Дополнительность

Человеческое познание, стрсмясьувидеть парадоксаль­ные объекты как нечто единое, вынуждено искать подходы, отличные от фундаменталистского идеала: ведь антиподы

143

не возможно отождествить друг с другом.

Появление новой физики на рубеже XX века былооэ- наменовано открытием двойственной, антиномичной структуры квантового объекта. Особую остроту приобрели вопросы о возможности/невозможности объединения веди- ной картине корпускулярного и волнового аспектов реаль­ности, о совместимости/несовместимости двух способов описания природы - причинного и пространственно-вре­менного. B самом деле, как можно получить единую карти­ну объекта, если составные части такого описания исключа­ют друг друга? Было в то же время очевидно, что, будучи не­совместимыми, эти способы описания были одновременно и равноценными. Каждый из аспектов был необходим для целостной характеристики квантового объекта. Исследова­тельская мысль билась вокруг этих проблем, и Н.Бор, выд­вигая идеюдополнительности, предложил нетрадиционный способ решения проблемы единства дуальных сущностей.

Характеризуя концепциюдополнительности, заметим, что для обсуждаемой нами темы она интересна вовсе не в том традиционном содержании, которое составляет главную суть, а несколько в ином плане. Мы не будем касаться ни іеорсгико-познавательной сути, позволившей вскрыть не­избежность применения двух классов приборов для изме­рения квантово-механическогообъекта, выявитьегораалич- ные способы описания - корпускулярный и волновой; мы не будем также затрагивать вопрос о методологическом xa- ракіере идеи дополнительности, о возможности ее исполь­зования не только в области квантовых явлений, но и при­менительно к рядудругих, сходных теоретико-познаватель­ных ситуаций и др. Концепция дополнительности привле­кает нас с точки зрения тех аргументов, тех языковых средств, которые были использованы Н.Бором, чтобы пред­ставить квантовый объект в его целостности. Для выраже­ния соотношения корпускулярной и волновой составляющих Н.Бор прибег к иному гипу обоснования. Эта новизна, с на­шей точки зрения, состоит в характере используемого языка, в специфике привлеченных теоретических аргументов.

Особенность возникшей ситуации мы усматриваем в том, что при обосновании объекгафизическойтеории Н.Бор использовал язык, принадлежащий иной сфере опыта: было сформулировано философское обобщение о согласованном бытии, о дополнении противоречащих друг другу сущнос­тей, ставшее основой для рассмотрения корпускулярного и волнового аспектов реальности в их единстве.

Существенность тезиса об отличии языка концсшши дополнительности от языка физической теории состояла в том, что исключаюгциедругдругааспекты реальности прин­ципиально не могли быть выражены в единой картине мик­рообъектов.

Следует, таким образом, признать, что аргумент о том, что лишь целокупность представлений, взятых вместе, мо­жет дать истину о предмете, — этот аргумент не является прежде всего физическим: назовем его условно философс­ким. Оценивая ситуацию, связанную с концепцией допол­нительности, И.С.Алексеев обращает внимание на проис­шедшую в ту пору переориентацию. Суть ее в том, что пред­метом исследования стал не физический объект «сам по себе». Центртяжести был перенесен на истолкованиеопыт- ных данных как логического отношения между двумя набо­рами понятий¹⁹².

Найденные Н.Бором аргументы и теоретические сред­ства можно рассматривать с точки зрения механизма обо­снования единства, в плане того, язык какой сферы позна­ния использовался для отождествления противоположных начал в рамках целого. Необходимо признать, что это был принципиально иной путь генерализации. Ведь целостный взгляд на квантовый объект был получен не за счет тради­ционной редукции к «обшему корню».

