Многие композиторы признавались в том, что идеи своих лучших творений они почерпнули из снов.

Так, Бетховен сочинил во сне канон. Тартини услышал однажды, как «дьявол» играл пре­красную сонату для скрипки. Проснувшись, композитор сделал все возможное, чтобы восстановить услышанное. Вагнер рассказывал, что услышал «Тристана и Изольду» во сне.

Судя по всему, самое продуктивное время для творческих озарений — это сумеречная зона, именуемая «дремотой», а также период сна со сновидением. Многие творцы, стараясь избежать погружения в глубокий сон, придумывали разные хитрости для того, чтобы сохранить это неотчетливое состояние между бодр­ствованием и сном. Например, Роберт Льюис Стивенсон, на­ходясь в полудреме, поднимал одну руку вверх, чтобы не заснуть глубоко. У Сальвадора Дали была привычка дремать с монеткой или мелким предметом в руках. Если он засыпал, то предмет падал, и Дали просыпался.

Эйнштейн не раз признавался, что придумал теорию отно­сительности в таком же сумеречном промежуточном состоянии. В частности, на вопрос о том, когда и где у него впервые воз­никла идея теории относительности, он ответил, что не может вспомнить более ранних ассоциаций, чем сон, увиденный им в юности. Во сне он ехал на санях. Сани разгонялись, двигаясь все быстрее и быстрее, покуда не достигли скорости света. И тогда звезды начали искажаться, превращаясь в удивительные узоры поразительных цветов, ослепляя его красотой и мощью своего превращения. Во многих отношениях, заключил он, всю его последующую научную карьеру можно рассматривать как даль­нейшее размышление над этим сновидением.

Кекуле, совершивший открытие бензольного кольца во сне, также советовал своим коллегам: «Джентльмены, давайте учиться видеть сны!»

Эти эмпирические данные о существовании взаимосвязи между сновидением и творчеством подтверждаются также экс­периментально.

В частности, Майкл В.Барриос и Джером Л.Сингер опро­сили 48 человек об испытываемых ими творческих затруднениях, длившихся в течение трех и более месяцев. Проблемы этих людей были связаны с завершением литературных или живописных произведений, с реализацией профессиональных проектов, с решением научных или технических задач. Участники экспери­мента прошли тестирование и были разделены на четыре группы по 12 человек. Для каждой из групп случайным образом вы­бирался один из четырех вариантов проведения эксперимента.

Испытуемым из группы «фантазирование наяву» предлага­лось десять упражнений на управляемое воображение, а затем они последовательно создавали три воображаемых сюжета, имеющих отношение к их творческой деятельности. Испытуе­мые из группы «гипнотические сновидения» (им внушалось, что ночью они увидят сон, где будет содержаться решение их проблемы) последовательно продуцировали три гипнотических сновидения, касавшихся их творческих проблем. Испытуемым из группы «рационального обсуждения» давались инструкции по решению их проблем с опорой на рационально-познавательные усилия мысли. Они проходили весьма концентрированную ло­гическую обкатку их творческих проектов. В ходе обсуждения полностью исключались любые отвлекающие и «не относящиеся к делу» соображения. И, наконец, испытуемые контрольной группы просто косвенным образом поощрялись к обсуждению своих творческих планов.

Результаты эксперимента показали, что «состояния „фантазирования наяву” и „гипнотического сновидения” более всего способствуют снятию блокировки с творческого процесса. Когда были изучены данные психологического тести­рования, то выяснилось, что люди, умеющие управлять своим вниманием и обладающие низким уровнем негативных грез (включающих в себя фантазии вины и враждебности), оказались более других участников способны продемонстрировать поло­жительные сдвиги... Иными словами, обе техники, связанные с образными представлениями, оказались наиболее успешными. Именно образность является тем, что приводит к творческому прорыву в сновидениях. Некоторые фильмы Ингмара Бергмана вдохновлены образами его сновидений. У Уильяма Стайрона идея романа «Софи делает выбор» появилась в сновидении... В XIX столетии сэр Френсис Гальтон, занимаясь изучением обра­зов, установил, что иногда формирование абстрактных теорети­ческих концепций сопровождается цветовыми сочетаниями или пространственными построениями. Теоретические концепции зачастую оформляются в зрительные построения, располагаю­щиеся как бы в пустом пространстве. Альберт Эйнштейн заметил как-то: «Слова обычного языка, сказанные или написанные, ви­димо, не играют никакой роли в моем мыслительном процессе» (Einstein, 1952). Судя по всему, для него важными реалиями были зрительные либо кинестетические образы, которые можно было комбинировать и воспроизводить по желанию»^[64] .

М.Е.Майе разослал специальные анкеты 80 матема­тикам с вопросом о том, какую роль сыграли сновидения в решении ими творческих проблем. Четверо непосредственно изложили сновидения, приведшие к решению математи­ческих задач. 8 человек ответили, что правильный вариант решения начинался со сновидения. 15 математиков со­общили, что им доводилось просыпаться с полным или частичным решением проблемы, хотя они и не помнили конкретного сновидения. Еще 22 человека отметили, что они осознают важность интуиции в решении математических задач, хотя и не помнят специфических сновидений, связанных с их проблемами^[65] .

Многие писатели, художники, композиторы зачастую преднамеренно используют в своей работе сюжеты и образы сновидений. Еще большее число людей утверждает, что своими научными, техническими, спортивными или художественными достижениями они обязаны сновидениям, которые им удалось увидеть и к месту вспомнить.