О возможности и необходимости духовной трансформации человека и человечества

Надежды на всемогущество разума, его способность устроить человеческую жизнь как Царство Божие на земле не оправдываются. Доказательством этому являются войны и глобальный кризис 20 века, печальные события сентября 2001 года и наступление «шабаша ведьм» – международного терроризма.

Основная воля жизни человека по-прежнему пребывает в его физическом, ментальном существе и направлена на удовлетворение их базовых потребностей. Конечно, она просвещена (причем весьма частично), и ее инстинк­тивная деятельность до некоторой степени контролируется высшими силами (умом, разумом) человеческой природы, но не поднята на более высокий уровень, на уровень духа. Высшая жизнь по-прежнему воспринимается как что-то искусственно нало­женное на низшую. Она действует как некий непрошенный гость, постоянно нарушаю­щий наше привычное существование. Этот непрошенный гость (Дух) бес­престанно вторгается в нашу привычную жизнь, ругает, поощряет, обескураживает, читает наставления, направляет, поправляет, возвыша­ет только затем, чтобы дать упасть, но пока не имеет силы преобразовать, принципиально изменить, заново создать более высокие уровни жизни. Похоже, в человеческом истолковании дух сам не вполне понимает, куда должны вести нас все наши усилия и напряженная борьба. Порой он думает о норме для вполне приемлемой человеческой жизни на земле, но ее общепризнанные стандарты ему никак не удается установить. А по­рой полагает, что наш путь лежит в иной мир, куда через религиозную жизнь или же достойную подражания смерть мы сможем уйти от всех тревог и сует смертного существования. Отсутствие гармонии в первых двух модусах с основной волей жизни и высшим модусом духом, является вечной причиной беспокойства, неудобства и подавлен­ности. Ситуацию можно уподобить отношениям не сошедшихся характерами супругов, которые веч­но ссорятся и все же отчасти любят друг друга или, по крайней мере, чувствуют необходимость друг в друге, но не способны прийти к согласию и все же обречены оставаться вместе, связанные узами несчастливого брака, пока их не разлучит смерть. Вся несвобода, неудовлетворен­ность, разочарование, усталость, печаль, пессимизм человеческого ума происходят из практической неспособности человека разрешить загад­ку и проблему целостности своей тройственной природы, ее духовной сущности.

Как мы уже сказали, несостоятельность человека объясняется тем, что он признает в качестве высшей силы жизни разум, который является лишь посредником, и что полностью преоб­разовать телесную и социальную жизнь по подобию разума, вероятно, не­возможно, и в любом случае духовная природа не ставит целью так переделать нас.

Жизнь не может быть совершенно рациональной, не может пол­ностью отвечать представлениям этического, эстетического или науч­ного и философского ума. Разум не является предназначенным челове­ку венцом трансформации, ее конечной целью. Все внешние свидетельства, указывающие на противоположное, всегда суть мираж, интеллектуальная, эсте­тическая или этическая иллюзия. Конечно, может произойти подчинение, по­давление жизни предписаниями принципами разума, но она сохранит свои права. Отдельные инди­виды или целая социальная группа могут временно подчинить, таким образом, жизнь и установить в обществе видимость подобного ее подчинения разуму. Но жизнь, в конечном счете, хитрее разума. Она присваивает себе сильные элементы разума, принимающие ее сторону (ибо в разуме всегда есть силы, готовые предать его – к примеру, его хитрость и гордыня), и восстанавливает свои низшие параметры. Жизнь возвра­щает себе инстинктивное (привычное) поле деятельности. Если ей не удается сделать это, она мстит своим собственным упадком, который вызывает упадок обще­ства, крушение давней надежды. Это настолько истинно, что есть целые эпохи, когда жизнь человечества подтверждает данный факт, отказываясь стать рабой высшего, но неосуществимого идеала.

Такую эпоху человечество переживает сегодня. Сейчас разум, похоже, решил тщательно изучить жизнь и материю только для того, чтобы признать ум их единственным орудием. Он решил посвятить все свое знание колоссальному развитию жизни, ее практичности, эффективности и удобства с помощью научной организации роста производства в целях безудержного обладания и наслаждения материальными благами. Такими стали века технократической цивилизации – эпохи, когда этический ум все еще мучительно цепляется за существование, но все больше теряет уве­ренность в себе, в своих нормах нравственности, все больше сомневаясь в себе и подспудно готовясь сдать крепость морального закона жизненному инстинкту или экономической выгоде. Эстетичес­кий инстинкт и интеллект пышно расцвели наподобие некого довольно яркого экзотического цветка, вроде редкой орхидеи, украшающей пет­лицу костюма преуспевающего экономического человека.

