Сталин заявляет, вслед за Лениным, что «теория может превратиться в величайшую силу рабочего движения

, если она складывается в неразрывной связи с революционной практикой, ибо она, и только она, может ...помочь практике понять не только то, как и куда двигаются классы в настоящем, но и то, как и куда должны двинуться они в ближайшем будущем»^[438].

Говоря о диктатуре пролетариата, Сталин совершенно справедливо заявлял: «Взятие власти, это — только начало дела. ...Все дело в том, чтобы удержать власть, укрепить ее, сделать ее непобедимой»^[440]. Очевидно, что эта задача и стала для Сталина практической основой ленинизма. И вождь дает следующее определение диктатуре пролетариата: «Диктатура пролетариата есть орудие пролетарской революции, ее орган, ее важнейший опорный пункт, вызванный к жизни для того, чтобы, во-первых, подавить сопротивление свергнутых эксплуататоров и закрепить свои достижения, во-вторых, довести до конца пролетарскую революцию, довести революцию до полной победы социализма. Победить буржуазию, свергнуть ее власть революция сможет и без диктатуры пролетариата. Ho подавить сопротивление буржуазии, сохранить победу и двинуться дальше к окончательной победе социализма революция уже не в состоянии, если она не создаст на известной ступени своего развития специального органа в виде диктатуры пролетариата, в качестве своей основной опоры»^[441].

Отсюда Сталин выводит и основную функцию диктатуры пролетариата: «Государство есть машина в руках господствующего класса для подавления сопротивления своих классовых противников. B этом отношении диктатура пролетариата ничем по существу не отличается от диктатуры всякого другого класса, ибо пролетарское государство является машиной для подавления буржуазии»^[442]. При этом он подчеркивал, что диктатура пролетариата не является самоцелью. Она лишь средство, позволяющее пройти «путь к социализму»^[443].

Следует отметить, что с аналогичных позиций юридические аспекты диктатуры рассматривал и блестящий немецкий правовед Карл Шмитт. Он, например, писал: «Диктатура — это средство для достижения цели; поскольку ее содержание определяется только заинтересованностью в чаемом результате, т.е. всегда зависиттолько от ситуации, постольку ее нельзя вообще трактовать как упразднение демократии. ...Если либеральный принцип неотчуждаемых прав и свобод человека принимается в качестве нормы, то нарушение этих прав должно расцениваться как диктатура и в том случае, если она основывается на воле большинства. Таким образом, диктатуру можно считать исключением как из демократических, так и из либеральных принципов, при том что последние могут и не совпадать друг с другом»^[444].

Сталин, также как и Ленин, отвергаетдемократический принцип разделения властей^[445].

Интересно также замечание Сталина по поводу тактики революционной и реформистской (эволюционной). «Иные думают, что ленинизм против реформ, против компромиссов и соглашений вообще. Это совершенно неверно. Большевики знают не меньше, чем всякий другой, что в известном смысле «всякое даяние благо», что при известных условиях реформы вообще, компромиссы и соглашения в частности — необходимы и полезны»^[446].

Замечание Сталина о том, каким должен быть стиль работы у современного управленца, опять-таки характеризует Сталина как исключительного прагматика, готового для достижения стратегического успеха использовать все лучшее вне зависимости от идеологической окраски^[447]. И главные черты стиля «ленинца-работника», по мнению Сталина — «русский революционный размах» и «американская деловитость»^[448].

B ноябре 1924 года Сталин выступил с речью на пленуме коммунистической фракции ВЦСПС, где провел жесткий раздел между ленинизмом и троцкизмом. Ha мой взгляд, неприятие Сталиным троцкизма объясняется в первую очередь не тем, что он видел в Троцком политического соперника. Американский историк и политолог Роберт Такер по этому поводу заметил: «В глазах многих Сталин был прежде всего властолюбцем. И такая оценка является не столько ошибочной, сколько неполной. Он был искусным мастером приумножения и сосредоточения власти. B этом ему сильно помогали его скрытность, умение рассчитывать на много ходов вперед...»^[449]. По мнению других исследователей, рассматривать разногласия между Сталиным и оппозицией исключительно как борьбу за собственную власть «является совершенно ненаучным»^[450].