«Модерн»

Обладающее своей долгой историей понятие «модернизм» может привести в такое же замешательство, как и понятие «романтизма». Оно применяется в отношении столь разных культурных явлений, как пьесы Генрика Ибсена (1828-1906) и символизм французского поэта Стефана Малларме.

** Основание «Русского балета» относится к 1911 году. До этого с 1907 г. действовали «Русские сезоны». — Примеч. пер.

214 ГЛАВА 5

риже было поставлено его оглушительное музыкальное сочинение — шумное, ритмическое, «первобытное» — балет «Весна священная».

В 1924 г. (после потрясений первой мировой войны) английская «блумсберийская»* писательница Вирджиния Вульф сделала поразительное заявление: «в декабре 1910 или около того» изменился «человеческий характер». Именно тогда в Лондоне состоялась выставка постимпрессионистов, на которой большинство британских зрителей впервые увидели картины Винсента Ван Гога и Поля Гогена, поразившего в Европу видами Южных морей.

«Модерн» развивался благодаря связям между искусствами и странами; Париж, конечно, был центром, но таким же центром до 1914 г. была Вена — не только дом Зигмунда Фрейда, но и дома композиторов Рихарда Штрауса, Густава Малера, Арнольда Шёнберга, Альбана Берга и Антона фон Веберна, поэта и либреттиста Гуго фон Гофман-сталя, романистов Карла Крауса и Роберта Музиля, художников Густава Климта и Оскара Кокошки, философа Людвига Витгенштейна. Все эти имена найдутся в любом словаре современного искусства, охватывающем XIX—XX века. Другими важными центрами были Берлин и Мюнхен — первый наверстывал в «современности» то, чего недоставало ему в древности, последний стал колыбелью германского «экспрессионизма». Именно там в 1908 г. Вильгельм Воррингер, сторонник «абстракции», следовал путем писавшей в начале XIX в. мадам де Сталь, стремясь объяснить различия между «северным» и «классическим» (а также «восточным») искусством. Именно туда переехал в 1897 г.** пионер абстрактного искусства, русский художник Василий Кандинский. Между 1910 и 1914 гг. он создал свои серии «Импровизаций» и «Композиций» — первые известные примеры чисто абстрактных произведений в искусстве XX века.

Многие явления «современного движения» описываются — и безусловно, описывались и в то время — через «измы», сколь бы обманчивыми те ни были. Первым стал символизм, манифест которого был опубликован в 1886 г. Символисты отрицали и импрессионизм, и реализм и подобно

Вагнеру часто использовали для самовыражения мифы. Поль Верлен написал сонет под названием «Парсифаль» — таким было название великой оперы Вагнера, премьера которой состоялась в 1882 г.

* Блумсбери — район в центре Лондона к северу от Темзы, известный литературный, художественный и интеллектуальный центр начала XX в. — Примеч. ред. ** Переезд Кандинского в Мюнхен относится к 1907 г. — Примеч. пер.

МОДЕРН И СОВРЕМЕННАЯ ЦИВИЛИЗАЦИЯ 215

известных художественных манифестов — первом из нескольких, написанных итальянским поэтом Филиппе Маринетти (1876—1944). Он призывал отбросить «задумчивую неподвижность, экстаз и сон» и «восхвалить наступательное движение, лихорадочную бессонницу, гимнастический шаг, опасный прыжок, оплеуху и удар кулака»*.

Кубисты подобного манифеста не создали. Впрочем, поэт Гийом Аполлинер, познакомивший в 1907 г. уроженца Испании Пабло Пикассо (1881-1973) с Жоржем Браком, много сделал для распространения знаний о кубизме (и об африканском искусстве). Кубисты, изменившие стиль своих работ к 1912 г., стремились показать, скорее, то, что им известно об объектах, чем то, как те выглядят в определенный момент.