Титанически развившееся общество потребления все-таки пока не состоянии преодолеть голод, бедность и нищету огромного количества людей. Это общество, призванное удовлетворять в людях потребности телесного и социального модусов, в итоге сегодня вступает в полосу глобального кризиса, который, если не предпринять специальных мер по духовной трансформации человека, закончится погребальным костром над могилой технократической цивилизации. Это естест­венный результат, к которому ведет борьба между наиболее «эффективными» и «цивилизованными» нациями и странами с «народами-изгоями» за обладание и нас­лаждение миром, его богатством, глобальными рынками и доступными жизненными пространствами.

В таких условиях в людях пробуждается смутное понимание, что в человеке заложен более высокий уровень его природы, иное предназначение, чем просто вечно вращаться в беличьем колесе телесных и ментальных стремлений к физическому обладанию и наслаждению. Первым следствием этого несовершенного пробуждения, похоже, стало возвращение к старому идеалу, предполагающее более полное и широкое использование воли разума и этического ума в устройстве индивидуальной, национальной и интернациональной жизни. Но такая попытка, хотя и достаточно эффективна на первых порах, не может быть истинным и окончательным решением проблемы. Если на этом мы остановимся, как, например, у Ф. Ницше, переход к сверхчеловеку с помощью витальной воли и реформирования жизни на уровне законов разума, то мы ничего не достигнем. Конечно, мы должны использовать могучую жизненную волю, но не для остановки жизни на основе принципов разума, а для открытия духовной природы человека и постижения нашего духовного «Я», которые находятся за пределами и телесности, и ментальности, Тогда-то нам могут открыться возможности удивительно прекрасного духовного бытия как подлинной сущности человека.

Конечно, наше ду­ховное «Я» и наша духовная природа будут использовать и телесное, и мен­тальное существо, уже развившиеся в нас, и потому частично одухотворенные и преобразованные в нас силой духовного идеала. Ибо таково предназначение homo animabilis, человека духовного, максимально раскрывающего свои безграничные потенциальные возможности. Обеспечение безопасного существования заключается именно в стрем­лении раскрыть наши высшие возможности, а не в умиротворенном довольстве низшими. Может показаться, что безопасней, разумней, удобней и про­ще всего успокоиться на достигнутом или ограничиться дополнительным раскрытием наших низших возможностей, но это, как уже говорилось выше, плохо кончается — утратой вся­кого смысла жизни или движением по замкнутому кругу, падением в пропасть или застоем. Человечество тысячелетиями духовных поисков убедило себя, что единственно верный и естественный путь поступательной эволюции приведет его к вершинам познания принципов и законов Космической Мудрости, и организации жизни на основе софийной духовности.

Для этого, говорит Ш. Ауробиндо, мы должны вернуться к попытке постичь древнюю тайну, которую человек, если говорить о всем человечестве, увидел лишь очень неотчетливо и к которой стремился очень вяло. Этот идеал Царства Божия как тайны господства Духа над разумом, жизнью и телом, человек понял лишь своим поверхностным умом, не проник­нув в сокровенный его смысл, хотя в постижении этой тайны заключается как социальное, так и индивидуальное его спасение! Древние народы Азии, считает великий мыслитель, именно потому что они никогда полностью не утрачивали понимания этой тайны, никогда не отказывались от нее в нетерпеливой погоне за малыми победами — проявили удивительную жизнестойкость, выжили и могут ныне, подобно бессмертным, вос­стать и обратить свои взоры к заре новой жизни; они были погружены в сон, но не погибли. Да, они действительно какое-то время терпели неудачи в жизни там, где добивались успеха европейские народы, ве­рящие в телесность и интеллект. Но этот успех временный и обманчиво полный, позднее неизбежно приводил к духовно-нравственному упадку. Азия, по его мнению, потерпела вре­менную неудачу не потому, что стремилась к идеалам духовным (как некоторые утешают себя), словно Дух вообще может заключать в себе слабость или быть причиной слабости, но потому, что недостаточно уверенно следовала духу и не нашла способ сделать его полновластным правителем жизни. Восточный ум либо создавал пропасть и отделял жизнь и Дух непроходимой границей, либо успокаивался, приводя их к комп­ромиссному соглашению, и принимал основанные на этом комп­ромиссе социально-религиозные системы в качестве окончательных. Успокаиваться, таким образом, опасно; ибо зову духа мы должны следовать до конца в большей мере, чем любым другим требованиям. Этот путь предполагает не разрыв и расхождение тела и ума с духом, и не компромисс с ним, но полную победу духа, и тогда наступит царство ищущих духовного совершенства, подлинное царство Божие.