Чтобы увидеть парадоксальный квантовый объект как нечто единое, был использован новый прием: основание отождествления было взято «извне», «со стороны», а имен­но путем выхода на метатеоретический уровень. Попытаемся осмыслить тезис о внешнем критерии отбора с позиции принципалингвистической относительности, сформулиро­ванного Л.Витгенштейном: «Границы моего языка означа­ют границы моего мира»¹⁹³. Согласно такому взгляду суше- ствует определенная зависимость картины мира от выбран­ного языка. Основываясь на суждении о том, что язык концепции дополнительности отличается от языка класси­ческой физической теории, поскольку яаляется принадлеж­ностью иного, метатеоретического уровня, можно прийти K ныводу O ЮМ. 410 вместе C переходом K иному языку был также совсршен переход и к иному «миру» (по Витгенштей­ну). Мысль O различии языков важна для нас еше и потому, что при ec посредстве мы попытаемся далее обосновать фе­номен моіаичности сложно — организованных систем Обшим методологическим ключом при расшифровке новм.х згадок, появляющихся вмсстсс развитием познания, может послужить мысль о разнообразии пугсй генерализа­ции. что помимо поисков обшего корня (назовем этот метод классическим), существуют и другие модели. Ныне особен­но интенсивно ведется обсуждение проблемы о пугях синте­за разнородных конструктов, описывающих разные сферы реальности. При разработке такого рода моделей синтеза все более увеличивается доля вне-логических аргументов.

Мозаичность

Ha рубеже XX века научное знание в ряде своих облас­тей столкнулось с трудностями и новыми загадками. Мно­гие из них были связаны с обоснованием границ примени­мости познавательных средств фундаментализма. Вопрос о моделях генерализации, о поисках иных путей к единому смысловому пространству вновь оказался для методологии науки одним из наиболее актуальных.

Проблема совмещения противоположных и, казалось бы несовместимых сущностей обсуждалась в концепции мозаичности современной культуры. Познавательные уси­лия А.Моля были направлены на анализ двух типов куль­тур - классической (традиционной) и современной.

Традиционная культура, согласно развиваемой концеп­ции, основывается на картезианской схеме знаний, в кото­рой рассуждение строится по некоторому «шаблону». По­нятие «модсльэкрана знаний» сталадля автораопорным при характеристике культуры. Анализируя содержание этого

понятия, А.Моль указывает, что основная функция экрана состоит в преобразовании поступающей на него информа­ции. Пропесс восприятия в существенной мере зависитот структуры экрана, а именно от состава ключевых понятий и опорных идей, OT возникающих между ними связсй и отно­шений. «Классический, в сушности, картезианский, ме­тод. - замечает А.Моль,— пользовался логической дедук­цией и приемом так называемых формальных рассуждсний. Двигаясь от одного угла к другому, каждый акт позиания проходил через ряд жсстко связанных между собой этапои, и экран знаний напоминал тогда по своей фактуре паутину иди ткань, прочно соединенную поперечными нитями»¹⁹⁴. Однозначность способа преобразования поступающей ин­формации - вот характерная примета исходного «шаблона», задающего содержание получаемого результата.

B центре внимания автора находятся вопросы: Каков образ новой культуры? Какие из стратегий исследования являются здесь опорными? При этом А.Моль вводит клю­чевое понятие - понятие мозаичности, служащее основа­нием для проведения обобщающих процедур. Вчем суть последних? Процедура обоснования, согласно замыслуав- тора, выглядит как поиск места в соответствующей «систе­ме координат». Втрадиционной культуре различные поня­тия связаны между собой таким образом, что образуют весь­ма прочную структуру. Напротив, современной культуре присуща мозаичиость, суть которой автор видит в «наличии множества отдельных, независимых друг от друга «кусоч­ков», между которыми устанавливаются случайные связи марковского типа. Возникающие при этом соприкоснове­ния не ведут к появлению жестких, упорядоченных конст­рукций, а скорее напоминают образования по типу «войло­ка». Как замечает А.Моль, ныне знания складываются из разрозненных обрывков, связанных простыми, чисто слу­чайными отношениями близости по времени усвоения, по созвучию или ассоциации идей. Эти «обрывки» не образу­ют структуры, они обладают силой сцепления, которая нс

хуже старых логических связей придает экрану знаний оп­ределенную плотность, компактность, не меньшую, чем на «ткансобразном» экране гуманитарного образования»¹⁴⁵. «Вновом мире восприятия,— отмечаетА.Моль,— вэтом но­вом ориентационном экране знаний формальная логика ус­тупает место менее точным системам, четко выделяемые факты заменяются «расплывчатыми» явлениями... Ассоци­ации идей строятся по законам, трудно определимым, но вполне реальным... Мы предложили называть эти гибкие и расплывчатые, но весьма важные законы, управляющие со­единением идей, инфралогическими законами»¹⁹⁶.

