<<
>>

Гуманистическая психология религии.

Своеобразную модель объяснения формирования религии, ее мировоззренческой функции предложил американский философ, психолог и социолог Э. Фромм (1900–1980). С его точки зрения, человек на основе своей деятельности и общения создает особый мир – мир культуры и, таким образом, выходит за пределы природного мира.

В результате объективно возникает ситуация двойственности человеческого бытия. Становясь социокультурным существом, человек, в силу своей телесной организации и включенности в естественные связи и отношения Вселенной, остается частью природы. Возникшая амбивалентность человеческого бытия нарушает его прежнюю гармонию с миром природы. Перед ним встает задача восстановить единство и равновесие с этим миром, прежде всего, в сознании с помощью мышления. С этой стороны религия выступает как ответ человека на потребность в равновесии и гармонии с миром.

Понятие «религия» употребляется им не для обозначения системы, обязательно связанной с понятием бога или идолов, или даже какой-либо системы, воспринимаемой как религия, а для обозначения любой системы взглядов и действий, которой придерживается какая-либо группа людей и которая служит индивиду схемой ориентации и объектом поклонения. В таком широком смысле слова ни одна культура прошлого или настоящего, да, по-видимому, и будущего, не может рассматриваться как культура без религии.

Любая религия, если только она действительно мотивирует поведение, – это не просто совокупность доктрин и верований; она коренится в специфической структуре характера индивида и – поскольку она является религией группы людей – в социальном характере. Поэтому религиозные установки можно рассматривать как один из аспектов структуры нашего характера, ибо мы – это то, чему мы преданы, а то, чему мы преданы, – это то, что мотивирует наше поведение. Религиозная потребность кроится в основных условиях существования человеческого вида. Человек составляет такой же биологический вид, как и шимпанзе, лошадь или ласточка. Каждый вид можно определить с помощью его специфических физиологических и анатомических признаков.

По Фромму, в ходе биологической эволюции животного царства человеческий вид возникает на стыке двух тенденций развития. Одной из них является все уменьшающаяся детерминированность поведения инстинктами (слово «инстинкты» употребляется здесь не в современном понимании инстинкта как исключающего научение, а в смысле органического побуждения). Делается вывод, что чем выше стоит животное на эволюционной лестнице, тем меньше его поведение детерминировано филогенетически запрограммированными инстинктами.

Поэтому, утратив способность действовать под влиянием инстинктов, но обладая самосознанием, разумом и воображением – новыми качествами, превосходящими способность к инструментальному мышлению даже самых разумных приматов, – человеческие существа, чтобы выжить, нуждались в системе ориентации и объекте поклонения. Эту функцию и стала выполнять религия.

Мир человека становится осмысленным, он обретает уверенность, когда его представления согласуются с тем, что его окружает. И даже если карта мира ложна, она все равно выполняет свою психологическую функцию. Но эта карта никогда не бывает совершенно ложной, точно так же не бывает она и совершенно правильной.

Она всегда достаточна как приблизительное объяснение разнообразных феноменов, чтобы служить жизненным целям.

Поразительно, что не обнаружено ни одной культуры, в которой не существовала бы такая система ориентации. Не существует и таких индивидов. Подобная потребность в такой системе отсчета с очевидностью проявляется у детей. В определенном возрасте дети часто создают собственные весьма изобретательные системы ориентации, опираясь на немногочисленные доступные им данные.

Религиозность проявляется в любом служении идеалам, независимо от того, поклоняется человек идолам, богам и святым, или вождям, классу, нации и партии, или успеху, богатству и силе. Любой человек является религиозным, а религия – неизбежно присущей всем историческим эпохам. Фромм переворачивает формулу З. Фрейда, который считал религию коллективным неврозом, и трактует невроз как личную форму религии или, точнее, как регрессию к примитивным формам религии, находящимся в конфликте с официально признанными формами религиозной мысли. Поэтому одной из разновидностей религии Э. Фромм считает невроз.

