<<
>>

Экзистенциальная психология религии.

Экзистенциальный подход придерживается той точки зрения, что наука должна соответствовать предмету, который ей приходится изучать, в случае экзистенциального подхода – это человеческое бытие. В плане экзистенциальной психологии религии – это человеческое бытие религии.

Но чтобы представить специфику экзистенциального понимания предмета психологии религии, следует обозначить основы экзистенциальной психологии и психотерапии.

Одним из ярких представителей экзистенциальной психологии религии (особенно в ее психотерапевтической фукции) является Р. Мэй. Особенности его экзистенциальной психологии и психотерапии лучше выразить через пример работы терапевта-экзистенциалиста с человеком (клиентом, пациентом). Допустим, что перед терапевтом сидит реально существующая личность. Для начала следует определиться: каковы сущностные характеристики этого пациента как существующей личности, составляющие данную самость как таковую? Экзистенциальная психология предлагает шесть основных характеристик, которые представляют собой принципы психотерапии.

Первый принцип заключается в том, что любой существующий человек, защищает центр своей личности. Поэтому всякие нападки на этот центр будут покушениями на само ее существование. Это характерно для всех живых существ, в том числе для животных и растений. Благодаря пониманию сути первого принципа у терапевта есть основа для оценки болезни и здоровья, невроза и душевного равновесия. Невроз не следует рассматривать как отклонение от наших теоретических представлений о том, каким должен быть человек. Разве невроз не является методом, который человек использует для того, чтобы сохранить свой центр, свое существование? Симптомы невроза служат способом сужения границ мира для того, чтобы защитить центр существования от угрозы проникновения окружающего мира.

Второй принцип состоит в том, что каждый существующий человек обладает чертами самоутверждения, которые необходимы ему для того, чтобы сохранять свой центр. Это утверждение собственного человеческого бытия называется «мужество». Акцент на «мужестве быть» очень важен, неоспорим и продуктивен в области психотерапии. Пауль Тиллих, к примеру, настаивает, что человеку бытие не дано автоматически, как растению или животному, но зависит от индивидуального мужества, а без него человек перестает быть. Это делает мужество само по себе необходимым онтологическим качеством. Терапевт должен придавать огромное значение тем выражениям пациента, которые имеют отношение к воле, принятию решения, выбору. Он никогда не может оставлять без внимания такие проявления пациента, как «может быть, я могу», «возможно, я могу попытаться», и стремится дать ему понять, что услышал его. Это только половина истины – сказать, что воля есть продукт желания; поскольку желание никогда не проявляется в полную силу без воли.

Отсюда, по Мэю, третий принцип: у каждого живого человека имеется необходимость и возможность выходить из своего центра для того, чтобы взаимодействовать с другими людьми. Это всегда связано с риском; если выйти из себя слишком далеко, можно потерять свой центр, свое ощущение себя собой – феномен, который нередко наблюдается в биологическом мире. Если невротик отказывается выходить за пределы себя, боится потерять собственный центр и становится ригидным, то он замыкается в себе и живет в ограниченном пространстве, оберегая себя от внешнего влияния, то его рост и развитие блокируются.

Во времена Фрейда подобный стереотип невротического подавления и торможения связывался с обычными невротическими проявлениями. В наше время, когда распространена конформность, наиболее частыми невротическими реакциями оказываются такие, как, например, рассеивание собственного «Я» в процессе объединения и отождествления с другими до тех пор, пока собственное бытие не опустеет.

Четвертый принцип: сознавание (постоянное пребывание в состоянии концентрации, «бдение») есть субъективная сторона центрированности. Этот вид сознания присутствует и в других формах жизни, не только у человека; особенно легко это обнаружить у животных. Например, тюлень в естественной среде поворачивает голову каждые десять секунд, даже когда спит, обозревая горизонт, чтобы эскимосские охотники со своими луками и отравленными стрелами не могли подкрасться незамеченными. Это сознавание опасностей, которое есть у животных, ученые называют бдительностью и определяют ее как примитивный аналог у животных того, что у человека становится тревожностью.

В целом первые четыре принципа характеризуют общность индивида и всех других людей; выражают биологические уровни, в которых проявляет себя любой человек.