Через «измы» и помимо них можно проследить связи искусства до и после «символизма»: через «art nouveau»** (в климтовской Вене называвшееся «Сецессион»); через «декаданс» «конца века» (подвергшийся масштабной критике в «Вырождении», Макса Нордау, 1892, одной из наиболее обсуждавшихся книг девяностых годов); через по-слевагнеровскую оперу (от «Саломеи» Штрауса до «Воццека» Берга); через литературу (от Ибсена до Джеймса Джойса); и через философию — от Фридриха Ницше (1844-1900) до Людвига Витгенштейна. Они также могут быть прослежены географически. Стиль «Ар нуво» развивался в Шотландии (Чарльз Ренни Макинтош), Бельгии (Хенри ван дер Вельде и Виктор Орта), Франции (Рене Лалик), Финляндии и других странах. Когда в 1905 г. Штраус создал оперу по пьесе Уайльда «Саломея» (сама пьеса шла в Берлине двумя годами ранее), это стало «мостом», объединившим Англию Уайльда и иллюстратора «Саломеи» Обри Бердсли с Австро-Венгрией Климта.

В те годы процветала скандинавская культура, частично связанная с национальной идеей. Автор семи симфоний Ян Кристиан Сибели-ус, родившийся в Финляндии в 1865 г., создал в 1900 г. симфоническую поэму «Финляндия». Между искусствами существовали взаимные связи. Так, композитор Эдвард Григ сочинил музыку на символическую драму в стихах Ибсена «Пер Гюнт» (1867), переработанную затем в оперу. Одним из крупнейших художников-экспрессионистов был норвежец Эдвард Мунк (1863-1944), которые порой не меньше зрителей боялся своих картин, самая знаменитая из которых носит

* Рус. пер. цит. по: Манифесты итальянского футуризма / Пер. В. Шершеневича. М, 1914. С. 7.

**«Ар нуво» — новое искусство (.). В России этот стиль известен как модерн. — Примеч. пер.

216 ГЛАВА 5

название «Крик» (1893). Здесь была и связь с Ибсеном: чистая эмоция выражалась в «сыром виде». В то же время более молодой шведский драматург и романист Август Стриндберг (1849— 1912), злой, подчас чересчур, разрабатывал экспериментальные экспрессионистские приемы, которые повлияют на театр XX века. Его пренебрежительное отношение к женщинам едва ли, впрочем, характеризует его как пророка нового века, которому было суждено завершиться феминистским бунтом. ^~

Черты символизма проявляются в последних пьесах Ибсена «Строитель Сольнес» и «Джон Габриель Боркман», а в самой Франции — в «реалистических» романах Золя. Фоном как символизма, так и реализма служило изменявшееся отношение к времени и месту. Оно менялось на протяжении всего XIX столетия. Впрочем, перед тем как окончательно сняться с якоря в XX в., время было основательно отрегулировано. В 1884 г. на встрече представителей двадцати пяти стран в Вашингтоне было установлено «стандартное время» — Гринвич стал нулевым меридианом, а мир был разделен на часовые пояса. Между 1884 и 1900 гг. эта система постепенно была принята во всем мире, но не обошлось и без исключений, вроде Санкт-Петербурга, сохранившего собственное время.

У отдельных людей также было свое время, что стало важной темой «современной литературы». Американский философ Уильям Джеймс изобрел в 1890 г. термин «поток сознания». Марсель Пруст (1871 -1922) играл со временем в своем великом модернистском романе «В поисках утраченного времени», первый том которого появился в 1913 г. Его путем последовал Джеймс Джойс (1882-1941), живший во Франции ирландский писатель, чей «Улисс», рассматриваемый теперь как один из важнейших романов нашего времени, был опубликован в 1922 г. Местом действия был Дублин, город совершенно другой, нежели Париж или Лондон. Роман был запрещен в Британии и в Соединенных Штатах. Поглощенность временем и пространством была очевидна и в работах художников, а также скульпторов. Так, французский живописец Марсель Дюшан (18871867) описывал свою «Обнаженную, спускающуюся по лестнице» (1913) как «организацию кинетических элементов и выражение времени и пространства посредством абстрактного представления движения».

