Франсуа Гизо О ХАРАКТЕРЕ САЛИЧЕСКОГО ЗАКОНА (1828 г.)

Относительно настоящего характера так называемого салического закона много и уже давно ошибаются. Салическому закону обыкновенно приписывалось слишком большое значение, впрочем, по весьма естественной причине: при восшествии на престол Филиппа Длинного и в эпоху борьбы Филиппа Валуа с Эдуардом III за французскую корону¹, к салическому закону обращались с целью отвержения прав женской линии на наследство, и с того времени этот закон произносился множеством писателей, как первый источник нашего французского общественного права, как закон, постоянно имевший силу, как основной закон монархии. Даже люди, наиболее чуждые этому заблуждению, Монтескье, например, не могли не подвергнуться отчасти его влиянию и говорили о салическом законе с таким уважением, которое, конечно, трудно иметь к нему, если дать ему в нашей истории то место, какое он должен занять в ней по праву. Можно было бы думать, что большая часть писателей, говоривших об этом законе, не изучали ни его истории, ни содержания, что они в одинаковой мере не знали ни того, откуда он происходит, ни того, что такое он на самом деле. Вот потому и нам предстоит разрешить два вопроса: 1. Каким образом был составлен салический закон; где, кем и для кого? 2. Каков предмет и система его расположения?

Что касается его истории, то при этом не должно забывать вообще о двойственном происхождении и несообразностях всех законов варваров; они существуют и прежде, и после вторжения; они вместе и чисто германские, и германо-римские; и принадлежат двум различным состояниям общества. Этот характер имел влияние на все споры, предметом которых был салический закон; он породил все системы; по одной, этот закон был составлен в Германии, на правом берегу Рейна, гораздо ранее завоевания, на языке франков; в распоряжении его частей все, что не согласуется с этим временем и древним германским обществом, было введено позднее, вследствие последующих пересмотров, сделанных после вторжения. По другой системе, напротив, салический закон был составлен после завоевания, на левом берегу Рейна, в Бельгии или Галлии, может быть, в VII столетии, и на латинском языке. Естественно, что между этими двумя учеными системами завязалась борьба.

В дошедших до нас манускриптах есть два текста этого закона. Один чисто латинский, другой тоже латинский, но с примесью значительного числа германских слов, глосс, то есть объяснений на древнем франкском языке, вставленный в статьи, числом 253 вставки. Этот второй текст издан в 1557 г., в Базеле, юристом Иоанном Герольдом, по манускрипту Фульдского аббатства. Текст чисто латинский был издан в первый раз в Париже без означения года и имени издателя, и во второй раз Иоанном Дютиллье, тоже в Париже, в 1573 г. И тот, и другой текст имели потом множество изданий.

Есть восемнадцать манускриптов обоих текстов^[172], а именно пятнадцать чисто латинского и три текста с примесью германских слов. Эти манускрипты найдены: пятнадцать на левом берегу Рейна, во Франции, а в Германии только три. Можно подумать, что три найденных в Германии манускрипта - именно те, которые заключают германские глоссы: нисколько; из трех манускриптов с глоссами только два были найдены в Германии, третий же - в Париже. Из 15 других четырнадцать найдены в самой Франции, и один в Германии.

Пятнадцать манускриптов чисто латинского текста сходны между собой, за немногими исключениями. Конечно, есть несколько вариантов в предисловиях, эпилогах, в расположении и редакции статей, но они маловажны.

¹ Пертц открыл еще два.

Итак, вот два текста салического закона, на которые опираются оба способа разрешения задачи. Один из них, по-видимому, более римского происхождения, другой - более чисто германского. И вопрос принял таким образом такой вид: который из двух текстов самый древний? какой из них может рассматриваться, как первоначальный? Общее мнение, особенно в Германии, приписывает тексту, имеющему германские глоссы, самую глубокую давность.

В самом деле, с первого взгляда есть некоторые основания предполагать то. Три манускрипта этого текста носят название: lex salica antiqua, antiquissima, vetustior; между тем как в манускриптах чисто латинского текста читается обыкновенно: lex salica recentior emendata reformata. Если сослаться на эти заглавия, то вопрос был бы решен. Другое обстоятельство, кажется, также приводит к тому же результату. Многие манускрипты содержат род предисловия, где рассказывается история салического закона: вот самое обширное из таких предисловий. Всякий увидит, какие заключения можно извлечь из него относительно давности салического закона:

«Народ франков,- славный, основанный Богом, сильный в войне, твердый в мирных договорах, мудрый в совете, благородный и здравый телом, отличающийся белизною и красотою, смелый, быстрый и жестокий в битвах, незадолго обращенный в католическую веру, чистую от ересей; когда он еще держался религии варваров, то, по внушению Бога, уже искал ключа знания, а по свойству своих нравов жаждал справедливости, охранял благочестие.

