Проблема терминологии.

В теориях смеха, предложенных наукой, как нетрудно убедиться, не наблюдается единства взглядов на предмет исследования. Это касается и употребления терминов, свя­занных со сферой смешного. Таким образом, для более четкого опре­деления общего смыслового поля явлений, которые будут анализиро­ваться в работе, необходимо рассмотреть проблемы взаимосвязи раз­личных типов смеха и традиций их наименований.

Разделение смеха на два основных типа встречается уже в лекси­коне примитивных культур. Клод Леви-Стросс в «Мифологиках» утверждает, что южно-американские индейцы племени бороро «разли­чают два типа смеха: смех, который возникает от простого щекотания, носящего физический либо духовный характер, и торжествующий смех как культурное изобретение»² . Схожим образом Аристофан противо­поставлял свои комедии балаганному «мегарскому фарсу», где танцуют неприличные танцы, насмехаются над плешивыми и бьют друг друга палками, чтобы «скрыть тупость своих острот»³ . Цицерон также выво­дил грубые и вульгарные шутки из сферы рассмотрения эстетики и риторики.

¹ См.: Рат-Вег И. Комедия книги. М., 1982. С. 48 – 49.

² Леви-Стросс К. Мифологики: В 2 т. Т. 1. Сырое и приготовленное. М., 2000. С. 130.

³ См.: Аристофан. Комедии. Фрагменты. М., 2000. С. 174.

6 2

Конкретные критерии, согласно которым сфера смешного разде­ляется на две части, были различны: радость и торжество у бороро, целенаправленность и бесцельность у Аристофана, наличие или от­сутствие вкуса у Цицерона. Тем не менее можно достаточно опреде­ленно выявить общий критерий разделения: это оппозиция природа — культура. Смех, тесно связанный с биологической природой чело­века (вульгарной и беспричинной телесной радостью, обжорством, пьянством, распутством), противостоял смеху культурному (цивили­зованному, целенаправленному, отточенному и разумному).

Для адекватного определения и исследования различных типов смеха дихотомию природного и культурного необходимо было терми­нологически оформить. Первую попытку терминологического разде­ления типов смеха предпринял Цицерон, предложивший называть утон­ченные, изящные шутки, противостоящие грубому деревенскому юмо­ру, словом facetiae; тем не менее в теориях смеха этот термин (в дан­ном значении) не закрепился. Более удачной была судьба термина «комическое», смысловое поле которого окончательно оформилось в немецких эстетиках ХIХ века.

Понятие комического (от греч. ксоцсобкх, лат. comoedia) было введе­но в эстетику как необходимый логический коррелят категории траги­ческого и прошло определенную эволюцию в своем понимании. Как и большинство терминов, имеющих классическую греко-латинскую эти­мологию и, следовательно, вызывающих более «возвышенные» и нау­кообразные ассоциации, чем общеупотребительное понятие «смех», (нем. Lachen, англ. laughter) «комическое» начало пониматься как специфический, «высокий» тип смешного и как термин, принадлежа­щий преимущественно научной сфере.

Под понятие комического подводились прежде всего те виды смеха, которые можно было непротиворечиво описать при помощи стро­гих эстетических категорий, чей непререкаемый смысловой центр — которых являлась категория прекрасного.

Несколько иное толкование смешного и комического предлагает французская традиция. Эли Обуэ, например, понимает под элементар­но-смешным нечто естественное и непреднамеренное — глупость, не­ловкость, неуклюжесть. В комическом, напротив, всегда присутствует определенное намерение, цель, оправдание¹. Разделение комического

¹См.: Aubouin E. Technique et psychologie du comique. Marseilles, 1948. P. 12 — 13.

63

проходит, таким образом, по линии бессознательное — сознательное, бесцельное — целенаправленное, что также можно считать специфи­ческой разновидностью дихотомии природа—культура.

В отечественной традиции под влиянием идей Гегеля и Маркса складывается точка зрения, согласно которой комическое отличается от элементарно-смешного прежде всего своей социально-критиче­ской направленностью. Социально-критические моменты комическо­го подчеркивают В. Г. Белинский и Н. Г. Чернышевский. Опираясь на эту традицию, Юрий Борев делает следующий вывод: «Смешное шире комического. Комическое — прекрасная сестра смешного. Ко­мическое порождает социально окрашенный, значимый, одухотворен­ный эстетическими идеалами, „светлый, высокий“ смех, отрицающий одни человеческие качества и общественные явления и утверждаю­щий другие»¹ . За пределами комического при этом традиционно остаются такие явления, как фарс, шутовство, клоунада, комизм поло­жений и пр., а явное предпочтение отдается общественно-критиче­ским, то есть сатирическим жанрам. В некоторых исследованиях (Я. Е. Эльсберг, Д. П. Николаев) комическое практически отожде­ствляется с сатирой.

Иная традиция в теории смеха связана с работами М. М. Бахти­на. В книге «Творчество Франсуа Рабле и народная культура средне­вековья и Ренессанса» Бахтин практически реабилитирует груботе-лесные формы смеха, показывая внутреннюю логику их развития и социальную значимость народных карнавальных форм. Следует так­же отметить работы Ольги Фрейденберг и Владимира Проппа, обна­руживших глубокую символическую наполненность примитивного ар­хаического смеха.