Однако пятый принцип уже относится к индивидуальным человеческим характеристикам: самосознанию. Собственно человеческой формой сознания является самосознание. Следует различать сознавание (awareness) и сознание (consiousness). Сознавание (awareness) для нас ассоциируется с бдительностью. Это поддерживается происхождением термина «сознавать» (aware). Оно произошло от англосаксонского gewaer, waer, – «бдеть», быть начеку относительно окружающих опасностей и угроз. Они являются однокоренными к словам «остерегаться» и «осмотрительный» (beware, wary). Именно сознавание (awareness) является тем, что в индивидуальной невротической реакции развивается в ощущение угрозы.

Сознание представляет иной уровень человеческой психики, представляет собой способность знать себя как индивида, которому угрожают, переживание себя как субъекта, которого окружает мир. Сознание, если использовать терминологию символического интеракционизма Курта Гольдштейна, – это способность человека выходить за границы данной конкретной ситуации, жить в терминах возможного; оно также лежит в основе человеческой способности использовать абстракции и универсалии, обладать языком и символами. Эта способность к сознанию лежит в основе целого ряда возможностей, которые есть у человека по отношению к его миру, и составляет основу психологической свободы[21].

Шестой принцип – тревога человека (личности). Тревога – это состояние человеческого бытия. Борьба с ней может разрушить человеческое бытие. Это состояние бытия в конфликте с небытием, конфликт, которому Фрейд дал мифологическое описание в полезном и важном символе инстинкта смерти. С одной стороны, эта борьба всегда направлена против чего-либо вне человека; но гораздо более зловещим и значимым для психотерапии является внутренняя сторона борьбы, точнее конфликт внутри личности, поскольку она стоит перед выбором, надо ли это вообще и насколько далеко она может зайти в противостоянии собственному бытию и собственным возможностям. Противостояние самому себе, которое включено в процесс принятия самосознания, может быть каким угодно, но оно не бывает простым: оно включает в себя такие элементы, как, например, принятие ненависти к своему прошлому.

Для Мэя эти специфические моменты, которые легко понятны сами по себе, должны быть восприняты в свете того факта, что сознание само по себе всегда подразумевает возможность для человека противостоять своей сущности, отрицать свою сущность. Трагическая природа человеческого опыта проявляется в том факте, что сознание само по себе дает возможность и искушение в любое мгновение убить себя. Тот факт, что экзистенциальная психотерапия ставит серьезные акценты на трагических аспектах жизни, вовсе не означает ее пессимистичность. Наоборот, трагедия является переживанием катарсиса, что известно еще со времен Аристотеля. Трагедия неотделимо связана с человеческим достоинством и величием, является важнейшим фактором в момент инсайта человеческого бытия. Анализ характеристик существующего бытия, онтологические характеристики могут дать нам структурную базу для психотерапии. Они также могут дать нам основу науки о человеке, которая не будет разрывать на куски человеческое единство в процессе изучения.

Религия как раз и выступает таким активатором человеческого бытия, через который и происходит собственно терапевтическое действие сознания и самосознания человеком своего бытия. Ее природа связана в умении человека проявлять не столько сознавание своего существования, сколько в необходимости проявлять свое сознание в его экзистенциальной функции, в умении отрицать себя, свое бытие с целью его же поиска.

В экзистенциальной психологии религии сложился еще один терапевтический подход, известный как логотерапия. Автор этого подхода В. Франкл. Логотерапия включает в себя элементы динамических направлений в психологии: экзистенциализм и бихевиоризм, и также европейский феноменологический подход к религиозности. Феноменология позволяет нам четко сформулировать «предрефлексивное онтологическое самопонимание», которым обладают все люди. Такое понимание носит интуитивный характер и состоит из двух аспектов: непосредственно предлогического понимания человеческого существования и предморального понимания значения или совести. Задача же логотерапии заключается в том, чтобы перевести феноменологически выявленную «мудрость сердца» на более простой язык, сделать ее доступной обычным людям.

По Франклу, обычное человеческое существование всегда направлено не на себя, а на окружающих людей и предметы. Специально выбирая позицию самопревосходства, люди стремятся найти некие смысл и цель, которые являются значимыми для ощущения собственного совершенства и счастья. Ориентиром в этом поиске является совесть, которая предстает как непреодолимое начало. Феноменологический и экзистенциальный анализ направляет человека от просто психологического измерения к неосознаваемому логосу, «ноологическому измерению». И в этом измерении находится неосознаваемая природа религиозности, характерная для всех людей. Поэтому природа религиозности связана со стремлением человека к трансцендентальности, которое также носит неосознаваемый характер, чьим наиболее понятным выражением выступает «Бог».