Салический закон был составлен начальниками этого народа, которые в то время были его правителями.

Выбрали, из многих, четырех человек, а именно: Визогаста, Бодогаста, Салогаста и Виндогаста, в местах, называемых Сала- гева (Salaghevе), Бодогева (Bodoghevе) и Виндогева (Windogheve)¹. Эти люди собрались на три веча^[173], обсудили заботливо все

«Витраж Карла Великого» в Шартрском соборе. Изображает мифическое путешествие Карла в Святую землю и мифически истолкованную битву в Ронсевальском ущелье

поводы к процессам, рассуждали о каждом из них особенно, и определили приговором так, как следует ниже. Потом, когда с помощью Божиею Клодовей, длинноволосый, прекрасный и преславный король франков, первый принял католическое крещение, все, что в этом уложении было признано неудобным, было исправлено с большею ясностью преславными королями Клодовеем, Гиль- дебертом, Лотарем, и таким образом было написано следующее за сим постановление: «Во имя Христа, любящего франков! Да хранит он их царство и да исполняет их предводителей светом своей благодати! Да покровительствует их войску! Да даст им знаки, свидетельствующие о вере их, радость мира и блаженства. Да направит Господь Иисус Христос на путь благочестия царство тех, которые правят; ибо это народ

малый числом, но храбрый и сильный, который свергнут с себя тяжкое иго римлян, и который, познав святость крещения, щедро украсил золотом и драгоценными камнями тела святых мучеников, которых римляне сожигали огнем, убивали и изувечивали железом, или бросали на растерзание зверям».

О составителях законов и о их порядке

Моисей первый из всех передал священными письменами божественные законы еврейскому народу. Царь Фороней первый установил у греков законы и суды; Меркурий Трисмигист дал первый закон египтян; Салон дал первый закон афинянам; Ликург первый установил закон у лакедемонян; по повелению Аполлона, Нума Помпилий, наследовавший Ромулу, дал первый законы римлянам. Потом, когда мятежный народ не мог сносить своих правителей, он избрал децемвиров для написания законов; и эти децемвиры начертали на двенадцати таблицах законы Солона, переведенные на латинский язык; они были: Аппий Клавдий сабинянин, Т. Л. Генуций, П. Секстий Ватикан, Т. Ветурий Цикурин, К. Юлий Туллий, А. Манилий, П. Сулпиций Камерин, Сп. Постумий Альб, П. Гораций Пулвил, Т. Ро- милий Ватикан. Эти децемвиры были назначены для написания законов. Консул Помпей хотел первый установить, чтобы законы были изданы книгами; но он не настаивал на этом, опасаясь клеветников; потом Цезарь начал это дело, но был убит до его окончания. Мало-помалу древние законы вышли из употребления вследствие застарелости и нерадения; и хотя ими не пользовались, но все-таки было необходимо их знать.

Новые законы начались с Константина и его преемников; они были перемешаны и в беспорядке. Потом император Феодосий II, в подражание кодексам Григория и Гермогена, приказал собрать и расположить, по именам каждого императора, постановления, данные со времени Константина; и по имени его этот кодекс был назван Феодосиевым. Затем каждый народ избрал, по своему обычаю, свойственный ему закон, ибо долговременный обычай переходит в закон; закон есть писаное постановление; обычай же есть обыкновение, основанное на давности или неписаный закон: ибо слово lex (закон) назван так от глагола legere (читать), так как он написан; обычай есть долговременная привычка, извлеченная единственно из нравов; привычка есть известное право, установленное обычаем и принимаемое за закон; закон есть все то, что установлено уже разумом, что приличествует доброму порядку и служит на пользу; но привычкой называют то, что составляет общий обычай.

Теодорих, король франков, в бытность свою в Шалоне, избрал мудрых людей своего королевства, знающих древние законы; и, сам диктуя, приказал написать законы франков, алеманнов, баваров и всех народов, бывших под его властью, по обычаю каждого. К ним прибавили, что надо было прибавить, опустили несправедливо постановленное и исправили, по закону христиан, то, что прежде было по древнему языческому обычаю. И что не мог изменить король Теодорих по причине большой древности обычая языческого, то начал исправлять король Гильдеберт, а король Лотарь довершил. Славный король Дагоберт возобновил все это с помощью славных мужей: Клавдия, Хадоина, Домагна и Агилофа, приказал переписать, с улучшениями, старинные законы, и, написав, дал их каждому народу. Законы созданы для того, чтобы человеческая злоба сдерживалась страхом, чтобы невинность была вне всякой опасности среди злых, чтобы злые страшились наказаний и чтобы они обуздывали свою страсть вредить... Это было постановлено королем, начальниками и всем христианским народом, находящимся в королевстве Меровингов.