Это звучало совершенно по-новому, но само понятие «модерн», ставшее осознанным, не было новым ни в конце XIX в., ни даже в шестидесятых - семидесятых годах. Оно восходит к Возрождению, любимой эпохе Стендаля, и даже к падению древнего Рима — периоду, к которому Оксфордский и Кембриджский университеты относили МОДЕРН И СОВРЕМЕННАЯ ЦИВИЛИЗАЦИЯ 217

начало «современной Европы». Впрочем, на протяжении последних лет XIX и первого десятилетия XX столетия старые представления о перспективах и целях подверглись наибольшим нападкам. На задний план были отброшены не только древние языки, становившиеся «мертвыми» даже для образованных людей — сначала греческий, потом латынь, — но и Библия утратила силу авторитета как для образованных, так и для необразованных (для последних теперь были открыты обязательные школы). Именно тогда, в период растущей секуляризации, в избранную группу «современных» мыслителей были допущены Маркс и Вагнер: Маркс, чьи идеи сохраняли свою власть и еще окажут влияние на историю XX в., и Вагнер, создатель прославлявшейся тогда «музыки будущего». Среди «модернистов» нашлось место и для немецкого философа пессимизма Артура Шопенгауэра, хотя тот умер в 1860 г., и для французского поэта Бодлера, которого больше читали после его смерти в L867 г., чем при жизни.

«Бог умер», — объявил Ницше. Ницше, персоначально восхищавшийся Вагнером — композитору была посвящена его первая книга «Рождение трагедии из духа музыки», — интуитивист и антиинтеллектуал, стоит особняком: опираясь на «чувство власти в человеке, волю к власти, саму власть», он воевал не только с целеустремленным XIX в., но и всеми христианскими веками, что предшествовали ему. Настаивая на освобождении страстей — гордости, радости, здоровья, плотской любви, вражды и войны, он превозносил сверхчеловека (Ubermensch), который навяжет свою волю слабым и никчемным. Ницше, чья последняя книга называлась «Ницше против Вагнера», не волновало, что у него было много врагов, в числе последних — создатели различных систем: «Я не доверяю никаким систематизаторам и избегаю их. Стремление к системе есть недостаток цельности».

Отличавшийся от Ницше по происхождению, темпераменту, идеям, интуиции и таланту, Фрейд также занимает свэе место в нашем списке. Он исследовал бессознательное, открычая «ночную сторону природы и души». Его «Толкование сновидений» стало одной из последних книг, вышедших в XIX в. «Желания в нашем бессознательном, — писал он, — всегда начеку... напоминая о легендарных титанах». «В бессознательном ничего нельзя завершить, ничто не становится прошлым и не забывается». В конце своей долгой жизни Фрейд, повлиявший не только на психологию и психиатрию (психоанализ), но и на литературу и искусство, написал книгу «Цивилизация и недовольные ею» (1930), где предположил, что необходимое для существования цивилизованного общества подавление желания делает счастье поистине невозможным.

218 ГЛАВА 5

Третьей ключевой фигурой был норвежский пророк модернизма Ибсен, которого Джордж Бернард Шоу приветствовал наряду с Вагнером. В последние десятилетия XIX в. Ибсен прославился на всю Европу своей трактовкой драмы как инструмента социальной критики, стремящейся обнажить заблуждения, порождаемые условностями и суеверием. В особенности его оскорбляла мораль «респектабельности» (важнейшее слово XIX в.). Ницше описал нормы респектабельной морали как «стадный инстинкт индивида». Критики морали считали, что обусловленные ею отношения между полами неизбежно основаны на подавлении. Один из диккенсовских персонажей, Подснэп, говорил, что ни в одной книге не должно быть ничего неподходящего для чтения какого-либо «молодого человека», ничего такого, что могло бы смутить, вогнать в краску подобного читателя. В домах среднего класса в середине XIX в. секс держался в секрете, а за пределами дома в Скандинавии, как и в Британии, многое делалось во имя необходимости сохранить «чистоту» помыслов и действий.

Датский критик Георг Брандес, один из тех, кто больше других повлиял на Ибсена, прочел в 1871 г. лекцию, которую Ибсен особенно ценил, поскольку в ней показывалась «зияющая пропасть между вчерашним и сегодняшним днем». Брандес добавлял: все что угодно лучше, чем существующий порядок вещей. В казавшейся прежде стабильной структуре общественной жизни существовали и другие «зияющие пропасти». Ибсен, описывавший влияние личного прошлого на жизнь своих персонажей, хорошо видел место «двойного стандарта» в предписаниях, касавшихся поведения мужчин и женщин в морали середины XIX в. От «настоящего мужчины» ждали того, что было совершенно неуместно для порядочной «настоящей женщины». Столь дорогая «святость семейного очага», основанная на идеале семьи, на практике часто поддерживалась широким распространением проституции, регулируемой в большинстве европейских стран посредством лицензированных борделей.

