§ 3. Принцип равноправия советских граждан

Права предоставляются всем советским гражданам, а обязанности возлагаются на них на началах подлинного равноправия во всех областях хозяйственной, государственной, общественно-политической и культур­ной жизни.

Равноправие граждан независимо от национальности, расы, пола, вероисповедания было осуществлено в первые месяцы Советской власти. Великая Октябрьская социалистическая революция могучей волной смела все остатки феодально-сословного неравенства в поло­жении граждан, которые существовали в царской России и были со­хранены Временным правительством после Февральской революции. Декретами Октября было упразднено деление населения на сословия и гражданские чины и установлено единое наименование «гражданин Российской республики»^{[449] [450], были полностью уравнены права военно­служащих с правами всех граждан1. Впервые в мировой истории было провозглашено и закреплено равноправие женщины с мужчиной. Декларация прав народов России законодательно закрепила равенство и суверенность народов России и отмену всех национальных и наци­онально-религиозных ограничений и привилегий.}

Таким образом, в течение нескольких месяцев Советское государ­ство провело в жизнь такое последовательное равноправие граждан, какого не достигли капиталистические страны в течение полутора-двух веков своего существования и которого в полной мере в капиталисти­ческом обществе нет и до сих пор.

В переходный от капитализма к социализму период, когда сущес­твовали еще остатки эксплуататорских классов, Советское государство выступало как диктатура рабочего класса. В этот период пролетарская демократия не могла обеспечить равноправия трудящихся и эксплуа­таторских элементов, равных прав для всего населения. Она неизбеж­но сочеталась с подавлением свергнутых эксплуататорских классов, с ограничениями демократии для представителей этих классов, а сле­довательно, и с ограничениями их прав^{[451] [452].}

Острая классовая борьба капитализма против Советского государ­ства в годы гражданской войны и иностранной военной интервенции, в годы длительной экономической блокады вызвала необходимость суровых ограничений прав эксплуататорских элементов, специфичных для условий социалистической революции в России.

Конституция РСФСР 1918 года закрепила лишение эксплуататор­ских элементов активного и пассивного избирательного права (ст. 65). В Конституции было также закреплено полномочие высших органов Республики, «руководствуясь интересами рабочего класса в целом, лишать отдельных лиц и отдельные группы лиц прав, которые исполь­зуются ими в ущерб интересам социалистической революции» (ст. 23).

Победа социализма и ликвидация эксплуататорских классов в СССР позволили закрепить в Конституции СССР 1936 года принцип полного равноправия граждан независимо от пола, национальности и расы, социального происхождения, имущественного положения и прошлой деятельности, образования и вероисповедания.

Принцип равноправия граждан в социалистическом обществе на­ходит свое закрепление в равенстве их правового статуса, т.е. основ­ных, общих для всех групп населения прав и обязанностей. Но индивиду­альные субъективные права и обязанности, приобретаемые гражданами при различных фактических обстоятельствах, в различных правоот­ношениях, не могут быть равными для всех.

Удовлетворяя разнообразные интересы, потребности и нужды, люди по-разному распоряжаются своими трудовыми доходами и сбереже­ниями и приобретают при этом различные имущественные права. Духовные стремления и потребности людей определяют различия в выборе профессий и т.п. Поэтому, участвуя в общественной жизни, советские граждане приобретают различные конкретные субъективные права и обязанности. Такое разнообразие реализации правосубъект­ности граждан — закономерное явление в социалистическом обществе, и оно не означает никакого отступления от принципа равноправия.

Равноправие граждан в советском социалистическом обществе выражается в равных возможностях приобретения конкретных субъек­тивных прав и юридических обязанностей (равенство правоспособнос­ти). Оно означает также, что советское право не допускает установле­ния юридических преград для осуществления гражданами их основных прав, как не устанавливает и каких-либо привилегий, освобождающих отдельные слои населения от несения обязанностей, предусмотренных Конституцией СССР (равенство прав и обязанностей, непосредствен­но вытекающих из закона).