По Фромму, следует различать авторитарную и гуманистическую религии. Авторитарная религия основывается на идее, согласно которой человек должен повиноваться внешней силе, господствующей над ним. Главная добродетель такой религии – послушание, а главный грех – неповиновение. Повиновение могущественной власти предстает как один из способов, при помощи которого человек избавляется от чувства одиночества и собственной ограниченности. Таким способом подчинения он утрачивает свою независимость и цельность как индивид, но обретает чувство безопасности и защищенности благодаря внушающей страх и благоговение силе, частью которой он как бы становится. Гуманистическая же религия связана с человеком, его способностями, ориентируя индивида на самостоятельность и веру в собственные силы, на реализацию своего потенциала; она утверждает ценность человеческой личности, право человека на счастье и свободу. Религиозное переживание в такого рода религии есть переживание единства со всём сущим, основанное на родственном отношении к миру, осознанном при помощи мысли и любви. Гуманистическая религия развивает способности любви к ближнему и к самому себе и чувство солидарности со всеми живыми существами. Целью человека в такой религии является достижение величайшей силы, а не величайшего бессилия, добродетелью – самореализация, а не покорность.

Различие между авторитарными и гуманистическими религиями приводит Фромма к обозначению особенностей их функционирования. Он выделяет два основных способа их проявления: способ «обладания верой» и способ «бытия в вере». Способ обладания возникает из побуждения выживания. Он сосредоточен на приобретении и наличии частной собственности, а также таких нематериальных ценностей, как собственное «Эго», другие люди, репутация и знание. Поскольку способ обладания основывается на отношениях власти и агрессии, это способствует проявлению жадности, зависти и насилию. Это преобразовывает обладателя, поскольку, если возлагать свое ощущение идентичности на то, что имеешь, в свою очередь сам становишься вещью, одержимый ею. Кроме того, поскольку никакой объект непостоянен, обладание им является преходящим, и, таким образом, в действительности индивид не имеет ничего.

Другой способ – способ «бытия в вере» – сосредоточен не на вещах, а на опыте. Его сложно описать, но чтобы его реализовать, человек должен стать свободным от иллюзий и слепоты, которые являются неотъемлемой частью характерологического обладания, в отличие от «экзистенциального обладания», необходимого для выживания. Фундаментальной характеристикой бытия, согласно Фромму, является свободная и целеустремленная деятельность, которая использует человеческие возможности и оживляет то, что она затрагивает. Способ бытия черпает свою силу в потребности единения с другими, подразумевает самореализацию, рост, самоотверженность, заинтересованность и любовь. Поскольку обе тенденции развития веры, как обладание, так и бытие, присутствуют в каждом индивидууме, ценности и нормы общества определяют, которая из них станет доминирующей.

Вера на основе способа обладания предстает в качестве уверенной формулировки, принятой от некоего авторитета как нечто предельное и истинное. Уверенность, которая отличает способ обладания, происходит не из независимого использования собственного разума, который для этого был дан, но, по-видимому, из непоколебимой власти авторитета. Бог в способе обладания становится идолом, собственным творением личности, которому он приписывает некоторые собственные качества, такие как разум, физическая сила, власть и репутация. Непогрешимость в способе обладания верой, таким образом, является тем, к чему стремится авторитарная религиозность.

Вера же в способе бытия предстает как внутренняя ориентация или отношение. Это не вера в то, что мы имеем, а вера по отношению нас к самим себе, другим людям, к Богу. Эта вера, которая подразумевает уверенность, полученную из нашего собственного субъективного опыта, а не из подчинения догматическому авторитету. В способе бытия вера в Бога ручается за внутренний опыт божественных качеств в нас самих; это – непрерывный, активный процесс самосотворения. В способе бытия в вере можно распознать характеристики гуманистической религиозности. Таким образом, Фромм сомневается в необходимости поиска каких-либо коррелят религиозности. Эти «корреляты» сами по себе есть самая истинная мера религиозной веры человека, а не только внешние проявления набожности.

