З. Фрейд.

Австрийский психолог и философ, основатель психо­анализа Зигмунд Фрейд (1856 — 1939) посвятил проблеме смешного книгу «Остроумие и его отношение к бессознательному»³. Многие аспекты этой работы не потеряли своей актуальности и сегодня; много­численные ссылки на нее присутствуют практически во всех совре­менных исследованиях феномена смеха.

Исследование остроумия Фрейд начинает с попытки классифика­ции его приемов. Таковых он выделяет три: сгущение, употребление одного и того же материала и двусмысленность с их различными модификациями⁴. При сгущении сливаются два понятия. Фрейд в качестве одного из примеров приводит следующие слова из «Путевых картин» Генриха Гейне: «Я сидел рядом с Соломоном Ротшильдом, и он общался со мной как с равным, совершенно фамилльонерно» (то есть настолько фамильярно, насколько это мог сделать миллионер). Примером употребления одного и того же материала могут служить слова Сэмюеля Джонсона: «Он хвалил многих, на которых побоялся бы жениться, и женился на одной, которую, быть может, постеснялся бы хвалить». Здесь при помощи практически того же набора слов выра­жению придается совершенно иной смысл. Фрейд также приводит следующий пример намека: «Упрямство — это одна из четырех ахил­лесов пят этого господина»; в данной фразе объект остроты прямо не назван ослом, но это намерение легко можно понять. И намек, и по­вторение являются более усложненными вариантами сгущения: вме­сто долгих объяснений смысл фразы проясняется в кратких или од­нородных высказываниях. При этом удовольствие от остроты прямо

¹ Бергсон А. Указ. соч. С. 21.

² См.: Dumas G. Traite' de psychologie. Paris, 1923; Dupre'el E. Le problem sociologique du rire//Revue philosophique. 1928. P. 213 — 260; Aubouin E. Technique et psychologie du comique. Marseilles, 1948; Krause C. Humor der Antike. Bonn, 1948; Edward S. Functions of laughter // Psyche. 1926. P. 22 — 32.

³ См.: Фрейд З. Остроумие и его отношение к бессознательному. СПб., 1997; См. также: Freud S. Humour // Complete Works: In 24 vol. L, 1974. Vol. 21. P. 159 — 166.

⁴ См.: Фрейд З. Остроумие и его отношение к бессознательному. СПб., 1997. С. 42.

3 7

зависит от экономии психической энергии, которая была бы затрачена на долгие объяснения смысла ситуации.

В следующем разделе Фрейд разбирает тенденции остроумия, на основании которых, по его мнению, можно выделить два рода острот: безобидные и тенденциозные. В первом случае острота не является направленной на что-либо конкретное и человек просто получает удовольствие от интеллектуальной игры. Второй случай более сло­жен. Тенденциозные остроты обладают своими, более сложными ис­точниками удовольствия и основаны на сексуальности, враждебности или святотатстве. Удовольствие, получаемое от остроты, здесь также связано с экономией, а именно экономией психической энергии, на­правленной на подавление желаний, исполнение которых противоре­чит социальным нормам. Если сверхсознательное противостоит от­крытому проявлению сексуальных и враждебных инстинктов, то на­пряженность разряжается символически. Механизм остроумия здесь близок к механизму сновидений, оговорок; некоторое отличие состоит в большей близости техники остроумия к области сознательного. В тенденциозном остроумии, а именно оно вызывает смех (безобидное остроумие вызывает, как правило, улыбку), проявляется специфиче­ское стремление к разрушению социальных запретов.

Таким образом, основная социальная функция смеха — это функ­ция разрядки. При этом, разрушая социальные табу, смех все же вы­полняет позитивную роль в обществе, выступая в качестве косвенного и в некоторой степени санкционированного способа разрушения в отличие от непосредственного удовлетворения соответствующих асо­циальных желаний.

В части работы, имеющей заголовок «Остроумие как социальный процесс», Фрейд пытается более подробно рассмотреть некоторые внутригрупповые взаимоотношения, необходимые для возникновения смеха. Исходным пунктом для него явился тот тезис, что «никто не может удовлетвориться созданием остроты для самого себя»¹ . Нужен, во-первых, слушатель — только другой способен оценить удачную шутку. Посредством другого создатель остроты возвышается не толь­ко в собственных глазах, но и в глазах слушателя. Чем больше слуша­телей оценили остроту, тем более объективно доказательство общего признания способностей острослова и его высокого интеллектуально­го статуса в группе. Тем не менее дихотомия создатель — слушатель не всегда является достаточной для смеха. Часто необходимо третье лицо — человек, на которого направлена сексуальная или враждеб­ная агрессия. Этот человек может не присутствовать при разговоре, а просто подразумеваться, но в любом случае его существование высту­пает важным условием смеха. В доказательство тезиса о трех лицах, необходимых для смеха, приводится тот факт, что очень часто два

¹ Фрейд З. Указ. соч. С. 144. 38

человека, обычно не склонные к шуткам друг над другом, кардиналь­но меняют свое поведение при появлении третьего. Таким образом, уже в элементарных условиях, сопутствующих смеху, присутствует нечто из социальной сферы.

В последней главе книги исследуются взаимоотношения остро­умия и комического, различия между которыми кратко сформулиро­ваны следующим образом: «Остроту создают, комическое находят»¹ . Собственно комический смех Фрейд понимает как реакцию на нечто чрезмерное и нецелесообразное. В комическом смехе, таким образом, функция разрядки дополняется корректирующей функцией. Коми­ческое имеет ряд форм: от примитивных, «наивных» (непредумыш­ленных) до социально значимых. К последним Фрейд относит кари­катуру, пародию, разоблачение, которые направлены против лиц и ве­щей, претендующих на авторитет и власть в наиболее общем смысле. Социально значимое комическое снижает нечто выдающееся в обще­ственном мнении до обыденного уровня: «Тот, которого почитают за полубога, является все-таки таким же человеком как я и ты»² . Смех в таком случае становится определенным коррективом идеологии, по­могающим увидеть чрезмерность и нецелесообразность за прикрыти­ем иллюзорного величия.

Психоаналитическая концепция смеха Фрейда в дальнейшем раз­рабатывается Дж. Грейгом, Дж. Флагелом, П. Клайном и другими³. Можно также отметить, что по количеству как последователей, так и критиков эта теория является наиболее дискутируемой и востребо­ванной на всем протяжении ХХ века.