Неосознанность собственной религиозности (особенно в ее первичном проявлении) порождает чувство пустоты, бессмысленности, тщетности, становится все более и более очевидной. Подобный «экзистенциальный вакуум» проявляется во всем мире в виде депрессий, самоубийств, алкоголизма, наркомании, в разрушительной агрессии. Только интеграция всех трех аспектов человека (телесного, духовного и религиозного) может стать спасением для личности и общества. Поэтому основная задача логотерапевта связана с напоминанием пациенту о его личном духовном ядре.

Франкл, характеризуя религию как поиск окончательного смысла, полагает, что религиозность, чтобы быть подлинной, должна быть непосредственной и личной. Принуждение или командование здесь невозможно.

В период, когда ослабевает влияние традиций и ценностей, важнейшим принципом становится нахождение общего смысла, «понимание общих задач». Здесь уже веры в одного Бога недостаточно, требуется понимание единства человечества, необходима единая экзистенциальная основа. Гуманисты достаточно высоко оценивают человеческие возможности, оценивают его как существо положительное и созидательное, придают религиозности одну из главных ролей в динамике процесса самореализации.

Но, по мнению Франкла, лишь часть форм религиозности способствует реализации человеческого потенциала, поэтому представители экзистенциальной традиции сосредотачиваются на задаче различения типов религиозности. Сам Франкл полагает, что не стоит выделять типы религиозности, но выводит свое видение подлинной религиозности. Главным является то, что религиозность должна возникать изнутри, она должна быть свободной от догм, чтобы быть источником целей и смыслов человеческой жизни.

Религия должна помочь человеку, с одной стороны, обрести высший смысл и цель самопознания и самосуществования, а с другой стороны, сделать их понятными и доступными человеку. Задача религии в ее терапевтической направленности к человеку – найти самого себя, свою личность. Франкл стремится выявить основные характеристики личности, чтобы легче было идентифицировать человеку то, что представляет в нем его личность. В связи с этим он выделяет 10 основных характеристик личности[22].

1. Личность есть индивидуум, личность есть нечто неделимое – ее нельзя разделить или расщепить, так как она представляет собой единое целое.

2. Личность не только неделима, но и неслагаема; т. е. ее не только нельзя разложить на части, но нельзя и синтезировать из отдельных частей – поскольку она представляет собой не только единство, но и целостность. Поэтому личность не может стать выше в структурах более высокого порядка – например, в массе, в классе или в расе: все эти «единства», или «целостности», более высокого, чем личность, порядка, носят не личностный, а в высшей степени псевдоличностный характер.

3. Каждая отдельная личность есть нечто абсолютно новое. С каждым человеком, который приходит в мир, в бытие, в действительность входит нечто абсолютно новое; ведь духовная экзистенция непередаваема, ребенок не наследует ее от родителей. Наследуется лишь строительный материал – но не строитель.

4. Личность духовна. Следовательно, духовную личность эвристично противопоставить психофизическому организму. Организм есть совокупность органов, иначе говоря, инструментов. Функция организма носит инструментальный характер, а также экспрессивный: личности нужен ее организм, чтобы иметь возможность действовать и выражать себя. Являясь в этом смысле инструментом, организм есть средство для достижения цели и как таковой имеет практическую полезность. Понятию полезности противостоит понятие достоинства; достоинством же обладает только личность, причем независимо от какой бы то ни было витальной или социальной полезности.

5. Личность экзистенциальна; это означает, что она нефактична, не принадлежит фактическому. Как сказал в свое время К. Ясперс, человеческое бытие – это бытие «решающее»: человек всегда решает, чем он будет в следующее мгновение. И как решающее бытие оно является абсолютной противоположностью тому, что понимается в психоанализе под бытием человека (влекомое бытие). В своей глубинной основе человеческое бытие есть бытие ответственное. Это означает нечто большее, чем просто свободное бытие: в ответственности содержится еще и «зачем» человеческой свободы – то, ради чего человек свободен, за что или против чего он принимает решение. Личность в экзистенциальном анализе, выступая в качестве противоположного начала по сравнению с психоанализом, понимается как начало, ориентированное на смысл. Она стремится не к наслаждению, а к ценностям.