К задаче переосмысления религиозности человека Фромм добавляет свое понимание радикального гуманизма. Гуманизм – это исключительное преимущество человеческой расы, обеспечивающее способность человечества к развитию собственных возможностей, достижению независимости, внутренней гармонии и согласия в мире.

Гуманистические качества, которые есть в большинстве религиозных традиций, постоянно сталкиваются с авторитарной оппозиционной тенденцией. Например, под христианским фасадом, но в диаметральной оппозиции к нему, возникают «индустриальные» и «кибернетические» религии. Индустриальные сосредоточены на оценке работы, прибыли и власти, кибернетические – на поклонении машинам. Индустриальная религия имела свое основание в авторитарном, одержимом, накопительном социальном характере современного человека, который появился в XIV и оставался доминирующим до конца XIX столетия. Постепенно происходит замена социального характера новым рыночным характером, который рассматривает индивида как предмет потребления, свободно обмениваемый на «рынке индивидуальностей». Люди подобного характерологического типа становятся глубоко отчужденными – от себя, своей деятельности, других людей и природы. В то же время они имеют небольшой личный интерес к философским или религиозным вопросам. Они настолько эмоционально невосприимчивы, что невозможно различить между искренне религиозными людьми и теми, кто из вежливости фальсифицирует религиозную эмоцию, но они религиозны по-своему. Они поклоняются машине и, обслуживая её, воображают, что становятся подобны богу. В действительности они становятся безвольными рабами техники и как сторонники кибернетической религии трансформируются в прихожан богини разрушения.

Для Фромма важен вопрос: есть ли надежда предотвратить катастрофу, создав наиболее соответствующую религиозную перспективу, новый тип религиозности, который адекватен новому и мягкому, продуктивному социальному характеру? Он думает, что с объективной точки зрения есть возможность реализации такой перспективы. Попытки её были в каждом тысячелетии: Будда и Экхарт, Маркс, Швейцер. По Фромму, этих мыслителей объединяют некоторые существенные элементы: их радикальное требование не оставлять ориентацию обладания; их настойчивость на полной независимости; их метафизический скептицизм; их безбожная религиозность и их требование социальной активности в духе заботы и человеческой солидарности.

Выработка нового социального характера, основанного на способе бытия, будет зависеть, согласно Фромму, от преданности лучших умов развитию новой «гуманистической науки о Человеке» и эффективной правительственной системы, основанной на подлинной демократии, что будет содействовать воплощению идеи гуманного и здорового общества. Рыночный характер должен быть заменен продуктивным любящим характером, а кибернетическая религия – новым радикальным гуманистическим духом – «религиозностью» без догм, учреждений, проникающих во все сферы социальной жизни. Подобная религиозность способствует обновленному, более зрелому чувству взаимосвязи с природой и другими людьми, оптимальному развитию человеческих возможностей мыслить, сострадать, любить, реализации присущих человеку потенциалов.

Другим представителем гуманистической психологии, затрагивавшим вопросы психологии религии, являлся Абрахам Маслоу (1908–1970). Правда, у него отсутствует систематический анализ религиозности. Тем не менее его идеи важны для понимания гуманистической интерпретации религии.

Главным в его концепции является вопрос о мотивации. По Маслоу, люди мотивированы для поиска личных целей, и это делает их жизнь значительной и осмысленной. Он описывал человека, как «желающее существо», который редко достигает состояния полного удовлетворения. Полное отсутствие желаний и потребностей, если оно существует, в лучшем случае недолговечно. Если одна потребность удовлетворена, другая всплывает на поверхность и направляет внимание и усилие человека.

Маслоу предположил, что все потребности врожденные и представил свое понимание иерархии потребностей в мотивации человека в порядке их очередности.