Смысл, вкладываемый А.Молем в понятие «инфрало- гический закон» близок, на наш взгляд, по содержанию к используемому нами понятию вне-логическое мышление, вне-логический тип отношений. Можно согласиться с ос­новной посылкой концепции современного типа культур, выдвинутой А.Молем. Несомненна эвристичность идеи о принципиально иных законах связи в мозаично организо­ванных системах. Эта идея содержит методологическую возможность объяснения путей синтеза разнородного зна­ния. Анализ двух типов культуры, проведенный А.Молем, раскрывает иной способ генерализации, обнажает еще один скрытый механизм построения единого смыслового пространства.

To понимание мозаичности, которое далее мы введем для характеристики разнородной совокупности объектов, будет отличаться от выше изложенной трактовки. Для А.Моля мозаичный тип культуры — этотасложившаяся це­лостная система, которая уже реально существуетвдействи- гельности. Термин «мозаичность» здесь служитдля обозна­чения способа связи между элементами функционирующей системы. Мы же вкладываем в это понятие несколько иной смысл. A именно указываем на отсутствие какого-то едино­го целостного образования, на его незавершенность, как бы «рассыпанность» на отдельные фрагменты. Будучи разроз­ненными, исходные компоненты — это всего лишь набор

заготовок будущей конструкции. B последнюю могут пре­вратиться лишь при наличии главного условия: если между компонентами возникнут связи, если будет возможен их синтез. Проблема состоит как раз в том, чтобы обеспечить условия возникновения целого как качественно нового кои- iieiira. Адля этого нужна деятельность, целенаправленные ѵсилии, связанные с процедурой генерализации. Другими словами, чтобы факт единства имел мес го, необходимы гео- регические усилия, разработка специальных приемов обо­снования. B противном случае исходные компоненты будуі оставаться мозаикой, разрозненным конгломератом.

Рассмотрение проблемы о возможности построения елиной теории лля мозаично-организованных объектов¹⁹' приближает к пониманию трудностей, которые встают на лом пути.

Основательное изучение новых научно-технических дисциплин, которые получили название «человеко-машин­ных систем», позволило увидеть мозаичность их природы. K этому классу принято относить системотехнику, эргоно­мику, исследование операций, системный анализ и др. B ^каждой из названных научно-практических сфср внѵтридис- шиплинарные отношения принимают столь непривычные июрмы, что вынуждает к поискам нетрадиционных приемов [генерализации.

Обращает на себя внимание принципиальная разнород­ность внутритеоретических элементов данных систем, что тем самым определяет и многоаспектный характер описа­ний. Ho какой бы причудливой формы не была образующа­яся мозаика, познавательные усилия субъекта неизменно обращены к объединяющим их конструктам, к поискамтех системообразующих начал, с помощью которых из пестро­го многообразия может образоваться некое единство. Tco- рстико-познавагсльная ситуация в значительной степени усугубляется присутствием человеческого фактора.

Конструктивный характер идеи мозаичности обнаружи­вается гам и тогда, где и когда возникаетосознание необхо­димости разнородности элементов и как следствие этого

осознание особого способа описания такой системы. Перед учеными возникают вопросы, как же справиться с мозаич­ностью описания такого рода систем? Ha какой основе мо­жет быть осуществлен теоретический синтез? Нестандарт­ность современных научно-технических дисциплин видят в невозможности фундаменталистского взгляда на разнооб­разие используемых конструктов.

