О Праве и законе в свете Православия.

В современной юриспруденции считается, что проблему нетождественности Права и закона первыми поставили представители либертарного юснатурализма. Это не соответствует истине.

В римском мире термин LEX проделал длительную эволюцию.

В сравнении с римской традицией закона, реципированной впоследствии многими западными юридическими системами, на Руси отсутствовала почва для ^{[95] [96] расцвета законнического правопонимания. Аналогом римского термина «LEX» в русском языке является слово «закон», происходящее от корня «конъ», то есть начало и конец, кол, столб, веха участка или коновязи. Словом «закон» русские люди не охватывали всей полноты и многообразия Права. Закон воспринимался русскими как внешнее предписание - такое понимание сформировалось после того, как Русь приняла христианство и научилась различать Ветхий Завет (Закон) и Новый Завет (Благую Весть). Закон сводился к юридической, формальной норме, над которой превалируют нравственные принципы. Подчеркнем: религиозное, этическое и юридическое древнерусские мыслители не разделяли, не противопоставляли друг другу - следовательно, Право Руси изначально вмещало в себя эти компоненты в нераздельном единстве.}

Закон рассматривался как преходящая и переменная величина, а Право - вечная константа для всех и во все времена. Закон внушал страх, а Право - почитание, на Право проецировалась любовь и благоговение перед Господом. Закон соблюдали из страха перед наказанием, а Право - из любви к Богу, своему Творцу и Спасителю. Такое соотношение Права и закона было свойственно русской правовой традиции вследствие ее православного духа, на Западе же ничего подобного не встречается. Русской традиции были близки слова из Евангелия: «важнейшее в законе - суд, милость и вера» (Мф. 23).

При этом не надо думать, что в отечественном правосознании термин «закон» относился к разряду отрицательных. Нет, дело лишь в иерархии понятий: Право и его компонент Правда ставились выше закона. Слово «Закон» употреблялось в значении предела, от которого можно отступать во имя справедливости, милосердия и добра. Получается, что закон как предел не выражает в русской культуре высшую категорию, которой подчинено все находящееся в данной сфере регулирования, а лишь обозначает некую границу внутри сферы более широкой.

Лучше всего исконно русское понимание слова «закон» передано в словаре В.И.Даля: «Закон - предел, постановленный свободе воли или действий;

неминучее начало, основание; правило, постановление высшей власти»132. Поэтому новейшее слово «безпредел» воспринимается нашими соотечественниками как полное беззаконие, произвол, развал всякого общественного порядка и власти, непристойность.

Весьма показательно словосочетание «истинный закон», широко употребляемое в русской речи; оно означает «соответствующий Высшему порядку или правилу, совершенный». Слово же «истинный» (подлинный, настоящий) образовано от слова «истина» и может принимать значение существительного среднего рода - «исто», «истое». А.И. Соболевский в 1891 г. при подготовке своего словаря по церковнославянскому языку заметил, что древнерусского слово «истъ» имеет параллель с латинскими «jus», «juris», «justis»133. В древнерусском языке появилось слово «истец», обозначающее лицо, ищущее Истину, Правду, право в тяжбе с ответчиком. Сам термин «истина» принадлежит в древнейших памятниках именно сфере религии и Права, в отличие, например, от слова «основа», которое возникло как термин ткацкого ремесла и лишь значительно позже приобретает философское значение. В данной этимологии просматриваются некие общечеловеческие традиции соотнесения Права и закона. Если ценности человечества и его социальных групп соответствуют Божьему (Абсолютному, правовому, нравственному) закону, тогда они могут считаться истинными. Но человеческие ценности могут и противостоять Божьему закону, когда ценности людей оказываются ложными. Русский православный народ издревле предпочитал благодать и истину, приемля их как исполнение Закона, но закона не человеческого, а Божьего.