Н.Г. Александров предлагает различать специальную трудовую пра­во-дееспособность советских граждан как дополнение к их общей тру­довой правоспособности при наличии определенных условий^{[453] [454]. К та­ким дополнениям правоспособности граждан Н.Г. Александров отно­сит право занимать определенные должности при наличии диплома или ученого звания.}

Эта конструкция специальной правоспособности представляется нам неверной. Правильно возражал против нее А.Е. Пашерстник, который относил соответствующие условия (наличие диплома, уче­ного звания) к проблеме фактического состава¹. Квалификация и специальность зависят в советской стране от способностей самого работника и являются основанием для возникновения тех или иных субъективных прав и обязанностей в правоотношениях, т.е. элемен­тами фактического состава. Квалификация выражает индивидуаль­ные различия между людьми и не может считаться условием, расши­ряющим их правосубъектность. В противном случае пришлось бы признать, что с изменением квалификации и специальности изме­няется и правосубъектность советских граждан, что отдельные кате­гории граждан обладают какими-то привилегиями по закону неза­висимо от их труда, от отношений с другими лицами и прочих усло­вий общественной жизни. При логическом доведении этого тезиса до конца мы придем к подрыву принципа равноправия советских граждан.

Иногда говорят также об ограниченной правоспособности крес­тьян-единоличников, некооперированных кустарей^{[455] [456]. Однако и поло­жение граждан, ведущих единоличное хозяйство, не означает какого- либо ограничения правосубъектности этих граждан. В современных условиях крестьяне и кустари-единоличники не составляют особой социальной группы, особого класса. Мелкое частное хозяйство в со- циатистическом обществе все время свертывается и в период перехо­да к коммунизму должно окончательно изжить себя. Уже в настоящее время число единоличников крайне невелико, и советский строй дает все возможности этим лицам применять свой труд в социалистическом хозяйстве. Различные налоговые ограничения для единоличных крестьянских хозяйств и кустарных промыслов относятся сейчас по существу не к каким-либо социальным группам, а к определенным видам хозяйственной деятельности. Лицо, избравшее такую деятель­ность своим занятием, вступает в особые правовые отношения по уплате налога. Однако этому лицу не возбраняется избрать иной вид деятельности — поступить в колхоз или на работу в государственное предприятие и, тем самым, пользоваться всеми преимуществами учас­тника правоотношений, вытекающих из социалистических форм ор­ганизации труда. Поэтому права и обязанности единоличников, не­кооперированных кустарей и ремесленников в современных условиях правильнее рассматривать как элементы особых налоговых правоот­ношений.}

Равенство прав и обязанностей советских граждан установлено в целях обеспечения всем гражданам равных возможностей участвовать в общественной жизни в соответствии с их трудоспособностью и дру­гими естественными качествами людей. В этом и состоит действитель­ный социальный смысл юридического равенства, т.е. равноправия граждан. Поэтому нельзя понимать принцип равноправия как полное равенство правового положения людей разного возраста, здоровых и инвалидов и т.п.

Утверждения некоторых буржуазных ученых о том, что «полное равноправие» есть механическое равенство прав всех людей незави­симо от возраста, пола, здоровья, означают лишь попытку оторвать проблему равноправия от ее социального содержания. Рассматривая равноправие только с формально-юридической точки зрения, буржу­азные ученые пытаются прикрыть действительные пороки капиталис­тического общества¹.

В социалистическом обществе различия в правосубъектности взрослых и несовершеннолетних граждан, специальные права и льго­ты для женщин в связи с материнством, охраной здоровья женщины, освобождение престарелых граждан и инвалидов от воинских и тру­довых обязанностей и права на пенсионное обеспечение^{[457] [458] — полностью отвечают и интересам этих категорий граждан, и интересам общества. Они не представляют собой никакого отступления от принципа пол­ного равноправия граждан, так как отражают не особые социальные привилегии или ограничения, а заботу советского общества о необхо­димых условиях труда и быта женщин, престарелых граждан и инва­лидов в целях охраны их здоровья и материального обеспечения. Уста­навливая эти правила, социалистическое право обеспечивает всем гражданам справедливые, т.е. равные в социальном смысле, возмож­ности участия во всех областях общественной жизни с учетом есте­ственных различий между людьми, не устранимых ни в каком обще­стве1.}

В социалистическом обществе решены основные проблемы ра­венства по отношению к средствам производства (все являются тру­дящимися), равенства наций и рас, равенства женщины с мужчиной. Переход к коммунизму будет означать достижение новой стадии развития общества, когда будет полностью решена проблема равен­ства всех людей по отношению к средствам производства, равенства индивидуального распределения продуктов по потребностям и выс­шего равенства труда всех членов общества, как первой жизненной потребности здорового организма. Но это коммунистическое равен­ство будет выражено не в юридическом равенстве прав и обязанно­стей (т.е. равноправии), а в полном гармоническом единстве инте­ресов личности и общества, в полном удовлетворении здоровых, разумных потребностей всесторонне развитого человека. Путь к это­му коммунистическому равенству лежит через всестороннее развитие социалистического общества, через развертывание социалистичес­кой демократии, означающей подлинное равенство прав и обязан­ностей граждан.