Эту истину важно принять к сведению, поскольку ошибки, совер­шенные на пути к ней, зачастую даже более поучительны, чем ошибки, вызванные отступлением от пути. Как витальная и физическая природа могут быть подчинены интеллектуальной, этической или эстетической жизни, присущим им мотивам, довольствуясь частичным господ­ством высшего или его компромиссом с низшим, так и духовная жизнь, как некая форма власти мо­жет быть навязана ментальной, витальной и физической природе. Это может либо обеднить телесную жизнь и с таким же успехом подавить даже ментальную, наделяя духовную жизнь большей властью, либо прийти к компромиссному соглашению, предоставив низшим модусам свободу в их собственной сфере деятельности на том условии, что они будут часто выказывать свое почтение духовной ипостаси, подчиняясь в известной мере, большей или меньшей, ее влиянию и формально признавая ее пре­делом и венцом развития человеческого существа.

Это самое большее, что когда-либо в прошлом удавалось человеческому обществу; и, хотя это неизбежная стадия на пути человечества, оставаться на ней – зна­чит не понять сути дела того, что единственно необходимо понять. Не человечество, ведущее обычную свою жизнь (что сегодня является для него нормальным), отмеченную влиянием духовности, но человече­ство, всей душой стремящееся возвыситься и обрести духовный закон (ныне для него ненормальный), пока вся его жизнь не перейдет в духовный план — вот тот, лежащий перед человечеством крутой подъем к совершенству и духовной трансформации, которую ему предстоит совершить.

Секрет трансформации заключается в перенесении центра нашей жизни в более высокое сознание и в изменении направленности главной движущей силы нашей жизни. Это будет скачком или шагом вверх, даже более важным, чем тот, который некогда совершила природа при переходе от жизни животного к мыслящему уму, все еще не совершен­ному в сравнении с возможностями нашего человеческого духовного разума. Главная воля, внутренне присущая жизни, не будет больше витальной волей жизни и тела. Она должна превратиться в духовную волю, кото­рая, если мы не отвергаем ее вовсе, ныне проявляет себя лишь в виде редких и слабых проблесков озарений. Ибо в настоящее время она является нам как нечто почти не раскрытое, ослабленное, искаженное ментальным модусом. Но по при­роде своей духовность есть нечто качественно новое и ведет человека к подлинному постижению тайны своего бытия как Тайны Высшей Реальности.

Главной движущей силой нашей жизни должны стать не низшие телесные или интеллектуальные импульсы человеческой природы, которые на этом витке уже окончательно оформились в нас и могу лишь двигаться по замкнутому кругу с центром в еgo (лат.), а новая духовная сила, которую мы иногда чувствуем, слышим и говорим, но сокровенную тайну которой еще не постигли. Ибо она по-прежнему пребывает в глубинах нашего существа, пока в качестве духовно-религиозного инстинкта, и ждет, когда мы превозможем наше еgo (лат.) и откроем истинную, высшую личность в нас, универсальность которой позволит нам объединиться со всеми другими людьми в качественно новое образование, которое Вл. Соловьев называл всечеловечеством. Как совершить переход от телесного существа и нашей инструментально-ментальной реальности к духу, главной реальности, и поднять на эту высоту нашу волю к существованию и нашу жизненную силу – вот тайна, постичь которую стремится наша человеческая природа.

Все, что мы сделали до сих пор, является некой полууспешной попыткой переместить эту волю и эту силу на ментальный план: высшей целью наших усилий, нашей главной задачей было стать ментальным существом и жить силой интеллектуальной идеи. Но ментальная идея в нас всегда остается лишь по­средником и орудием; выбор поля ее деятельности всегда определяется чем-то, отличным от нее самой, и поэтому пусть в течение какого-то времени она стремится исключительно к собственному своему удовлетворению. Но она не может навеки удовлетвориться только этим. Она либо скатывается вниз и вовне, к телесной и ментальной жизни, либо должна развиваться внутрь и вверх в стремлении достичь вершин Духа.

