Политико-правовые взгляды Л.Н. Гумилёва

Среди учеников первых евразийцев есть очень примечательная фигура - человек, внёсший неизмеримый вклад в историю Отечества, «отец» русской этнографии, человек недюжинного ума и неутомимой воли к жизни и науке.

78

Ивановым , и многими другими современными учёными, признаём правоту этого высказывания: Россию утомило официальное западничество, только свой самобытный, непохожий на других путь есть путь к «цветущей

79

сложности» , к подлинному рассвету нашей цивилизации, нашего культурно-исторического пути, это есть путь евразийский, иосифлянство в смеси византизма и петербуржчины (пангерманизма), в сущности - совсем не ^{[56] [57] русский путь, - потерпело сокрушительный крах с катастрофическими последствиями в 1917-м, и большое счастье для России, что она сумела возродиться под «знаменем крови» сменивших большевиков державников, но этот проект, основанный на «религии без Бога», проиграл гонку с потребительской идеологией Запада, и рухнул с не меньшим грохотом в 1991-м, оставив страну и народ в ужасном положении, доминанта либеральной потребительской и мещанской идеологии дожимает народный дух и по сегодняшний день, и хочется верить, что начавшие движение по державной дуге власть имеющие не повторят ошибок прошлого, перестанут смотреть на Запад, а посмотрят на себя, свою страну, свой народ. Однако, нынешней элите нужно, говоря словами Дж.Р.Р. Толкиена выше всех своих предшественников, начиная с князя Александра Ярославовича (Невского), чтобы решить историческую задачу возрождения России как самостоятельной самобытной синтетической цивилизации, ввести её в стадию «цветущей сложности», или кануть в лету с остатками своего народа... Третий путь, путь евразийский, тяготеющий к Востоку сейчас вызывает насмешки у сытых западников-либералов, и откровенное неприятие у традиционалистов-ревнителей пресловутых «православия, самодержавия и народности». Это и понятно: аргументированное и исторически обоснованное, но при этом не вписывающееся в привычные типичные ментальные рамки мировоззрение всегда пугает и инстинктивно отталкивает.}

На этой ноте нам хотелось бы перейти от пафосных политологических рассуждений к рассмотрению труднейшего жизненного пути Льва Николаевича Гумилёва. Родился он 1 октября 1912 года в Царском Селе под Петербургом, в семье знаменитых русских поэтов Н.С. Гумилёва и А.А.

Ахматовой. Брак родителей фактически распался в 1914-м году, Анна Ахматова отдала маленького сына на воспитание свекрови Анны Ивановны Гумилёвой и сестры отца А.С. Сверчковой, которые жили сначала в усадьбе Слепнёво Бежецкого уезда Тверской губернии, потом - в Бежецке. В 1921-м году, когда маленькому Льву исполнилось 9 лет, его отец, Николай Степанович Гумилёв, был обвинён в участии в белогвардейском заговоре и расстрелян, что потом не раз служило поводом для политических обвинений «сына врага народа».

В Бежецке Гумилёв жил с 1917 по 1929 год, хотя родился он и в другом месте, но этот городок всегда называл своей отчизной, здесь он рос и воспитывался, сюда же приезжал в юности. Окончив 9-й класс 1-й Бежецкой школы, в 1929-м году Лев Гумилёв уезжает к матери в Ленинград, где через год оканчивает среднюю школу. С раннего детства Гумилёв мечтает стать историком, о чём неоднократно упоминает в своих интервью, но в Ленинградском университете исторического факультета тогда не было, и в 1930-м году он пытается поступить на немецкое отделение Педагогического института им. А.И. Г ерцена, однако ввиду отсутствия «трудовой биографии» и будучи «сыном врага народа» к экзаменом допущен не был. С 1930 по 1934 Гумилёву пришлось доказывать своё право на образование, работая чернорабочим в трамвайном парке, лаборантом, коллектором в геологических партиях в Забайкалье, Саянах, на Памире, в Крымских пещерах. Будучи санитаром на малярийной станции в Таджикистане, познакомился с нравами, обычаями местного населения, изучал таджикский язык.

