Терминология теориидоговорного права

Терминология составляет основу всякой правовой теории. Без четких терминов крайне затруднительно разграничить понятия и избежать вредного для научной ясности дублирования.

Большую часть терминов договорного права глоссаторы, разумеется позаимствовали в Дигестах, возродив тем самым их использование после длительного периода забвения в «темные века» раннего Средневековья.

Схематично глоссаторскую терминологию договорного права можно разделить на три группы: 1) соответствующая тексту источника, 2) дополняющая текст источника, 3) выражающая новые концепции. К первой группе относятся пакт, контракт, названия отдельных пактов и контрактов, дополнительное соглашение и так далее. Ко второй группе можно отнести голый пакт (как специальный термин, а не описание), поименованный и безымянный контракт, явно выраженный и подразумеваемый пакт, кауза контракта и другие. К третьей - словосочетания «сила пакта», «одеяние пакта», равно как и наименования конкретных одеяний («вмешательством вещи», «по связи с основным контрактом», «с помощью закона» и др.), различные характеристики содержания договора, вроде «интерес/ убытки вокруг вещи» и «помимо вещи», «определенность» договорного обязательства, «природа контракта», «конечная причина», «производящая причина»,

Соотношение между основными юридическими актами, с точки зрения глоссаторов, установить не проще, чем в высказываниях самих римских юристов. На роль самого общего термина претендовали пакт или конвенция. В пользу конвенции говорило то, что римский юрист Педий назвал это слово «наиболее общим», относящимся ко всем сделкам (D. 2.14.1.3). Однако глоссаторы склонялись к тому, чтобы общим термином своей договорной теории сделать термин «пакт», разновидностями которого они считали различные контракты (см. далее).

В целом глоссаторы уделяли повышенное внимание терминологии, поскольку именно уточненные или новые термины закрепляли результаты их усилий по упорядочению понятий договорного права с помощью логической операции деления понятий. Излюбленный прием первых болонских профессоров - многоступенчатое деление рода на виды, вида на подвиды и разновидности - стимулировал их изобретать новые и новые обозначения для обнаруженных в источнике видов (групп) пактов и контрактов, убытков, исков и так далее. В частности, формально-логическое деление пактов побудило глоссаторов изобрести для группы «голых пактов» пару - «одетые пакты», несмотря на то что в первоисточнике нет намека на такой термин. Аналогичным образом появилась пара «безымянные контракты» - «поименованные контракты». Правила формальной логики пользовались в средневековом научном мире не меньшим уважением, чем авторитетный текст, и позволяли

ученым той эпохи читать авторитетный текст между строк, якобы не нарушая его подлинный смысл.

Любопытная особенность терминологии глоссаторов и всего языка их комментариев - использование образных сравнений, одушевление правовых явлений. Глоссаторы серьезно рассуждали о «корнях» обязательства, о материнском отношении обязательства к иску, о «силах пактов», об их «одеянии». Правовой спор об исполнении договора болонские профессора описывали как поединок, один из участников которого держал в руке меч (истец), а другой (ответчик) защищался с помощью процессуального возражения, эксцепции.

Приведем один из наиболее ярких примеров одушевления правовых явлений. Французский правовед XIII в. Жак де Ревиньи в комментариях к Кодексу пересказывает приписываемое Ацо образное антропоморфное описание процесса заключения дополнительного пакта, обязательная сила которого зависела от связи с содержанием основного контракта и временным промежутком между ними:

«... он рождается голым и открывает глаза и смотрит по сторонам.... одетый контракт спешит к нему и одевает своим одеянием подобно тому, как нагой человек стремится к одетому, чтобы накрыться его одеждами». (Комментарий к C. 2.3.13). Одного такого описания достаточно, чтобы понять осознанный выбор таких терминов, как «одеяние пакта» и «голый пакт».

4.3.