Эта схема основывается на правиле, что базовые потребности, расположенные внизу, должны быть удовлетворены для того, чтобы человек почувствовал необходимость перехода к реализации высших потребностей. Удовлетворение потребностей, расположенных внизу иерархии, делает возможным осознание потребностей, расположенных выше в иерархии, и их участие в мотивации деятельности человека. По Маслоу, это является главным принципом, лежащим в основе организации мотивации человека, и чем выше человек может подняться в этой иерархии, тем большую индивидуальность, человеческие качества и психическое здоровье он продемонстрирует.

Основополагающим моментом в этой концепции является то, что потребности никогда не бывают удовлетворены по принципу «все или ничего». Потребности частично совпадают, и человек одновременно может быть мотивирован на двух или более уровнях потребностей. Его средняя оценка удовлетворенности потребностей человека представляет следующую картину (т. е. средний человек удовлетворяет свои потребности так):

· физиологические – 85 %,

· безопасность и защита – 70 %,

· любовь и принадлежность – 50 %,

· самоуважение – 40 %,

· самоактуализация – 10 %[19].

Если потребности более низкого уровня перестанут удовлетворяться, человек вернется на данный уровень и останется там, пока эти потребности не будут в достаточной мере удовлетворены. Религиозная потребность у Маслоу связана с третьим уровнем иерархии потребностей – потребности принадлежности и любви (присоединение и принятие). На этом уровне человек стремится установить отношения привязанности с другими в своей семье или в группе. Так, ребенок хочет жить в атмосфере любви и заботы, в которой все его потребности удовлетворяются и он получает много ласки. Подростки, стремящиеся найти любовь в форме уважения и признания своей независимости и самостоятельности, тянуться к участию в религиозных, музыкальных, спортивных и других сплоченных группах. Молодые люди испытывают потребность в любви в форме сексуальной близости, то есть необычных переживаний с лицом противоположного пола.

Маслоу определил два вида любви у взрослых: дефицитарная (или Д-любовь) и бытийная (или Б-любовь). Первая основана на дефицитарной потребности – это любовь, исходящая из стремления получить то, чего нам не хватает, скажем, самоуважения, секс или общество кого-то, с кем мы не чувствуем себя одинокими. Это эгоистичная любовь, которая берет, а не дает. Б-любовь, наоборот, основана на осознании человеческой ценности другого, без какого-либо желания изменить или использовать его. Эта любовь, по мнению Маслоу, дает возможность человеку расти. В этой любви и проявляется религиозное чувство человека.

Б-любовь соотносится с особыми ценностями, которые резко контрастируют с такими Д-ценностями, как, например, неполноценность. Б-ценности воспринимаются как внешние и абсолютные. Это такие ценности, как цельность, закон, истина, богатство, простота, красота, доброта, совершенство, игривость, самостоятельность. Чтобы хотя бы на мгновение достичь высоты Б-любви, человек должен стать по сути своей богом.

Из двух типов Б-любовь является более глубоко религиозным проявлением и выходит даже за пределы самоактуализации. То, что обычными людьми воспринимается как мимолетные изменения в характере, для самоактуализированного человека является продолжающейся предрасположенностью индивидуальности. Со временем вершинные переживания могут стать менее частыми и менее интенсивными, но их наличие в действительности является чем-то не менее ценным для своего рода ускорения проникновенного и глубокого опыта жизни. Маслоу называет более длительное состояние переживания высоко вершинным переживанием. Высоко вершинное переживание состоит из продолжающегося чувства озарения, восприятия удивительного в обычных вещах. Оно содержит элемент печали, поскольку в являющемся свидетельстве вечности мы глубже осознаем собственную бренность и мимолетность многих вещей. Именно в этом состоит проницательность подобного драгоценного мгновения, именно вершинные и высоко вершинные переживания представляют собой область религиозных традиций.

