне по-

следовательной реализации положений ч. 2 ст. 45 Конституции РФ о том, что

каждый может защищать свои права всеми допустимыми законом средства-

ми.

Однако правоприменительная практика не оставляет попыток конкре-

тизировать критерии отбора средств защиты из числа допустимых законом.

Так, в постановлении ФАС Уральского округа по делу № Ф09-1565/11С41,

положение ст. 45 Конституции РФ толкуется в том смысле, что хотя сторона

и может защищать свои права и интересы любыми способами, допускаемыми

законом, однако выбор этих способов должен осуществляться на основе

«приемлемости».

Очевидно, что когда речь идет о возможности реализации стороной

различных вариантов своего поведения внутри установленных законом пре-

делов, то основным руководящим началом, определяющим «приемлемость»

тех или иных вариантов поведения, становятся морально-нравственные нор-

мы. Иными словами, поведение стороны, соответствующее морально-

нравственным критериям, не может расцениваться как направленное на зло-

употребление правом. Такой вид поведения обладает социальной значимо-

стью, т.к. демонстрирует отказ от следования собственным желаниям в поль-

1 Постановление ФАС Уральского округа по делу № Ф09-1565/11С4 // Справочно-

правовая система «Консультант Плюс» (дата обращения: 20.06 2015).

140

зу чувства долга, совести, справедливости и ответственности1. В глазах об-

щества поведение субъекта, удовлетворяющее морально-нравственным кри-

териям, является приемлемой формой социальной деятельности и представ-

ляет собой пример социального взаимодействия, урегулированного защитно-

оправдательными нормами неправового характера.

Таким образом, злоупотребление правом стороной арбитражного про-

цесса может быть определено как правомерное, но противоречащее нрав-

ственным требованиям долга, совести, справедливости и ответственности и,

в силу этого, характеризующееся как социально неприемлемое поведение

субъекта.

1 См.: Мораль: сознание и поведение. Отв. ред. Н.А. Головко. М.: Наука, 1986. С.

42.

141