Травма.

2.

3. Травматический стресс

4. Формирование стрессоустойчивости личности

1. Травма - второе ключевое понятие, которое, наряду с понятием «стресс», нередко выходит на первый план как в теоретических исследованиях, так и в практической работе с пострадавшими в тяжелых жизненных ситуациях, — это «травма».

Применительно к психическим процессам термин «травма» стали использовать в XIX веке психиатры, описывая травматические неврозы — психические заболевания, возникающие в результате экстремальных воздействий. Но особенно широкое распространение этот термин в отношении психических нарушений получил благодаря психоанализу.

В своих первых работах по истерии основатель психоанализа 3. Фрейд предположил, что симптомы этого заболевания проявляются вследствие повторной актуализации вытесненных травматических переживаний. Он называл психической травмой не только ассимилированное психикой эмоциональное потрясение, но и сопровождающие его непреодолимые аффекты, такие как страх и стыд. Таким образом, понятие «травма» применялось к определенным событиям личной истории человека. Фрейд также полагал, что травму может вызвать совокупность событий, каждое из которых по отдельности не способно привести к ней.

Подводя итог во «Введении в психоанализ», Фрейд формулирует психодинамическую точку зрения на травму, называя травматическим «переживание, которое в течение короткого времени приводит в душевной жизни к такому сильному увеличению раздражения, что освобождение от него или ею нормальная переработка не удается, в результате чего могут наступить длительные нарушения расходования энергии» (Фрейд, 1991. С. 175). В книге «По ту сторону принципа удовольствия" Фрейд рисует образ предохранительного ба-рьера, отделяющего организм от внешней среды, пропускающею стимулы ограниченной интенсивности и допускающего лишь умеренное возбуждение. Если этот барьер будет сломан, возникнет травма. Тогда задача психики будет состоять в том, чтобы мобилизовать все силы для противодействия и задержки потока возбуждения и восстановления успений осуществления принципа удовольствия.

Таким образом, определяющая роль самого травматического события в психоаналитическом представлении подвергается сомнению: с одной стороны, подчеркивается зависимость травмы от порога выносливости субъекта, а с другой — опыт травмы ставится в жесткую зависимость от предшествующей истории и психической организации субъекта.

В современном психоанализе используется расширенное понимание травмы: «любое переживание, актуализирующее психологические защиты» (Райкрофт, 1995). Основной акцент в ее исследованиях делается на механизмах совладания, процессах внутрипсихической адаптации — «привыкании к внутренним последствиям травмы», а также на изучении факторов предрасположенности к травме — ослаблению потенциала «Я», делающего психику более уязвимой. Современный психоанализ в решении вопроса о соизмеримости реального события, повлекшего за собой психическую травму, и реакции субъекта на него не противопоставляет бессознательное и реальность, а исследует взаимосвязь между ними.

Часто психическую травму связывают с кардинальным изменением условий жизни и с переживанием экстремальных воздействий, с которыми человек не может совладать. Результат травмы — это временные или хронические нарушения психики. Пройдя через «трансординарный опыт», через встречу со смертью, человек становится другим. Американский психиатр Р. Лифтон описывает травму как символическую смерть (см. с. 78—89). «Рана в душе» затрагивает глубинные личностные структуры, разрушая границы между внутренним и внешним миром, между жизнью и смертью. Травмированному человеку окружающий мир часто кажется опасным и непредсказуемым. Однако, человек, переживший травму и вышедший из психического оцепенения, получает возможность задействовать свой опыт для личностного развития (см., например, Мей, 1997).

Американский психоаналитик Дж. Херман определяет существо психической травматизации как «длительное пребывание под тоталитарным контролем», примерами чего является опыт заложника, военнопленного, заключенного концлагеря, жертвы религиозного культа. Сюда она также включает и результаты воздействия «частной тоталитарной системы» — домашнего насилия, физического и сексуального насилия над ребенком в семье, организованной сексуальной эксплуатации (Herman, 1992. Р.121).

Современные исследователи подчеркивают необходимость рассматривать травму в масштабах личности, в контексте бытия человека, поскольку травматизация ведет к «психопатологии смысла» (Магомед-Эминов, 2001). Говоря о последствиях травматического события, психологи подчеркивают, что, хотя в комплексе они выглядят как психическое отклонение, человек на самом деле не является психически больным. Возникающие психологические изменения отражают глубоко укоренившиеся способы поведения, связанные с пережитым экстремальным опытом, а реакция психики на травматическое событие — это нормальное реагирование на ненормальную ситуацию (Колодзин, 1992, Магомед-Эминов, 1998). Заметим, однако, что некоторые специалисты ставят под сомнение последнее утверждение. Так, израильский психиатр А. Шалев считает, что оно верно лишь для начального посттравматического периода, а позднее эти симптомы становятся патологическими: «вторгающиеся воспоминания травмы "взрослеют" со временем и превращаются в обсес-сивные дисфункции памяти. Возникающие фобические реакции могут также становиться непреодолимыми и не поддающимися десенситизации» (Shalev, 1996. Р. 95).

В понятие травматизации, наряду с непосредственной реакцией психики на травматическое воздействие, включают также попытки человека преодолеть последствия травматических переживаний и «процесс привыкания к внутренним последствиям травмы, который растягивается на длительное время» {Шрадер, 2001. С. 135).