В 1934-м году в Ленинградском университете открывается исторический факультет, куда Гумилёв успешно поступает, но начинаются аресты - подвело происхождение «сына врага народа». Первый раз его арестовали в 1933-м, второй - в августе 1935-го. Аресты привели к отчислению из университета, и в течение двух лет Гумилёв вынужден заниматься самостоятельно. В 1937-м он восстанавливается, ему удаётся сдать экзамены за 2-й курс, окончить вуз Льву Николаевичу всё-таки не дали: в 1938-м последовал очередной арест, долгое следствие и приговор на 10 лет лишения свободы. Чудом избежал расстрела, и после повторного следствия получил осуждение на 5 лет ссылки, которые отбывал в Норильске. С 21 сентября 1939-го Л.Н. Гумилёв отбывал срок в 4-м лаготделении Норильлага, работая землекопом, горняком, техником-геологом в медно-никелевой шахте, хранителем библиотеки на руднике 3/6, а к концу срока стал даже лаборантом-химиком. Тогда же он обдумывает свою первую книгу - «Хунну», и даже пишет её, когда его освобождают от общих работ. На свободу Лев Гумилёв выходит 10 марта 1943-го года, в самый разгар войны, и в 1944-м добровольцем уходит на фронт, воюет в составе зенитноартиллерийского подразделения в составе Первого Белорусского фронта, в итоге закончив войну в Берлине.

В 1945-м году, демобилизовавшись, Гумилёв возвращается в Ленинград и восстанавливается на историческом факультете Ленинградского университета, экстерном сдаёт экзамены за 4-й и 5-й курс, в начале 1946-го получает диплом и поступает в аспирантуру Ленинградского отделения Института Востоковедения АН СССР. Наученный горькой судьбой, Гумилёв в темпе пишет диссертацию, но защитить её не успевает - начинается опала на его мать - А. Ахматову, и соответственно отчисляют из аспирантуры сына по надуманному поводу. Академичная деятельность Гумилёва вновь прекращается и он работает библиотекарем психиатрической больницы, а затем - научным сотрудником Горно-Алтайской экспедиции.

И всё-таки, 28 декабря 1948 года Гумилёв защищает кандидатскую диссертацию по истории на тему «Подробная политическая история первого Тюркского каганата», после чего его принимают на работу старшим научным сотрудником в Музей этнографии народов СССР. Однако получить диплом кандидата он не успевает ввиду нового ареста 7 ноября 1949 года. Особым совещанием Лев Николаевич был осуждён на 10 лет, которые отбывал сначала в лагере особого назначения в Чурубай-Нура под Карагандой, а затем в лагере возле Междуреченска Кемеровской области. За это время он написал две научные монографии - «Хунну» (издана в 1960) и «Древние тюрки» (1967), а также ряд научных статей. Окончательное освобождение пришло 11 мая 1956 года, после знаменитого XX съезда КПСС, когда Гумилёв был полностью реабилитирован по причине отсутствия состава преступления.

Поистине, настоящего человека, искренне любящего свою Родину, не способны сломить даже такие испытания. В 1956-м году Лев Гумилёв возвращается в Ленинград, устраивается работать библиотекарем в Эрмитаже, восстанавливает членство в Г еографическом обществе, в котором в 1961-м году возглавляет отделение этнографии. В конце 50-х - начале 60-х Гумилёв является руководителем научной экспедиции на Нижней Волге, совершает открытие Хазарии, описывая это в книге. В 1961-м году он защищает докторскую диссертацию «Древние тюрки VI-VIII вв.», а в 1963-м становится страшим научным сотрудником Института Географии при Ленинградском университете, который не покидает уже до конца жизни.

С 1960-го года Гумилёв начинает читать в университете лекции по народоведению, которые пользовались среди студентов большой популярностью. В этот же период растёт количество публикуемых работ: «Открытие Хазарии» (1966), «Поиски вымышленного царства» (1970), «Хунны в Китае». В 1974-м году, теперь уже на географическом факультете ЛГУ Л.Н. Г умилёв защищает вторую докторскую диссертацию «Этногенез и биосфера Земли», теперь уже по географии, в которой формулирует свою теорию этногенеза. Защита была в лучших традициях дореволюционной науки - собрала полный зал слушателей, члены совета проголосовали «за» единодушно, однако «неблагонадёжность» концепции несколько затянула процесс присвоения второй высшей учёной степени. Сама концепция, теория «пассионарности», будучи очень популярной в советской широкой читательской среды, вызывала и вызывает бурные дискуссии, что нисколько не принижает её научной ценности. На сегодняшний день наблюдается очередной всплеск интереса к творческому наследию Льва Гумилёва, издаётся его Полное собрание сочинений, что обусловлено давно назревшим историческим поворотом России с Запада на Восток, который неуклонен и неизбежен.