В современный период появились тенденции, связанные с формированием дихотомий, которые отделили религию от науки, секулярное от профанного. Дихотомия религии предопределена, так как последняя требует вечного поиска обоснования своего основания, и, в то же время, противопоставляет себя всем другим источникам истины. Дихотомия науки вызвана тем, что она отказывается иметь дело с чем-либо, что не видимо и не конкретно. Наука становится явной технологией, опасно изолированной от человеческих идеалов и ценностей. По аналогии раскол между священным и профанным устранил «священное» из области природы и вместо этого связал его со специфическими церемониями, специфическим языком, временем и местом, музыкальными инструментами, пищей. Подобная перспектива разрывает динамическое взаимодействие между фактическим и идеалом, приводя к развитию «маниловского типа религиозности», который не только допускает, но и фактически поддерживает человеческую эксплуатацию и деградацию.

Маслоу в новой гуманистической традиции видит возможность устранения этого противоречия. Озарения, которые есть «внутреннее ядро» религии, следует помещать в область гуманистической науки. Это будет способствовать более глубокому пониманию религиозности. Результатом отделения глубоко личностного религиозного опыта (вершинного переживания) от религиозных традиций и осознание его доступности будет признанием, что атрибуты религии (здания, специализированный персонал, ритуалы, догмы, церемониалы и т. п.) не только вторичны по своему существу, но фактически представляют опасность для внутреннего естественного опыта, и даже могут подавлять его.

Именно вершинные переживания являются объединяющим основанием для людей любого типа убеждений. Спасение вершинного переживания и основных ценностей, связанных с ним, станет, по Маслоу, целью всего образования и, возможно, каждого другого социального института в перспективе. Каждый аспект и нюанс переживания святого может быть принят как объективно существующий и теистом и атеистом, как эмпирический дух и признание того, что наше знание, хотя и обусловлено историческими и культурными факторами, и соотносимо с человеческими возможностями, может приближаться все ближе и ближе к истине, которая не зависит от человека.

Религиозность, по Маслоу, характеризуется и положительными, и отрицательными функциями. Ее интенсивный, личный опыт нужно лелеять и поощрять как аспект самоактуализации. В то же время религия как ортодоксальное кредо и религиозная привычка предстает в качестве обслуживающей защитной функции и связана с более низкими уровнями человеческого благополучия, что мешает росту человеческой личности.

Еще одной из гуманистических трактовок религии является психосинтез итальянского ученого Роберто Ассаджиоли. Он обратил внимание на то, что утрата внутреннего равновесия, ощущение бессмысленности и другие душевные страдания возникают по большей части тогда, когда различные наши внутренние элементы разобщены или вступают в противоречие друг с другом. Он также отметил, что когда они объединяются во все большие и большие целостности, мы испытываем прилив сил, ощущение благополучия и находим в своей жизни больше смысла.

Обнаружив, что процесс этот протекает естественным образом в каждом человеке, но зачастую бывает заблокирован, Ассаджиоли приступил к разработке методов его высвобождения. Первоначально он использовал психоанализ (в начале века Фрейд считал его одним из основных своих последователей в Италии), однако остался недоволен последним и разработал собственную систему, особое направление практической психологии, открытое для всех достижений, сделанных к тому времени в области образования, психотерапии и медицины. Он назвал эту систему психосинтезом.

Психосинтез Ассаджиоли нацелен не просто на улучшение конкретных показателей (на повышение тонуса, усиление концентрации, углубление релаксации и т. д.) или на лечение в смысле избавления от чего-либо. Он нацелен на пробуждение целостности и формирование новой, более широкой структуры отношений в психике человека.

Важность целостного подхода к восприятию себя и мира подчеркивает приводимая притча.

Человеку, который много лет искал Истину, сказали пойти в одну пещеру и разыскать там колодец. «Спроси у колодца, что есть Истина, – посоветовали ему, – и он тебе ее откроет».

Найдя колодец, искатель задал ему этот фундаментальный вопрос. Из глубины пришел ответ: «Иди в деревню и там на перекрестке двух дорог ты найдешь то, что ищешь».