6. Личность соотносится с «Я», а не с «Оно»; она не находится под диктатом «Оно» – диктатом, который у Фрейда означал, что «Я» не является хозяином в собственном доме. Личность также неосознаваема, поскольку духовность в своих истоках, откуда последняя берет начало, обязательно неосознаваема. В своей основе дух не поддается рефлексии и является чисто бессознательной инстанцией. Поэтому важно различать инстинктивное бессознательное, с которым одним имеет дело психоанализ, и духовное бессознательное. Духовная бессознательность – это прежде всего бессознательная вера, бессознательная религиозность, это даже нередко вытесняемая связь человека с запредельным. Религиозность связана с «Я», либо ее нет совсем.

7. Личность как результат не только есть единство и целостность (как об этом говорится в тезисах 1 и 2), она формирует эти единство и целостность, она создает телесно-душевно-духовное единство и целостность, которой и является человек. Это единство и целостность создается, основывается и обеспечивается только личностью – только личность его выстраивает, держит на себе и гарантирует.

8. Личность динамична. Ее динамизм заключается в том, что она постоянно стремиться существовать, «экзистировать», выходить за свои пределы и вступать в отношения с самим собой. Вступление в отношения с самим собой для человека важно постольку, поскольку он как духовная личность относится к себе как к психофизическому организму. Это самодистанцирование от себя как психофизического организма конституирует его духовную личность.

9. Животное не является личностью по той причине, что оно не в состоянии подняться над самим собой и отнестись к себе самому. У животного поэтому нет мира как коррелята личности, а есть лишь среда. Если мы попытаемся перенести отношение «животное – человек» или «среда – мир», то придем к «сверхмиру». Человек может постичь сверхмир не больше, чем животное из своей среды может понять более широкий человеческий мир. Он, однако, может уловить его в предчувствии – в вере. Прирученному животному неведома цель, для которой человек его запрягает. Откуда же тогда человек может знать сверхсмысл мира как целого? На этот вопрос помогает ответить десятая характеристика личности.

10. Постижение личности самой себя происходит через трансцендентное. Ведь человек является человеком лишь в той мере, в которой он понимает себя через трансцендентное – он личность лишь в той мере, в какой он из личности исходит, отзываясь на зов трансцендентного и наполняясь им. Этот зов трансцендентного он слышит и в голосе совести.

Религия для логотерапии может быть представлена только лишь в качестве предмета, но никак не основания. Логотерапия должна действовать по эту сторону веры в откровение и отвечать на вопрос о смысле по эту сторону развилки теистического и атеистического мировоззрений. И если она понимает феномен веры не как веру в Бога, а как более широкую веру в смысл, то она имеет полное право затрагивать феномен веры и заниматься им. Смысл выступает тем жизненным основанием, за которое мы не можем выйти, которое мы должны принять. А принять мы его должны потому, что не можем спрашивать дальше, ибо попытка ответить на вопрос о смысле бытия всегда предполагает бытие смысла.

В результате можно сделать вывод, что человеческая вера в смысл является трансцендентальной категорией. Еще у Канта говорилось, что некоторым образом бессмысленно задавать вопрос о категориях пространства и времени, поскольку у нас нет возможности мыслить, а следовательно, и задавать вопрос, не предполагая существования времени и пространства. По аналогии и человеческое бытие всегда есть бытие, направляемое смыслом, даже если самому человеку об этом неведомо. Оно всегда есть определенное предзнание смысла, его предчувствие. Даже самоубийца верит в смысл, если не в смысл жизни, ее продолжения, то в смысл смерти. Если бы он действительно не верил ни в какой смысл, абсолютно ни в какой – он не смог бы элементарно пошевелить и пальцем и тем самым прекратить свою жизнь.

Задача логотерапии заключается в направлении человека к смыслу, в умении открывать этот смысл. Хочет человек или нет, признает он это или нет, но пока он дышит, всегда верит в смысл.

К представителям гуманистической психологии религии следует еще отнести Л. Бинсвангера, М. Босса.

«Психология самости» о психологии религии. Наиболее известным представителем этого направления является Эрик Эриксон (1902–1994). Он – самый читаемый в США психоаналитик ХХ века, ученик Фрейда и его дочери Анны Фрейд. Эриксон создал новую теорию на основе учения Фрейда о фазах психосексуального развития. В отличие от Фрейда Эриксон свою теорию конструирует как теорию психосоциального развития, которая включает восемь стадий развития «Я». В рамках каждой стадии прорабатываются и уточняются ориентиры по отношению к себе и к внешней среде.