До выхода на пенсию в 1986-м году Л.Н. Гумилёв работал в Научноисследовательском институте географии при Ленинградском государственном университете. В последние годы жизни он был старшим научным сотрудником НИИ географии. Однако, насыщенная упорным трудом, лишениями и прочими перипетиями жизнь дала о себе знать на здоровье Льва Николаевича: в 1990-м он переносит инсульт, но не прекращает научной деятельности. 15 мая 1990 года на заседании Секции синергетики географических систем РГО, посвящённом 25-ти летию пассионарной теории этногенеза, Л.Г. Колотило выступил с предложением о выдвижении Гумилёва в действительные члены Академии Наук СССР. В тот же день данное предложение огласили участники круглого стола на Ленинградском телевидении в программе «Зеркало», однако, академиком Академии Наук СССР Л.Н. Гумилёв так и не был избран, а в 1991 -м стал действительным членом Российской академии естественных наук. Прожив нелёгкую жизнь, Л.Н. Гумилёв скончался 15 июня 1992 года в г. С. - Петербурге, и был похоронен на Никольском кладбище Александро-Невской лавры. В Казани был в августе 2005-го года поставлен памятник Льву Гумилёву - «Русскому человеку, всю жизнь защищавшему татар от клеветы», в 1996-м году именем Гумилёва был назван один из вузов Астаны, столицы Казахстана - Евразийский Национальный университет, в 2002-м году в СПбГУ был создан кабинет-музей Л.Н. Гумилёва, а на доме, где он жил - установлена мемориальная доска.

В биографии Льва Гумилёва есть светлый момент - с 1956-го года его преследования прекращаются. Ему очень повезло - он не сломался, а наоборот его ссылка, знакомство с Георгием Вернадским, способствовали становлению мировоззрения, закалке личности, формированию научного взгляда на мир. Представить даже себе нельзя, сколько талантливых людей не смогли пересилить гнущую их силу, сколько умов было загублено, как много потеряла российская наука за годы репрессий. Нельзя сказать того же про концепцию Гумилёва - среди зашореных в позапрошловековой методологии и в упоении собственной исключительностью историков она до сих пор не получила признания. Но историки хотя бы изучают наследие Гумилёва, чего нельзя сказать про правоведов. Обходятся вниманием и другие преемники евразийцев - В.В. Кожинов, А.С. Панарин. Зато мы подробно изучаем западных мыслителей и хорошо их знаем, как в рамках истории политических и правовых учений, так и в рамках теории государства и права, опора которой - труды западных учёных и западнические труды учёных, работающих в России, а также наследие советского периода, в котором тоже немного русского. Евразийства же, как всего нового, нестандартного, разбивающего привычные стереотипы и штампы, одинаково боятся и сторонятся как западники, так и убеждённые традиционалисты, особенно это касается наследия Льва Гумилёва. Между тем, вовсе необязательно разбираться в Гегеле или в Марксе, но в истории отечественной мысли пробелов быть не должно. Ведь именно русские мыслители незападнического толка выступают столпами отечественной идеи, особенно те, которые трудились в тяжкое время XX века. Это обусловливает необходимость включения в учебник по истории правовых

ЯП

(?) учений России параграфа о Л.Н. Гумилёве.

Безусловно, теория пассионарности не так уж и много даёт для правоведения, но даваемые в многочисленных статьях, выступлениях, да и в ^[58]

книгах оценки государственно-правовых вопросов являют собой безмерный материал для исследования. Цельной и обособленной от других трудов политико-правовой концепции мы у Льва Гумилёва не найдём, он и сам во многих своих выступлениях и интервью говорил не раз, что не является политиком и не может компетентно ответить на тот или иной политический вопрос. Но его теория этногенеза, изыскания по этнографии в целом вполне могут выступить важнейшим инструментом по выстраиванию государственно-правового регулирования межнациональных отношений в России в особенности, где такая пёстрая этническая карта.

Что же может пригодиться в теории этногенеза Л.Н. Гумилёва правоведам? Прежде всего признание абсолютной самобытности каждого этноса, и вытекающего отсюда права на самостоятельное культурное развитие. Бердяев говорил, что царство Кесаря заканчивается там, где начинается граница духовного мира человека, Николай Алексеев предостерегал от идеологического (даже под фасадом традиционной религии России) диктата, Гумилёв указывает на то, что крайне неправильно одному народу навязывать образ жизни, характерный для другого народа, и уж тем

более нельзя сюда примешивать государство и право с их механизмами

81

принуждения и угнетения . Россия потому и стояла несколько сотен лет как многонациональное государство практически без этнических конфликтов, что русский этнос не пытался русифицировать другие этносы, что не пытался их «просвещать», поэтому и в рядах русской армии и в 1812-м, и в 1914-м, и в 1941 -м было много воинов разных национальностей, и они одинаково храбро сражались за общую Родину. Попытка же русификации автоматически сопровождается межэтническими конфликтами. И ни какая убеждённость в правоте своей веры не даёт права на принудительное её навязывание другому: победи в честном богословском споре, или отступи

побеждённым, в этих отношениях нет места государству («Царство Моё не от мира сего» - не забываем).