Полный надежд и предвкушений, человек побежал в деревню и обнаружил на перекрестке три, ничем не примечательные, лавки. В одной торговали кусочками металла, в другой – какими-то деревяшками, а в третьей – тонкой проволокой. По-видимому, к Истине все это никакого отношения не имело.

Разочарованный искатель вернулся к колодцу, чтобы потребовать объяснений, но услышал: «Скоро ты это поймешь». Он попробовал возражать, но ответом было лишь эхо его собственных восклицаний. Рассердившись, что его оставили в дураках, – а именно так он тогда подумал, – искатель отправился дальше в поисках Истины. Шли годы, и история с колодцем постепенно забылась, когда одной лунной ночью он услышал звуки ситара. Музыка была прекрасной и исполнялась с великим мастерством и вдохновением.

Глубоко тронутый ею, искатель истины почувствовал, что его влечет к игравшему на ситаре. Он смотрел на пальцы, танцующие по струнам, а затем стал рассматривать сам инструмент. И тут он неожиданно воскликнул от радости: ситар был сделан точно из таких металлических и деревянных деталей, какие он видел однажды в трех лавках, не придав им тогда никакого значения.

Наконец он понял, о чем поведал ему колодец: нам уже дано все, что нам нужно; наша задача – собрать это воедино и использовать по назначению. Воспринимая отдельные фрагменты, мы не видим в них никакого смысла. Но как только фрагменты соединяются в одно целое, появляется новая сущность, природа которой осталась бы для нас скрыта, если бы мы ограничились рассмотрением отдельных фрагментов.

Процесс такого синтеза – повсеместное явление как в мире природы, так и в мире людей: клетки объединяются в организм, из букв складывается слово, звуки музыки образуют мелодию и т. д. Большой эмпирический опыт показывает, что синтез происходит и в человеческой психике и что отсутствие его порождает серьезные проблемы.

В познании человеком реальности Ассаджиоли выделяет три основных направления: движение вглубь себя и осознание сущности воли и чувств; изучение внешних законов существования; и, наконец, стремление узнать как мир внутренний, так и внешний. Познание собственной реальности помогает лучше узнать реальность окружающего мира и наоборот. Особенно способствует совершенствованию познания человеком самого себя и мира религия, которая и предстает в качестве упражнений психосинтетического характера.

Религия демонстрирует наличие двух реальностей, двух миров, где один – реальный, физический мир, в котором живут люди, и второй – фантастический, невидимый – «иной», – мир богов и духов. Такое подразделение лежит в основе всякой религии вообще и, по-видимому, является одной из древнейших идей.

Подобные представления находят свое отражение в карте внутренней реальности личности, представленной Ассаджиоли. Так называемая диаграмма «яйцо» рисует картину человеческой психики в целом как открытую систему. Три горизонтальные части овала есть наше прошлое, настоящее и будущее.

Карта внутреннего мира человека – «яйцо» Ассаджиоли

1. Низшее бессознательное.

2. Среднее бессознательное.

3. Сверхсознание.

4. Поле сознания.

5. Сознательное «Я» (Эго).

6. Высшее «Я».

7. Коллективное бессознательное[20].

Все линии на карте выполнены пунктиром, резкие границы между сознательным и бессознательным отсутствуют, что указывает на отсутствие препятствий для взаимодействия уровней «видимого и невидимого».

1. Низшее бессознательное управляет базовой психологической активностью и эмоциональными комплексами; представляет, главным образом, прошлое нашей психики, присутствующее в ней в форме подавленных комплексов и давно забытых воспоминаний. Низшее бессознательное является начальной или исходной нашей частью. В него входят: простейшие формы психической деятельности, управляющие жизнью тела, его функциями; основные инстинкты и влечения; многочисленные комплексы, несущие сильный эмоциональный заряд; низшие неконтролируемые психические процессы; патологические проявления – фобии, мании, навязчивые идеи и желания. От содержания этой области мы активно защищаемся.