Важную роль в этой теории психосоциального развития личности играет и религия, которую Эриксон связывает с определенной стадией развития и становления человека, где последняя выполняет роль контекстуального плана. Эриксон отмечал, что изучение религии как определяющего фактора становления личностной индивидуальности является такой же важной задачей второй половины ХХ века, какой было изучение сексуальности во времена З. Фрейда, в конце ХIХ века.

Основное отличие теории Эриксона от теории Фрейда заключается в том, что, во-первых, его восемь стадий не ограничиваются только детством, а включают развитие и трансформацию личности в течение всей жизни (от рождения и до глубокой старости). Ведь для взрослого и зрелого возраста характерны свои кризисы, в ходе которых решаются соответствующие им задачи. А, во-вторых, для Эриксона рассмотрение личности должно происходить не изолированно, а во взаимодействии со средой, обществом, в процессе социализации. Он рассматривает трансформацию личности и процесс взросления не только с точки зрения развития сексуальности, но и с точки зрения развития человека как общественного существа, учитывая и психологические и социальные моменты.

Для Эриксона вопрос изучения возрастных кризисов один из ключевых, поскольку он постоянно подчеркивает, что жизнь представляет собой смену всех ее аспектов и что успешное решение проблем на одной стадии еще не гарантирует человеку того, что не возникнут новые проблемы на других этапах жизни или что появятся новые решения для уже решенных проблем. Последовательность стадий развития личности оставляет пространство для вариаций в темпе и интенсивности.

Человек же, научившись выбирать, учится устанавливать равновесие между крайностями, которые предлагает каждый возрастной кризис. В частности, на первой стадии человеку не только нужно научиться доверять миру (внешнему и внутреннему), но и научиться отделять ситуации, где необходимо проявить недоверчивость, осторожность, от тех, где можно довериться людям, ходу событий, себе самому[23].

По Эриксону, перед человеком следует выделить восемь основных задач, которые он будет решать и решает в течение своей жизни. Они встречаются на всех возрастных этапах в течение всей жизни. Одна из этих задач актуализируется с очередным возрастным кризисом. При ее положительном решении человек, научившись справляться с подобного рода проблемами, дальше чувствует себя в похожих ситуациях более уверенно. Но если результат отрицательный, то он чувствует себя как школьник, не умеющий решать задачи данного типа.

Однако ситуация не выглядит необратимой, так как учиться никогда не поздно, но она осложняется тем, что время, отведенное на решение данной проблемы, упущено. Новые возрастные кризисы выводят на первый план новые проблемы, каждый возрастной этап подбрасывает свои задачи. А на старые, привычные, часто не хватает ни сил, ни времени, ни желания. Они остаются в виде отрицательного опыта, опыта поражений. Как говорится, за человеком тянется «хвост проблем».

Эриксона интересует соответствие между стадиями взросления и проблемами, которые человек, не решив на определенной стадии, потом так и тянет за собой всю жизнь. Для более системного рассмотрения этого вопроса он конструирует классификацию стадий психосоциального развития и характер проблем им соответствующий. Обратимся к периодизации Эриксона.

<< | >>
Источник: Ардашкин И.Б. Психология религий: учебное пособие. 2009

Еще по теме Экзистенциальная психология религии.:

  1. Тихонравов Ю.В.. Экзистенциальная психология.1998, 1998
  2. 15.4 Основные понятия и принципы экзистенциальной психологии
  3. Для психологии религии личность верующего человека лучше оценивать через те психологические функции, которые несет для него религия.
  4. Экзистенциальная психология традиции
  5. Чему противостоит экзистенциальная психология в других психологических системах и с чем она не согласна?
  6. Тема № 15. Экзистенциальная и гуманистическая психология
  7. Базовая конструкция экзистенциальной психологии:
  8. ВВЕДЕНИЕ. Истоки экзистенциальной психологии
  9. Экзистенциальная психология представляет собой своеобразный итог развития европейской мысли последних двух столетий
  10. Тема. Психология религии как наука.
  11. Гуманистическая психология религии.
  12. Становление психологии религии как науки.
  13. Аринин, Е. И.. Психология религии.2005, 2005