Вторая важная мысль, красной линией идущая через труды Льва Гумилёва - это недопущение унижения какого-либо этноса по вымышленным или надуманным историческим фактам, недопущение обвинения и дискредитации этого этноса. Межэтнические конфликты будут всегда, главное, чтобы из этого не вытекала, говоря современным языком, «экстремистская программа», т.е. разжигание ненависти по отношению к тому или иному этносу. Вслед за классическими евразийцами, Гумилев утверждает, что у России всегда было много врагов, но она умела находить и друзей, оказывавших ей неоценимую помощь. Достаточно вспомнить, что во время «Стояния на Угре» именно набеги крымского хана на южно-польские земли удержали польского короля от выступления в союзе с ханом Ахматом.

В-третьих, иногда - неявно, иногда - вполне открыто Л.Н. Гумилёв

82

выступает противником западничества. В работе «От Руси к России» , являющей оригинальную философию истории, он постоянно акцентирует внимание на неудачи западнической партии, когда последняя приходила к власти, на откровенно игнорирующую национальные интересы политику такой партии, следствием чего являлось и неприятие такой политики народом. Первым западником выступал, по мнению Льва Николаевича Великий киевский князь Святополк Владимирович, брат Ярослава Мудрого, который прибегал к помощи поляков, его линию продолжал Изяслав Ярославович, и ни тот, ни другой не пользовались популярностью в народе за «склонность к латинству», т.е. к католичеству. Отсюда следует вполне закономерный вывод: противодействие западничества и почвенничества носит в России исторически обусловленный характер и восходит к истокам создания ещё Киевской державы. Наряду с ними в тот период имелась ещё и ^[59] провизантийская партия, которая после окончательного поражения западничества в Киевской Руси заняла его место.

Четвёртая принципиальная особенность взглядов Льва Гумилёва наиболее очевидна - он является мыслителем евразийского направления, причём с акцентом на «азийство», на исключительно восточный вектор и ориентиры правовой политики. Сам характер большинства его конкретноисторических трудов говорит об этом: значительная их часть посвящена восточным народам - народам Великой Степи, и их взаимоотношениям с Русью. Это является и видным достоинством, и выдающимся вкладом Гумилёва в отечественную культуру, в т.ч. и в правовую - отстаивание за азиатским фактором («туранским эламентом») значительной исторической роли в становлении и развитии государства Российского. Надо сказать, что эта точка зрения находит понимание и среди современных правоведов, так, Т.В. Кашанина, исследуя особенности возникновения российского государства, практически следует логике Л.Н. Гумилева, не считая, вслед за ним, что Московское государство выступало преемником Киевского, соглашаясь с его позицией о полной гибели государственности Киевской Руси, подчёркивает также значительное влияние на формировавшуюся

83

Московскую Русь монгольского фактора .

В-пятых, позицируя себя атеистом, Лев Гумилёв вполне по-доброму относится к православию как идейной силе, выступавшей единственным связующим средством жителей распавшейся после увядания пассионарности Киевской Руси, и выступившей новой объединяющей силой на стадии становления Руси Московской. Именно православие, а не этническая принадлежность, стало тем критерием, который отграничивал «своих» от «чужих» на стадии становления нового суперэтноса. Этим позиция Гумилёва сближается и с позицией Н.Н. Алексеева, который, поднимая и обосновывая концепт евразийского синтеза, активно опирается на христианское

83

См. подробнее: Кашанина Т.В. Происхождение государства и права: учебник. М., 2009. 325 с.

православное учение, особенно при построении своей философии права. Развивая изложение становления новой Руси, Лев Николаевич отмечает также, что православие в традиции исихазма (далеко не самой, конечно, положительной) выступило в роли ключевого фактора в становлении национального самосознания, и стимулировало пассионарность.

Связано с теорией пассионарности и предлагаемое Г умилёвым решение вопроса о том, почему же именно Москва стала объединительным центром новой Руси-России. Наряду с религиозным фактором, гибкая и терпимая политика московских князей, в частности - Ивана I Даниловича (Калиты) привлекала пассионариев из разных сопредельных государств. Благоприятная среда Московского княжества стала прибежищем для субъектов, пополнивших ряды «служилых людей», составивших основную опору князей этого княжества.

