7.7 Дружба

Это может показаться невероятным, но и дружба, воспетая, как величайшая нравственная добродетель, если не всегда, то слишком часто оказывается безнравственностью.

Мак-Клелланд, говорит, что человек хочет чувствовать себя могущественным, и есть много способов увеличить свое могущество.

Люди, которые уклоняются от борьбы там, где следует бороться, и страдают так называемой невротической потребностью в любви, пытаются увеличить "ощущение собственной силы" добиваясь чужой любви и покровительства. Они приобретают могущество за счет помощи других людей.

Потребность увеличения силы и могущества заставляет человека обзаводиться друзьями, "которые могут поддержать, защитить, вдохновить, воодушевить", и помочь расправиться с врагами.

Об этом было хорошо известно еще Зимелю. Он не сомневался, что "наличие общего врага становится причиной сплочения множества элементов, которые ранее могли вообще не иметь отношения друг к другу, и создания новой группы".

Зиммель даже говорит, что для поддержания единства в группе благоразумно иметь врагов, что обычно и делают мудрые государи.

"Полная победа группы над ее врагами, - слова Зимеля, - это не всегда удача в социологическом смысле, так как при этом уменьшается энергия, которая гарантирует ее сплоченность, и обретают твердую почву всегда существующие силы разложения".

Монтень, описывая дружбу, привлекает все художественные средства, все художественные штампы; он напрягает всю свою фантазию, всю свою начитанность и поднимает дружбу до небесной святости. И этому небесному нет подобия на земле.

Это - пишет Монтень - "божественное единение".

Но за этим божественным нет ничего, кроме человеческого желания удвоить свои собственные силы. Монтень, соглашается с Аристотелем, что дружба, это "одна душа в двух телах".

"Удваивать себя, - пишет Монтень, - великое чудо".

Рассказывая о дружбе двух гусаков, Лоренц говорит, что "они вдохновляют друг друга на великие дела". И эти дела ни что иное, как борьба за превосходство.

"Поскольку им не может противостоять ни одна разнополая пара, - пишет Лоренц, - такая пара гусаков приобретает очень высокое, если не наивысшее положение в иерархии своей колонии".

Когда же гусь из такой пары теряет своего друга, у него "тот час пропадает какая бы то ни была готовность к борьбе". Он "перестает защищаться от своих сородичей, убегает от более молодых и слабых, и мигом оказывается на самой низшей ступени иерархии".

Мафиози всем связям предпочитают родственные, что тоже увеличивает ощущение собственной силы.

"Значение семьи, - пишет Чернявская, - заключается в том, чтобы доказать окружающим способность навязывать собственную волю".

Дружба у мафиози играет вспомогательную роль. Это, скорее, не дружба в том божественном смысле, о котором говорит Монтень, а полезные знакомства. И эти знакомства мафиози выставляют напоказ, потому "что число друзей является одним из признаков общественного влияния отдельного мафиозо или всей семьи".

Райт, посмотрев на вещи беспристрастно, обнаружил, что дружба для того и существует, чтобы в альянсе добиваться высокого социального статуса.

"Для чего же еще нужны друзья?" - резонно спрашивает Райт.

Он говорит, что человек отличается от кур склонностью к взаимному альтруизму. Имеется в виду то, что у кур в борьбе за "порядок клевания" каждая курица полагается только на саму себя. А взаимный альтруизм у человека предполагает наличие друзей, которые "помогают друг другу во взаимных конфликтах".

Авторитетный покровитель, которого Райт называет другом, "в нужном месте и когда надо должен отрекомендовать вас, как хорошего человека. А про ваших врагов сказать, что они - люди недостойные".

"Эффект дружбы, - такой вывод делает Райт, - должен связать индивидуальные узлы корыстной нечестности и соединить их в сети коллективной нечестности".