Для фундаментализма характерно, как мы помним, под­ведение разнообразия пол единую базовую теорию. Наибо­лее успешно такая программа обнаружила свои эвристичес­кие возможности в классической физике. Правда и ныне целая группа наук, таких, к примеру, как теория электри­ческих машин, электрическихлиний передачи, энергетичес­ких систем и т.п. фактически основываются на методоло­гии фундаментализма, что проявляется в использовании единой базовой теории, называемой теоретические основы электротехники.

Отсюда вытекает другая черта неклассичности совре­менных научно-технических дисциплин: чтобы преодолеть внутреннюю гетерогенность, стали привлекать конструкты из других областей знания. Показательна в том плане не- классичность эргономики.

Изучение роли человеческого фактора в системе «че­ловек - машина - производственная среда» является глав­ным для названной дисциплины. Bce составные части та­кой системы связаны между собой так, как будто они обра­зуют единый живой организм. C целью теоретической реконструкции такой системы используются понятия самых различных наук: инженерной психологии, технических наук, гигиены труда, технической эстетики и др.; при разработке ее рекомендаций привлекаются данные математики, анато­мии, антропологии, биохимии, токсикологии и т.п.

Между тем эргономическая практика подсказывает не­обходимость переосмысления привлекаемыхсредств иссле­дования, их взаимной персадаптаиии. Bce дело в том, что, скажем, методы, заимствованные из дифференциальной

психологии, раскрывающие некоторые личностные харак­теристики, оказываются здесь непригодны, поскольку в них не учитывается фактор взаимоотношения машины с чело­веком. И наоборот, инженерные методы, предназначенные для описания функционирования собственно машин, ока­зались неприменимы для описания роли человека, участву­ющего в трудовом процессе. B центре исследования здесь оказался нс индивид, а человек-оператор, для которого эта машина предназначена. Такая постановка вопроса выдви­нула проблему совместимости конструктов, переопределе­ния и приспособления друг к другу различных теорий.

Вся мозаика используемых знаний, хотя и структури­руется, объединяется между собой, но, как отмечает М.Монмоллен, все еше не составляет собственно науки¹⁴*. K такому выводу ученый приходит B связи с тем, чтодости- гаемос в эргономике многоаспектное описание системы «человек-машина-производственная среда», результаты по описанию ее различных сторон все-таки не могут быть син­тезированы в единую развернутую теорию. Всамом деле, характер получаемого комплекса научных знаний оказыва­ется настолько разнородным, что между его элементами не возникают отношения, которые бы удовлетворяли опреде­ленным логическим стандартам. Комплекс знаний, каким является эргономика, существенно отличается от развитой научной теории. Прежде всего это касается характера свя­зей между элементами такого множества: связь здесь носит достаточно внешний характер.

Чтобы справиться с полифоничностью, мозаичностью описания научно-технического объекта, чтобы каким-то образом унифицировать его различные аспекты, также при­бегают к процедуре отождествления. Однако отличительная черта последней состоит в том, что ни в одной из привлека­емых наук в отдельности - ни в семиотике, ни в инженер­ной психологии, ни в гигиене труда и т.д. — невозможно най­ти того адекватного теоретического средства, которое бы могло стать основой для объединения всей мозаики. Поэто- музлссьоказалисьнынуждены прибегатьк«внешнему» кри­терию отбора. To есть вести поиски основы единства за пре­делами используемой системы знаний, осуществить выход на иной, метатсоретический уровень.

Существенно, что язык системных понятий, язык дея­тельностного подхода стал тем базовым конструктом, кото­рый позволил придать мозаике некоторое единообразие.

Рационализация деятельности человекавусловиях фун­кционирования системы «человек-машина» — вот то осно­вание, которое в разнородной мозаике «высветило» сдинос смысловое пространство, произвело отбор единообразной информации. Именно вокруг трудовой деятельности фор­мируется поисковое поле активности; именно на нее обра­щены все познавательные усилия. Понятие трудовой дея­тельности оказывается системообразующим началом по от­ношению ко всему многообразию используемых теоретических средств. Оно позволяет группировать вокруг себя всю мозаику разнородных понятий. Это: и теория ин­формации, и математика, и техническая эстетика и др. Bce они оказываются совместимы между собой лишь в той связи и постольку, поскольку они проливаютсвст, поставляюттсо- ретические аргументы лля понимания трудового процесса. Главное здесь состоит в том. чтобы теоретически обосновать оптимальность трудового процесса, выявить механизмы уп­равления процессами приспособления человека к машине, раскрыть возможные способы облегчения условий труда и т.д.