Должно быть, именно поэтому в сфере мысли, в искусстве, в нашем поведении, в нашей жизни мы всегда разрываемся между двумя тенденциями: идеалистической (здесь от слова «идеал», обозначающее представление о высшем совершенстве чего-либо, или кого-либо, независимо от того близко или отдаленно его возможное осуществление) и реалистической. Последняя тенденция с легкостью воспринимается нами как якобы более осуществимое, имеющая более прочное основание, более связанная с фактической действительностью, поскольку она основывается на реальности, которая очевидна, ощутима и уже оформлена. Идеалистическая же легко представляется нам чем-то нереальным, фантастическим, химерическим, туманным, чем-то, относящимся к сфере скорее мыслей и слов, чем живой действительности, поскольку она пытается воплотить реальность, еще не осуществленную. Вероятно, в какой-то мере мы правы: идеал, чуждый фактической действительности нашего телесного или социального существования, на самом деле остается чем-то нереальным до тех пор, пока он каким-нибудь образом не примирится с несовершенствами нашей внешней жизни или же не найдет более великую и чистую реальность, которую ищет, и не подчи­нит ей нашу внешнюю деятельность. До того времени идеал будет болтать­ся между двумя мирами, не в силах завоевать ни свет наверху, ни тьму внизу. Подчиниться фактической действительности, входя с ней в ком­промисс, легко. Найти духовную истину как духовный идеал и принципиально изменить существующий образ жизни очень трудно. Но именно эту трудную задачу че­ловек должен выполнить, если ему суждено найти и осуществить свое истинное бытие, бытие в духе, реализовать духовный модус свое триединой человеческой природы. Идеал homo animabilis – человека духовного в этом случае является самым верным проявле­нием человеческой сущности, то есть подлинного реализма. Но идеализм (от слова «идеал») ментальный, чтобы стать действенным, должен превратиться в духовный реализм (им является софиогония как философия мудрости), который вступит во владение высшей реальностью духа, а затем поднимет до духовного уровня низшую реальность нашей чувственной, витальной, телесной и социально-ментальной природы.

Ориентация основной, духовной жизненной воли, пронизывающей все «этажи» нашей природы к переходу бытия в индивидуальной, семейной, социальной жизни по законам Духа станет началом наступления духовного века в человеческой истории. Следовательно, в этом перенесении на высший, духовный, план человеческой воли к существованию и нашей жизненной силы и должен заключаться сам принцип нашего совершенствования. Эта духовная воля, эта сила должна сделать выбор между преобладанием в нас телесного и ментального начала и преобладанием духа. Природа может успокоиться на телесном или ментальном плане, может достичь там своего рода совершенства, но это совершенство ограниченного развития, не стремящегося превзойти свои пределы. Человек не растение и не животное, где тело и жизнь являются одновременно и орудием и целью существования, и потому они не стремятся превзойти себя.

Иное дело – человек, в котором жизненная воля не может успокоиться, поскольку здесь она свершила резкий скачок за пределы физического и витального плана; она развила в человеке ум, который есть буйное цветение жизни, устремленной к свету Духа, а жизнь и тело, развитие интеллекта здесь являются лишь орудиями, но уже не самоцелью. Поэтому совершенствование человека не может быть ограничено сферой инстинктивной физической, телесной жизни. Но совершенство невозможно обрести и в более широкой и высокой сфере ментального существа, ибо менталитет тоже является лишь орудием. Но разум стремится к чему-то, лежащему за его пределами, к некоей силе, которая, конечно, действует и в нем, но высшая истина которой является сверхсознательной по отношению к нынешнему разуму человека, или, по выражению Ш. Ауробиндо, супраментальной. Совершенство человека заключается в раскрытии вечно-совершенного Духа в понимании того, что человеческая духовность есть проявление Божественного Духа или по терминологии софиогонии – Космической Мудрости.

Совершенство более низкого порядка, достигнутое природой в растении и животном, происходит из их инстинктивного, автоматического, подсознательного подчинения витальной истине своего собственного существа. Высшее совершенство духовной жизни человека произойдет из спонтанного подчинения его истине осознания путей духовной самореализации существа, когда он станет одухотворенной личностью, то есть обретет свою подлинную природу. Ибо эта спонтанность будет не инстинктивной и подсознательной, но интуитивной и целиком, совер­шенно сознательной. Это будет радостное подчинение естественному принципу духовного света, силе универсальной и всеобъемлющей выс­шей истины, высочайшей красоты, добра, радости, любви, единства. Целью этой силы, действующей в жизни, будет и должно быть, как в любой жизни, развитие, обладание, наслаждение. Но развитие, кото­рое есть проявление божественного, обладание и наслаждение духов­ное и духом в вещах, наслаждение, которое будет использовать мен­тальные, телесные, витальные и физические параметры нашей жизни, а не наоборот, как это было в прошлой истории. Поэтому это будет неограниченное совершенство, являющееся пределом приостановленного развития, когда бесконечно повторяются одни и те же формы и одни и те же действия и любое отступление от них чревато опасностью и беспорядком. Это будет без­граничное совершенство, способное на бесконечные вариации своих форм, ибо пути Духа бесчисленны и бесконечны, но вместе с тем Дух есть вечно неизменное единство во всех своих вариациях, являющее единство в бесконеч­ном разнообразии.