* * *

Равноправие советских граждан предполагает строгую регламен­тацию в законе условий, ограничения правосубъектности граждан.

Правосубъектность советских граждан как возможность, предо­ставленная и гарантированная государством независимо от взаимоот­ношений с другими лицами, может быть ограничена только по реше­нию специально уполномоченных на то органов государства и в слу­чаях, указанных в законе.

Всякое ограничение правосубъектности граждан соглашением лиц, в результате вступления в правоотношения, распоряжениями не упол­номоченных на то органов является недействительным. Советское законодательство устанавливает специальные правила о недействи­тельности сделок, клонящихся к ограничению гражданской правоспо­собности, правоспособности супругов^{[459] [460]; запрещает наложение дисцип­линарных взысканий в виде лишения права занимать те или иные должности, работать в той или иной местности или в системе данного ведомства, без специальных решений высших правительственных органов1. Статья 123 Конституции СССР воспрещает ограничения прав по национальному признаку.}

Конституция СССР не содержит указания на возможность каких- либо ограничений основных прав граждан по суду или по решению других государственных органов. Единственным основанием ограни­чения основных прав и освобождения от основных обязанностей при­знается состояние здоровья. Например, статья 12 Конституции спе­циально говорит, что труд является обязанностью и делом чести каж­дого способного к труду гражданина. Статья 135 Конституции устанавливает лишение избирательных прав для лиц, признанных в установленном законом порядке умалишенными. Освобождение от военной службы по состоянию здоровья также является правилом, установленным Законом о всеобщей воинской обязанности. Эти по­ложения советского законодательства отражают естественные след­ствия физического или психического состояния лица, необходимость закрепления которых существует во всяком обществе. Поэтому они ни в коей мере не противоречат принципу полного равноправия ос­новных прав и обязанностей советских граждан.

Мы считаем, что этому принципу не противоречило и ограничение избирательных прав по суду, поскольку такое ограничение применя­лось к отдельным лицам как мера уголовного наказания за конкретное преступление. Отмена лишения избирательных прав по суду отражает тот факт, что в нашей стране небывало возросло политическое един­ство народа, в связи с чем сохранение этой меры уголовного наказания было признано нецелесообразным^{[461] [462].}

Советское законодательство и в настоящее время предусматрива­ет такие меры уголовного наказания, как лишение права занимать определенные должности или заниматься определенной деятель­ностью (ст. 21 Основ уголовного законодательства Союза ССР и со­юзных республик). Применение к отдельным лицам таких мер уго­ловного наказания является средством охраны интересов общества, пока еще необходимым в социалистическом обществе.

От ограничения правоспособности и других прав, вытекающих из закона, следует отличать ограничение дееспособности душевноболь­ных, которое может иметь место лишь в особом порядке признания лица недееспособным и установления опеки, гарантирующем соблю­дение законных интересов граждан^[463]. Само по себе признание не­дееспособным не ограничивает содержания гражданской правоспо­собности. Наоборот, с ним связаны особые средства защиты имуще­ственных прав недееспособных лиц. Однако признание лица недееспособным означает лишение его тех прав, которые могут осу­ществляться только личными действиями (например, избирательных прав, брачно-семейных, трудовых).

Особо стоит вопрос о признании лица невменяемым в момент совершения преступления. Иногда смешивают признание невменяе­мости с признанием недееспособности¹. В литературе по советскому уголовному праву к числу субъективных обстоятельств, освобождаю­щих лицо от уголовной ответственности, относятся невменяемость и недостижение определенного возраста^{[464] [465]. Здесь невменяемость ставит­ся как бы в один ряд с отсутствием возможности привлечения несо­вершеннолетних к уголовной ответственности. С такой постановкой вопроса можно согласиться только частично, а именно — только тогда, когда речь идет о признании невменяемым вследствие хронической душевной болезни. Лицо, заболевшее такой болезнью, не может быть привлечено к уголовной ответственности. В случае, если хроническая душевная болезнь наступила после вынесения приговора, лицо долж­но быть освобождено от отбытия наказания[466]. В тех же случаях, когда устанавливается кратковременное душевное расстройство (состояние аффекта, патологическое опьянение, провал памяти), речь идет об освобождении лица от ответственности за данное преступление, т.е. об отсутствии вины в данном деянии, но не о признании его неспособ­ным нести уголовную ответственность вообще. Поэтому признание лица невменяемым по конкретному делу не всегда может рассматри­ваться как ограничение правосубъектности.}