2. Среднее бессознательное (предсознание) – область, где пребывают те наши психологические навыки и состояния, которые могут быть легко перенесены в поле сознания. Здесь находятся психические элементы, свободно проникающие в бодрствующее сознание. Это нейтральная зона или «камера хранения» содержаний, не нужных нам в настоящий момент.

3. Наше эволюционное будущее (сверхсознательное) – еще не познанные нами возможности. Из этой области нам являются высшие формы интуиции и вдохновения. Это источник таких высших чувств, как альтруистическая любовь; источник таланта, а также состояний созерцания, просветления. Это область духовного влечения человека к творчеству, красоте, гармонии. Это источник высших чувств, состояний просветления, высших психологических и парапсихологических функций и духовной энергии. Эта область и является источником религиозного чувства.

Сверхсознание включает то, чего мы можем достичь в процессе развития. Это может остаться просто возможностью, но может стать живой реальностью.

4. Поле сознания или круг осознания, который включает в себя все, что мы осознаем в себе в настоящий момент. Это изменчивые содержания нашего сознания, представляющие непрерывный поток ощущений, образов, мыслей, чувств, желаний, доступных нашему наблюдению, анализу, оценке.

5. Сознательное «Я» – центр нашего сознания, который воспринимает все перечисленные уровни. Оно формируется постепенно в течение всей жизни. Сознательное «Я» не равно полю сознания. Изменчивые содержания сознания – это одно, а центр сознания – «Я» – другое. «Я» – это не то, что отражает сознание. Существующее между ними различие подобно разнице между освещенной зоной экрана и проецируемым на экране изображением. Поэтому «Я» не должно отождествляться со сменяющимися содержаниями сознания.

6. Высшее «Я» пребывает над потоком мыслей и состояниями тела и не подвержено их влиянию. Существуют многочисленные свидетельства мистических переживаний людей – представителей совершенно разных культур, которые переживали себя как нечто большее, чем личность. Это расширенное, надличное самосознание и определяется термином Высшее «Я» – оно представляет собой совокупность возможностей человеческого развития и служит связующим звеном между индивидуальными и всеобщими процессами, выступая источником надличных качеств, присутствующих в высшем бессознательном индивида. Отождествление с высшим (трансперсональным) «Я» – событие достаточно редкое; для одних это – итог многолетней работы над собой, для других – спонтанный необычный опыт (например, клиническая смерть, душевное потрясение). Сохраняя чувство индивидуальности, высшее «Я» живет на уровне всеобщности, где личные взгляды и интересы перекрываются, отступают на задний план, на периферию более широкого целостного видения. Высшее «Я» – это трансформация сознательного «Я» на более высоком уровне. Постижение высшего «Я» – признак духовного совершенства.

7. Наша психика, представляющая открытую систему, не изолирована, ее омывает море, которое Карл Юнг называл «коллективным бессознательным». Коллективное бессознательное есть предпосылка каждой индивидуальной психики, подобно тому, как море есть предпосылка каждой отдельной волны. Оно более похоже на атмосферу, в которой мы живем, чем на что-то, что находится внутри нас. Это просто неизвестное качество мира. Коллективное бессознательное – аналог клеточной мембраны, где осуществляется обмен между органом (реальностью) и клеткой («Я»).

<< | >>
Источник: Ардашкин И.Б. Психология религий: учебное пособие. 2009

Еще по теме Гуманистическая психология религии.:

  1. 15.6 Гуманистическая психология
  2. Гуманистическая психология и астрология
  3. Личностный рост в гуманистической психологии
  4. Личностный рост в гуманистической психологии
  5. Личностный рост в гуманистической психологии
  6. Для психологии религии личность верующего человека лучше оценивать через те психологические функции, которые несет для него религия.
  7. Тема № 15. Экзистенциальная и гуманистическая психология
  8. Экзистенциальная психология религии.
  9. Тема. Психология религии как наука.
  10. Становление психологии религии как науки.