§ 3. Манифест о «вольности дворянской» 1762 г.

С проектом третьей части нового уложения был непосредственно связан один из самых заметных правовых актов начала 1760-х годов— манифест о «вольности дворянской» 1762 г. Манифест и проект объединяют не только единство линии правовой политики, но и история их создания.

Издание манифеста. Как уже отмечалось, с привлечением к руководству работой комиссии Р. Л- Воронцова и М. И. Шаховского на первом плане в правовой программе ее деятельности стояло отстаивание возможно более полного и прямого закрепления привилегий российского дворянства. В этом отразились проблемы общей социальнополитической борьбы и идейного противоборства в правительственных кругах. Существенная переработка под этим углом зрения третьей части проекта обусловила то, что «в общей перестройке 11 редакции центральное место в составе занимает появившаяся новая глава 22— «О дворянах и их преимуществах»^{[49] [50], которая первоначально отсутствовала. Содержание этой главы отразило основные из требований программы дворянских реформ и вместе с тем основные проблемы внутриполитических взаимоотношений между абсолютизмом и дворянством в борьбе дворянства за свои сословные права80.}

Одной из важных в числе этих проблем было закрепление «вольного* характера государственной службы — обязанности дворянства и связанных с этим привилегий. Она получала новое правовое решение в пп. 7—12 гл. 22: служба монарху и государству рассматривалась как почетный долг благородного дворянства, гарантировала некоторые привилегии, но не считалась уже правовой обязанностью сословия. Реальной гарантией «вольного» характера дворянской службы устанавливалось право дворянства на отъезд из России и на поступление на службу к другому государю. В правление Петра III, когда политическую линию правительства определяли Воронцовы, в силу целого ряда случайных обстоятельств этот раздел проекта нового уложения обрел вид отдельного законодательного акта, изданного 18 февраля 1762 г. под общим наименованием «О даровании вольности и свободы всему Российскому дворянству*^{[51] [52].}

Соотношение проекта нового уложения и манифеста было замечено еще дореволюционными исследователями, но оценивалось по-разному. Так, Г. В. Вернадский полагал, что нормы уже изданного манифеста были включены в проект, приписав авторство манифеста А. И. Глебову. По мнению Н. Л. Рубинштейна, проект был конкретной посылкой к изданию манифеста и раздел проекта стал его текстом; он связывал издание манифеста н его соотношение с проектом уложения с правовой программой Воронцовых⁶*. Окончательно этот вопрос вряд ли может быть разрешен: материалы Кабинета Петра 111 и сведения о составлении акта, какие-либо предварительные бумаги не сохранились.

Современники рассматривали манифест и его издание как нечто случайное, хотя 17 января 1762 г. в своей речи перед Сенатом Петр III выразил пожелание об изменении принципов дворянской службы по образцу Лифляндни.

Князь М. М. Щербатов связал издание манифеста, по рассказу обер- секретаря Сената Д. В. Волкова, с минутным пожеланием Петра III сочинить что-нибудь «государственное», дабы оправдаться в своем ночном отсутствии перед любовницей, что, мол, занят был государством. Для чего Д. В. Волков был заперт до утра. «Но как он был человек догадливой, то вспомнил нередкие вытвержении государю от графа Р. Л. Воронцова о вольности дворянства, седши, написал манифест о сем. Поутру его из заключения выпустили и манифест был государем опробован и обнародован»^[53].

Содержание и принципы манифеста. В объемном историко-политическом введении к манифесту, составленному по канонам официальной идеологии, дворянство представлялось «яко главный в государстве член». Обязанность всего дворянства к государственной службе возведена была к преобразованиям Петра 1 и к исполнению «государственной пользы»: «От того последовали «неиссчетные пользы» и вкоренилась в сердца истинных сынов отечества верность и любовь к престолу, поэтому более нет той необходимости в принуждении к службе, какая до сего времени была*^[54].

Согласно манифесту, дворяне имели право прекратить свою службу в любое время (кроме военного времени для военных), а тем самым получали и право вовсе не поступать на службу (п. 1). Те, кто продолжал службу, пользовались некоторыми административными преимуществами перед выходившими в отставку, наиболее существенным из которых было чинопроизводство (пп. 2—3). Дворяне имели не ограничиваемое властью право выезжать из России с обязанностью вернуться по особому «генеральному позыву» и только от имени верховной власти (п. 4), право поступить на иностранную службу (п. 5). Разрешено было обучение дома (п. 7). Вместе с тем манифест установил важное социально-правовое новшество: все предусмотренные в нем привилегии не распространялись на прежде относимых к служилому дворянству однодворцев (свободных владельцев одного-двух крестьянских дворов), чем социально сужался круг дворянства (п. 7). Особенно важным с политической точки зрения было то, что принципам манифеста придавалась сила «фундаментальных законов»: сохранение «сего установления» провозглашалось условием для поддержки дворянством престола, то есть в публично-правовой доктрине оформлялся как бы правовой «договор» между властью и дворянством, хотя, по сути, октроированный.

Издание манифеста с большим воодушевлением восприняло дворянство, несмотря на общественный скепсис по отношению к личности Петра III. Этот акт, с одной стороны, продемонстрировал реальное воздействие кодификационных работ на законодательство, с другой — обозначил реальный социальный облик правовой реформы в программе «просвещенного абсолютизма».