Этот анализ эволюции русского государства в двух его

84

последовательных формах («суперэтносах») Лев Гумилёв осуществляет с помощью разработанной им теорией пассионарности, о которой уже не раз упоминалось. Поэтому шестым и седьмым сегментами настоящего параграфа как раз и будут выступать основные положения этой теории. По нашему убеждённому мнению, концепция Гумилёва имеет все основания считаться ещё одним вариантом цивилизационного подхода к типологии государств и обществ по ряду вполне веских причин. Первая причина - опять же, от противного: Л.Н. Гумилёв во главу угла при типологии ставит не экономику, а ряд других факторов, как правило, культурологического содержания. Этнос - это не социальный феномен, по мнению Льва Николаевича, а элемент биоорганического мира планеты (биосферы Земли), он представляет собой коллектив индивидов, противопоставляющих себя другим индивидам по принципу «мы - они». Причём, критериями для этого противопоставления выступают различные факторы - общность языка, культуры, религии, государственной принадлежности и т.п. Как видим, Гумилёв отчасти перекликается с другими представителями отечественного цивилизационного подхода - К.Н. Леонтьевым и Н.Я. Данилевским. Вторая причина не менее важна: Гумилёв выделяет в развитии любого этноса ряд фаз (шесть), старт которым даёт пассионарный космический толчок: 1) фаза подъёма, которая наступает после пассионарного толчка и характеризуется резким увеличением числа пассионариев, ростом всех видов деятельности, борьбой с соседями за место под солнцем; 2) акматическая фаза, когда пассионарное напряжение наивысшее, а пассионарии стремятся к максимальному самовыражению, пассионарии сталкиваются друг с другом, конфликты, обостряясь, выливаются в вооружённое противоборство, в результате чего происходит огромное рассеяние энергии и вместе с тем взаимное истребление пассионариев, ведущее к «выбросу» лишней пассионарности и восстановлению в обществе видимого равновесия; 3) фаза надлома, когда количество пассионариев резко сокращается при одновременном увеличении пассивной части населения (мещан - субпассионариев, это Гумилёв очень наглядно показывает на примере периода так называемой феодальной раздробленности в Киевской Руси, и именно на этой стадии, по мнению Льва Гумилёва, находилась Россия конца XX века); 4) инерционная фаза, когда напряжение продолжает падать, но уже не скачками, а плавным образом, этнос в этот период пребывает в мирном развитии, происходит укрепление государственной власти и основных социальных институтов; 5) фаза обскурации, при которой пассионарное напряжение возвращается на первоначальный уровень, в этносе преобладают субпассионарии, постепенно разлагающие общество: узаконивается коррупция, распространяется преступность, армия теряет боеспособность; 6) мемориальная фаза, когда от былого величия остаются только воспоминания.

Главное значение этой конструкции заключается в том, что она может объяснить, описать те процессы в государственной организации, которые

происходят с тем или иным этносом. Объясняют они, например, почему так мало общего у государственного устройства исторически близких образований - Киевской Руси и Московской Руси-России. Применимы они и к другим этносам. Юристам не следует замыкаться в собственной области знаний, тем более, когда речь идёт о такой оригинальной, но, вместе с тем, логичной и аргументированной концепции, как теория этногенеза Льва Николаевича Г умилёва.

Итак, завершая параграф, подчеркнём альтернативный характер евразийской концепции Льва Гумилёва, в чём он является последователем своих учителей П.Н. Савицкого и Г.В. Вернадского, а если говорить шире - то и Н.Н. Алексеева и Н.С. Трубецкого. Евразийство - поворот лицом к своей собственной уникальной и неповторимой истории - поворот, подробно подкреплённый историко-географическими, этнографическими и культурными изысканиями, который может выступить серьёзной альтернативой либерально-глобалистической модели миропереустройства. Восстановление национально-конфессионального мира на территории России-Евразии позволит сплотить её народы для «решительного и окончательного ответа Западу», который в этот раз в наш век, выступает уже не разделённым на противоборствующие империалистические группировки, а единым фронтом, чего не бывало ранее в истории. Сполохи, приобретшие после 1999 года (Югославия) явные очертания, не могут игнорироваться и решение внутренних проблем - это единственное средство выживания российско-евразийского суперэтноса. Евразийство - единственный достойный ответ как либералам-западникам, так и радикальным националистам. Всё это подчёркивает необходимость изучения концепции Льва Николаевича Гумилёва в рамках истории отечественной политикоправовой мысли.

2.6.