Платон

. Ученик и популяризатор идей Сократа, классический философ античности Платон (427 — 347 гг. до н. э.) в ряде работ также предпринимает попытку выяснить сущность смешного. Смех, по его мнению, является достаточно важным объектом исследования: «В самом деле, без смешного нельзя познать серьезного; и вооб­ще противоположное познается с помощью противоположного, если только человек хочет быть разумным»².

Причину смеха, по мнению философа, следует искать в самооценке людей. Так, один, — пишет он в диалоге «Филеб», — хвалится своим богатством, другой — красотой тела или добродетельностью, пребывая в заблуждении об истинном положении вещей³. «Если кто скажет про себя, что он хороший флейтист, или припишет себе другое какое-ни­будь мастерство, какого у него нет, то его либо поднимают на смех, либо сердятся и даже домашние приходят и увещевают его как поме­шанного», — говорится в «Протагоре». Когда человек дает совет в сфере, в которой он некомпетентен, то «будь он хоть красавец, богач и знатного рода, его совета все-таки не слушают, но поднимают смех и шум, пока либо он сам не оставит своих попыток говорить и не осту­пится, ошеломленный, либо стража не вытолкает его вон»⁴. Таким образом, в диалогах «Филеб» и «Протагор» Платон указывает как причину смешного завышенную самооценку. Аксиологически эта идея может быть выражена следующим образом: причина смеха есть нечто мнимоценное.

Сущность смеха соотносится с его причиной — неверная само-

¹ Аристофан. Указ. соч. С. 342.

² Платон. Законы // Избр. диалоги. М., 1965. С. 77.

³ См.: Платон. Филеб. Государство. Тимей. Критий. М., 1999. С. 55.

⁴ Платон. Избр. диалоги… С. 65.

1 2

оценка — несчастье, а смех приносит радость; т. е. смеяться над кем-то — значит радоваться чужому несчастью. Таким образом, сущ­ность смеха видится как «смесь печали и удовольствия», где печаль состоит в сокрушении по поводу чужих заблуждений, а радость — в уверенности в отсутствии этих заблуждений у смеющегося¹.

Цель смеха очевидна из сказанного: он исправляет заблуждения, указывая на неадекватно завышенный уровень чьей-либо самооцен­ки. Однако смех является хотя и действенным, но этически нежела­тельным средством для исправления нравов.

Нравственную «ущербность» смеха Платон отмечает, рассматри­вая несколько его аспектов. Во-первых, в смехе содержится некая часть зла (что ясно из самой его сущности). Во-вторых, философа явно раздражает снижающая приземленность, телесность витального, гомерического смеха, его инфантильная «неразумность». Он пишет: «Нельзя допускать, чтобы изображали, как смех одолевает достойных людей и уж всего менее богов... Следовательно, мы не допустим и таких выражений Гомера о богах». Руководствуясь правилом «все в меру», автор поучает: «Не должно также быть и чрезмерно смешли­вым: почти всегда приступ сильного смеха сменяется потом совсем иным настроением»².

Большинство высказываний, содержащих негативную оценку сме­ха, содержится в «Государстве». Здесь Платон выступает прежде все­го как педагог, отмечающий влияние различных факторов на гармо­ничное развитие гражданина идеальной республики. Смех, выступая как самовыражение чувственной души, по мнению философа, отвлека­ет людей от разумного мышления, «недозрелый плод срывая мудро­сти», предлагая «удовольствие и страдание вместо обычая и разуме­ния»³ .

Своеобразным протоопределением комизма, которое позже было развернуто в известную дефиницию Аристотеля, можно назвать высказывание из диалога «Филеб», когда Платон говорит, что «мы называем смешным все слабое и ненавистным все сильное… свойство, когда оно безвредно, вызывает смех... ты поступишь правильно, — продолжает он, — если назовешь смешными тех… которые, будучи слабы и неспособны отомстить за себя, когда их осмеивают, в то же время держатся о себе ложного мнения. Тех же, кто в силах отомстить, назови страшными, гнусными, опасными»⁴. Философ явно полемизи­рует с Аристофаном, который признавал только смех над сильными, и с традицией освященной комической вольности в целом. Причины подобных разногласий коренятся, видимо, в социально-политических взглядах Аристофана и Сократа. Если первый сторонник чистой демократии и признает крайние меры для достижения цели, то

¹ См.: Платон. Филеб… С. 54.

² Там же. С. 152.

³ Там же. С. 232, 404.

⁴ Там же. С. 56, 57.

1 3

второй отдает предпочтение иерархической общественной структуре, основанной на строгой субординации и элитарно-аристократическом принципе руководства. Смех над сильными в подобном идеальном обществе недопустим как подрывающий политические устои, которые Платон совмещает с устоями моральными.