§ 4. Формирование новых правовых начал в проектах комиссии

Конкретно-правовое содержание проекта комиссии, как видно, было наиболее тесно связано, во-первых, с состоянием действовавшего русского права и проблемами^ совершенствования правоприменения, во-вторых, с конкретными политическими и социальными программами определенных кругов в правительстве.

Публично-правовой смысл проекта подчеркивает записка И. И. Шувалова об учреждении в России некоторых «фундаментальных законов»⁶⁵. Предпосылкой к этому правовому установлению декларировалось собственное желание императрицы, «чтоб при исправлении законов постановить некоторые фундаментальные, которые самая польза, благополучие В. И. В. подданных непременными делают»⁶®. К числу таких законов были отнесены 16 правоположений всеобщего характера, фиксировавших положение монархической власти в России (п. 1), официальный характер православной церкви и, соответственно, признание православия главным элементом политической идеологии государства (ст.ст. 2—3), структуру и состав Синода, Сената, высшего руководства армии и правительственной администрации (пп. 4—8), а также важнейшие из привилегий дворянства: отмена конфискаций родовых имений (п. 13), освобождение от политической казни (п. 14) и ограничение службы (п. 15). По содержанию эти правоположения были программными, ориентированными на определенную линию в идеологии- дворянства. Но важно, что представлены они были как нормы всеобщеправового, фундаментального характера (в отображение концепций естественного права), которые признает сама самодержавная ^[55] власть в качестве вышестоящего закона. Иными словами, начала формироваться идея-принцип «правового абсолютизма», которая станет кардинальной для «просвещенного абсолютизма».

Эта идея нашла выражение и в проекте нового уложения. Воплощением идеи «фундаментальных законов» было правоположение сословной структуры общества н привилегированности дворянства в качестве неизменных характеристик «гражданского порядка» в России. Утверждение «свободы» дворянства и было, согласно проекту, тем узаконением, которые власть принимала «на вечные времена как основательное и непременное правило, которое навсегда свято и ненарушимо содержаться в постоянной силе и преимуществах»⁶⁷

В идейном отношении проект нового уложения вполне вписывался в систему постулатов официальной публично-правовой доктрины. Источником и условием права и справедливости были провозглашены «закон божий» и «государственная польза» («как закон божий, так и естественное право и общая государственная польза того требует»^[56]).

Наряду с тем появились отсылки и к естественному закону. Но Доминировала все же идея «государственной пользы» и подчинения ей политико-правовой линии законодательной программы. В этом отразились и особенности концепции раннего «просвещенного абсолютизма».

Требование укрепления абсолютистской законности подводило в конкретных предложениях проекта к новой, по сути, высшей возможной степени сопряжения этой законности с концепцией личносословных прав подданного, прежде всего в части судопроизводства: запрет на признание кого-либо виновным без суда, установление исчерпывающего перечня составов по уголовным деяниям, отсутствие неопределенных санкций.

Основной гарантией законности было признание особости сословных прав и сословного статуса. Косвенно это выразило формирование правовой идеи о субъективном праве, присущем любому члену сословия. Однако правоположение прав низших сословий реализовывалось только пассивно — в этом также проявились особенности этапа раннего «просвещенного абсолютизма».