И потому к такому совершенству не может привести ментальная природа человека, которая обращается с Духом подобно тому, как она обращается с жизнью. Рожденная умом идея, которая постигает основную волю Духа и пытается дать этой высшей силе сознательные ориентацию и метод в соответствии с идеями интеллекта, слишком ограниченна, слишком туманна, слишком слаба для того, чтобы совершить это чудо. Еще менее возможно достичь совершенства, если мы приковываем дух к некой фиксированной ментальной идее или системе религиозных ритуалов, к интеллектуальной истине, эстетическому критерию, этической норме, к форме практической деятельности, образу витальной и телесной жизни, то есть к некой особой системе форм и действий, и объявляем любое отклонение от нее опасностью, беспорядком или отступлением от ду­ховной жизни.

Это было ошибкой, допущенной в культурах ряда стран и причиной их остановки в развитии и последующего упадка. Это означало подчи­нить высший принцип низшему и принудить самораскрывающийся Дух к временному и несовершенному компромиссу с умом и телом. Человек обретет истинную свободу и совершенство, когда заключенный в нем дух прорвется наружу сквозь формы ума, тела и их жизни и, воспарив в свое собственное царство софийного познания и Космической Мудрости, изольется на них этим светом и пламенем, чтобы овладеть ими и преобразовать все части человеческой природы по законам ее духовной, софийной сущности.

На самом деле, как мы поняли, тело и ум не являются главной силой нашего существования. Ибо они могут лишь создать замкнутую систему полуистин и сомнительных идей, заставив человека совершать бесконечное и бесплодное движение внутри этого круга. Но есть сила, великая духовная сила, таящаяся и в теле, и в уме, в их жизни, во всякой деятельности интеллектуального, эстетического, этического и практического, эмоционального, чувст­венного, витального, физического существа, которая постигает мир через Путь Любви, Совести и Глубоких Знаний, через интуицию. Имя этой силы – Высшая Мудрость. Она наделяет все эти аспекты челове­ческого существа такой истиной, придает им такую определенность и постоянство, каких они только могут достичь. В настоящее время мы уже начинаем смутно различать некое присутствие этой силы за всей нашей наукой, философией, психологией и прочей деятельностью. Но до тех пор, пока этой духовной силе приходится работать для тела, ума и жизни, а не ради себя самой, и действовать в формах тела, ума и жизни, а не силой своего стихийного, но лучезарного света, мы не сможем сколько-либо эффективно использовать это от­крытие, не сможем извлечь неисчислимые блага из этого Духа, пребывающе­го внутри нас и к которому нас ведет Мудрость.

Путь человека к духовному всечеловечеству откро­ется тогда, когда он смело признает во всеуслышание, что все, до сих пор им развитое в себе, в том числе интеллект, которым он столь гордится заслуженно и все же напрасно, уже не удовлетворяет его, и что отныне целью всех его стремлений будет извлечь, раскрыть и вы­пустить на свободу великий Свет, заключенный в мудрости духа. Тогда его фило­софия, искусство, наука, этика, социальное существование, витальные стремления не будут более следствием рутинной деятельности тела, ума и жизни, кото­рую они совершают ради самих себя в бесконечном движении по кру­гу. Эти инструменты станут средствами открытия более великой Истины, стоящей за нашим телом, умом и жизнью, способом проникновения и привнесения силы Духа во все сферы и уровни, во все модусы и аспекты человеческого бытия. Тогда мы окажемся на верном пути к тому, чтобы стать собой, найти наш истинный закон совершенствования, открыть пути духовной самореализации и жить истинной, пол­ной жизнью. Тогда мы подчиним наше стремление к обладанию и наслаждению всеми уровнями Высшей Духовной человеческой природе. Этим законом, на мой взгляд, будет закон Гармонии Любви, Разума и Совести, то есть Космическая Мудрость.