Делать обобщения в связи с отношением к сексу и сексуальному поведению всегда сложно не только в силу закрытости этой стороны жизни, но и в силу индивидуальных и классовых различий. Нет сомнения, впрочем, в существовании различных форм сексуальности во Франции XIX в. Реакция «модернистов» на общепринятые ценности была сложной. Некоторые были гомосексуалистами, другие — распутниками, третьи — отшельниками. То обстоятельство, что «рабочий класс», кажется, оставался свободен от некоторых предрассудков «буржуазной морали», вдохновляло отдельных бунтарей-модернистов на поиски союза с пролетариатом. К подобному союзу стремились, хотя по иным МОДЕРН И СОВРЕМЕННАЯ ЦИВИЛИЗАЦИЯ 219

причинам, также позитивисты, последователи Опоста Конта. Конт хотел установить «законы» — многие бунтари верили в «волю».

Существовали вполне очевидные культурные и социальные противоречия. Так, романтическая любовь, особенно идеализированная в прозе и поэзии в середине XIX в., находилась в столь же остром контрасте с мотором конкуренции, поддерживавшим продвижение частнопредпринимательской экономики по пути нарастающей индустриализации, как и с династической и аристократической семейной стратегией. В середине XIX в. в кругу среднего класса дом, возглавляемый paterfamilias, воспринимался как место отдыха от делового давления повседневной жизни, прежде всего — как место спокойствия. «Семья», утверждали в Британии в 1874 г., «это ячейка, на которой возникло конституционное правление, ячейка, вызывающая восхищение и зависть человечества... Возвращаясь домой после любых занятий или изматывающих дел, муж и жена, даже если они бедны, находят там свой мир, свое отдохновение, свое вознаграждение за многие заботы. Святость присутствует во всем этом».

Проблема, конечно, заключалась в том, и это были вынуждены признать все исследователи-«реал исты» (а между «реализмом» и «модернизмом» существует связь), что такими были далеко не все дома. В первую очередь Ибсен писал о склонности мужей относиться к своим женам и даже детям как к собственности, в лучшем случае — как к куклам в кукольных домиках. В большинстве стран, на севере или юге, западе или востоке, женщины с трудом обретали права собственности и право на развод (если это вообще было возможным) на основании жестокости или измены мужей. Несмотря на растущее движение за права женщин, вплоть до конца XIX в. муж все еще оставался «господом творения», обычно возглавляя большую семью. Детей было так много, что одна викторианская максима, которую помнят до сих пор, гласила: «Маленьких детей должно видеть, но не слышать». Детская смертность оставалась высокой, следовательно, смерть маленьких детей была обыденным явлением. Христиане считали тихих детей «ангелами», но хотя в последние годы XIX столетия народное христианство все еще сохраняло свою силу, многие люди, никогда не слышавшие о Ницше, уже не находили в религии никакого утешения.

Острый интерес вызывал у «современных писателей», например У британского романиста Сэмюэла Батлера, смысл (иногда «бессознательный») авторитарных отношений в семье. Разумеется, такой же интерес испытывал к этому Фрейд. На протяжении всего периода, как

Отцом семейства (лат.). — Примеч. пер.

220 ГЛАВА 5

показал Стюарт Хьюз в своем исследовании «Сознание и общество», росло увлечение «бессознательным». Ни одно другое увлечение не подорвало в такой степени основы либеральной и позитивистской философии середины XIX в. Характерно, однако, что сам Фрейд, выросший в венском буржуазном окружении поздней Габсбургской империи, сохранил либеральную веру в терпимость и позитивистскую веру в науку.