За счет введения карнавального, архаичного, фарсового видов смеха область комического значительно расширилась и практически сли­лась со всей сферой смешного. За ее пределами оказались только заведомо физиологические реакции, связанные со смехом (смех от «веселящего газа», щекотки и др.). Ввиду этого ряд авторов (В. Я. Пропп, А. В. Дмитриев и др.) принципиально не различают смешное и комическое, употребляя данные термины как синонимы. Достаточно показательным является и то, что в энциклопедии фило­софии 2001 года в отличие от предыдущих изданий подобного ха­рактера отсутствует статья «Комическое», но имеется статья «Смех»² . Многие теоретики, например В. Я. Пропп, полагают, что рассмотрение только комического неоправданно сужает область теоретических ис­следований. В целом это действительно так, но введение категории комического также несколько расширяет область исследования: име­ются отдельные сферы, где оно выходит за пределы смешного. Так, например, Стендаль после посещения комедии Мольера отмечает:

¹ Борев Ю. Б. Комическое. М., 1970. С. 10.

² См.: Энциклопедия философии. М., 2001. С. 953.

64

«В продолжении всего „Тартюфа“ смеялись только дважды, не боль­ше, и то слегка. Часто аплодировали силе сатиры или намекам»¹. Сатира и намеки (аллегории, аллюзии) могут в целом соответство­вать сущности комического, но не обязательно вызывают смех. Пока­зательны в этом отношении русская демократическая сатира, произве­дения М. Е. Салтыкова-Щедрина, В. В. Маяковского. То же можно сказать о ряде острот О. Уайльда или Б. Шоу, технически безупреч­ных каламбурах и т. д. Наконец, ряд шуток, вызывавших смех в дру­гих исторических условиях (например, анекдоты о партии и комму­низме в период существования СССР) теперь могут не вызвать даже улыбки; тем не менее формально они — четкое проявление комиче­ского. Выведение всех этих форм «несмешного», предельно редуци­рованного комического из сферы рассмотрения чрезвычайно бы обед­нило исследования.

Области смешного и комического имеют общий смысловой фон, но различаются в некоторых частностях. Смешное и комическое, та­ким образом, можно представить как два почти совмещенных друг с другом логических круга. Достаточно узкая область смешного, выхо­дящая за пределы комического, включает в себя смех как чисто физи­ологическое явление, например «беспричинный смех», смех от щекот­ки, употребления алкоголя и наркотиков, истерический смех. Область комического, выходящая за пределы смешного, включает в себя явле­ния, соответствующие структуре комического, но не вызывающие яв­ной смеховой реакции. Сюда можно отнести резкую обличительную сатиру, намеки, некоторые остроты, исторически обусловленное коми­ческое. В двух оговоренных случаях можно вести речь только о смеш­ном или только о комическом. Однако в большинстве ситуаций сферы комического и смешного совпадают и тогда допустимо использовать понятия «смешное» и «комическое» как синонимы.

Необходимо также сказать о некоторых других понятиях, тесно связанных с общей сферой смешного. М. М. Бахтин принципиально не разделяет области смешного и комического, объединяя их в поня­тии «смеховой»². В настоящее время, как показывает имеющаяся ли­тература, этот термин стал широкоупотребительным и применяется для обозначения всего спектра проявлений смеха вне зависимости от критических, эстетических, или каких-либо других ограничивающих факторов (хотя чаще всего он используется как определение культу­ры).

Достаточно распространено в теории смеха понятие «юмор». В современных исследованиях оно имеет два значения. В узком смысле это один из видов комического, который обычно характеризуется со­чувственным отношением к объекту насмешки. В широком значении

¹ Стендаль. Собр. соч.: В 15 т. М., 1959. Т. 7. С. 23.

² У В. Даля «смеховой» понимается как «пустяковый, не стоящий внимания». В генерализирующем значении М. М. Бахтина понятие «смеховой» становится своеоб­ разным неологизмом.

6 5

под юмором понимают способность человека или социальной группы воспринимать комическое во всем его разнообразии. В последнем случае мы можем говорить о национальном, профессиональном юмо­ре, о чувстве юмора, которое присуще тому или иному человеку. Как правило, употребление в тексте широкого или узкого понимания юмо­ра специально не оговаривается и свободно выводится из контекста.

В несколько ином, отличном значении употребляется понятие «ко­мизм». Обычно под ним понимают объективную способность явлений и ситуаций вызывать смех. Преимущественно в таком значении рас­сматривает комизм В. Я. Пропп в работе «Проблемы комизма и сме­ха». Таким образом, юмор и комизм можно определить как две сторо­ны комического: субъективную и объективную, на основе взаимоотно­шений которых и возникает смех.

Завершая обзор общих категорий, связанных со смехом, можно дать их краткие итоговые дефиниции. Смешное — категория, обозна­чающая свойства и отношения событий и ситуаций, вызывающих смех. Комическое — категория, обозначающая культурно оформленное, со­циально и эстетически значимое смешное, включая редуцированные его формы (сатиру, остроумие и пр.). Смеховое — общая категория, объединяющая разнородные проявления смешного и комического. Юмор (в широком смысле) — способность человека или социальной группы воспринимать комическое во всем его многообразии. Ко­мизм — объективная способность явлений и ситуаций вызывать смех.

Предложенные определения важны для выявления смыслового поля общих понятий и категорий, связанных со смехом, но сами по себе ничего или чрезвычайно мало значат без определения собственно сме­ха. Как представляется, наиболее наглядно сущность смеха проявля­ется в движении исследования «от противного», от значимости отсут­ствия смешного, следовательно, попытку определения смеха следует начать с выявления его антитезы.