«Хорошее ведение хозяйства», будь то в Вене или в Лондоне, требовало большого количества вышколенной домашней прислуги. Несмотря на эпизодические газетные кампании против подобной практики, в прислуге никогда не было недостатка (пусть ей и приходилось больше платить) вплоть до первой мировой войны. Во всех странах семьи делились по своему статусу в зависимости от того, имели ли они домашнюю прислугу, а если имели, то в каком количестве. Дома представителей рабочего класса, не имевших прислуги, могли быть «уважаемыми» — хотя к тому времени этот эпитет поблёк, — но не более того. В середине XIX в. в домах среднего класса было полно вещей, и до 1914г. там произошли заметные перемены, в том числе и в количестве членов семьи; семьи среднего класса стали уменьшаться еще до того, как начали сокращаться семьи рабочих.

Когда в восьмидесятых — девяностых годах чрезмерное количество вещей стало раздражать, это также стало признаком «современности», В архитектуре наметился протест против «монотонных» геор-гианских канонов вкуса*. В девятисотых годах заметным признаком перемен стали изменения в облике самих домов, особенно в Германии. Арбитры вкуса середины XIX в., это разноликое сообщество, получившее огромные возможности, когда были отброшены правила XVIII в., давали теперь иные советы. По мере того как в доме оказывалось все больше «новых вещей», рос протест против характерного для середины XIX в. пристрастия к массивной, обильно декорированной и долговечной мебели. Постоянство было тем, что модернисты больше всего презирали. Впрочем, роскоши хватало. На фоне усиливавшегося беспокойства философов и художников не прекращалась погоня за благополучием и материальным процветанием. Не оказала здесь влияния и популярность социалистических идей, сопутствовавшая скачку в экономическом развитии Европы.

Плутократия переплелась с аристократией. Эдвардианская Британия изо всех сил стремилась не быть викторианской по духу. Не помо-

* Эпитет «георгианский» относится к художественному стилю периода правления трех королей Георгов (1714-1811). — Примеч. пер.

МОДЕРН И СОВРЕМЕННАЯ ЦИВИЛИЗАЦИЯ 221

тала даже широкая огласка «скандалов», как было, например, в Германии Вильгельма II — обществе, полном социальных противоречий. Наиболее знаменитым скандалом стало дело Мольтке против Гардена, рассматривавшееся в ходе шести процессов, первый из которых состоялся в 1907 г. Оно вскрыло сеть гомосексуальных связей в армии и непосредственном окружении императора.

В осознавших себя современными обществе и культуре царило политическое раздвоение: одни модернисты все больше сдвигались на революционный левый фланг, другие — на радикальный правый. Французскому критику разума Жоржу Сорелю, многим обязанному Марксу, удалось одновременно смотреть в обе стороны, и в этом он был не одинок. Отвергая либерализм избирательной урны и требуя прямого действия в виде всеобщей стачки, Сорель искал «мифы действия». Непосредственно накануне «Великой войны» 1914—1918 гг., которой было суждено изменить ход истории, возникла беспокоящая озабоченность насилием, внутренним и внешнеполитическим. Так, молодой британский философ Бертран Рассел, глубоко интересовавшийся математикой и новыми науками, писал о «варварском пласте в человеческой природе, неудовлетворенном действием» и находящем «выход в воображении». Расселу не пришлось долго дожидаться этого действия; и когда время его пришло, оно ему совсем не понравилось.

Примечания

¹ Цит. по: Bruley E., DanceE.A. A History of Europe. Leyden, 1960. P. 9.

² Цит. по: TilhtsonG. A View of Victorian Literature. L., 1978. P. 1.

³ Wallace A.R. The Wonderful Century. L., 1898. P. 2.

⁴ Весь спектр определений см.: FurstL.R. Romanticism. L., 1968.

³ Об изменениях в употреблении термина см.: FurstLR. Romanticism and Revolt.

L, 1967.

⁶ Цит. no: BriggsA. William Morris: Selected Writings and Designs. L., 1962. P. 13.

⁷ См.: Schorske C.E. Fin de Siecle Vienna, Politics and Culture. L., 1980.

⁸ Цит. по: Eirt&che P. Reading Berlin 1900. L., 1996. P. 7.

⁹ Цит. по: LeesA. Cities Perceived, Urban Society in European and American Thought, 1820-1940. L, 1985. P. 172, 164.

¹⁰ См.: NiebertE.N. The Transformation of Physics // M. Teich, R. Porter (eds.), Fin de Siecle and its Legacy. L., 1990. Ch. 12.