Вместе с тем следует признать, что по отношению K TCM конструктам, которые привлекаются для описания научно­технического объекта, понятие трудовой деятельности ока­зывается все-таки «внешним», чужим. Ведь оно взято из другой сферы, как бы «со стороны», нежели сами исходные конструкты. A это значит, что и здесь мы встречаемся с си­туацией, похожей на ту, которая нами была описана при анализе концепции дополнительности: для парадоксальных (в том числе мозаичных) объектов поиски оснований един­ства ведутся не в рамках исходной системы, а за ее предела­ми, надругом уровне исследования.

Итак, проведенный анализ позволил убедиться в том, что процедура обобшсния может проводиться двумя спосо­бами, путями: классическим, или стандартным, и современ­ным, или нестандартным. Первый предполагает, что в ка­честве основания обобшения берется какая-то внутрисис­темная фундаментальная структура, к которой сводится все многообразие явлений; второму типу присуша ориентация не на внутренние, а на внешние, метасистемные характери­стики. Уточняя значение понятия «внешнего критерия от­бора», заметим, что оно не имеет той смысловой нагрузки, которая вкладывается в представление об относительности к «средствам наблюдения», которое широко распростране­но в квантовой механике¹⁹⁹. Средства наблюдения - это, в конечном счете, те же «внешние» критерии, но выражают ту компоненту, которая идет от субъекта познания: в зави­симости от вводимых экспериментальных условий, или «точки отсчета» микрообъекты могут быть «странными» либо «не странными»²⁰⁴’. B нашем же случае термин «вне­шний» - это антипод «внутрисистемного» и выражает не­обходимость выхода за пределы исходного понятийного многообразия, поиски основания вовне мозаики.

Стремясь осознать, за счет каких механизмов происхо- дитобъединение разнородных знаний, попытаемся прибег- нутьеше к одной наглядной модели. Мы имеем в виду про­цесс роста кристалла, который может служить прообразом модели взаимосвязи наук, вовлеченных в эргономическую, системотехническую и другие виды научно-технических практик. Как же, в самом деле, протекает возникновение кристалла? Главным условием такой связи является соответ­ствие между геометрией начального (зародышевого) элемен­та, или образца, и структуры раствора, служащего питатель­ной средой для наращивания массы кристалла. Используя такую модель, можно предположить, что «тело» научно-тех­нической дисциплины формируется в питательном раство­ре, в состав которого входят исходные конструкты самых разных наук, а «образцом», или зародышевым элементом, здесь является понятие трудовой деятельности.

Такая наглядная модель поможет, надеемся, прояснить, какич нулем возможен npouecc кристаллообразования, по­скольку отсулствуст ілавное условие - соответствие между шролышевой структурой и структурой раствора. Действи­тельно. ведь в раствор попадают качесівенно различные компоненты, и тем самым последний заведомоявлястся ге­терогенным. полиморфным. Дсловтом. что каждая из ком­понент (ссмиоіика. теория ииформаиии. гигиена труда и лр). булучи каждая сама по себс сложным образднанием. нсс таки «вылеляет» в раствор лишь тот изевоих составных элементов, который адекватен, предопределен исходной іаролышеной структурой Поэтому компоненты, бывшие ранее разнородными, стали теперь тождественными по си- стсмообраіуюшсму признаку(«образиу»). какбы «насытив» раствор структурами того же самого типа. Каждая иі наук оказывается тсм самым как бы повернутой одной и той же стороной, обнаруживает олин и тот же «срез*, соответству­ющий «образцу» - понятию трудовой деятельности. Вдру- гих же случаях, когла системообразуюшее начало будетдру- гмч. из исходной мозаики различных наук в раствор будут помалать, или экстрагироваться, совершенно иные «сторо­ны». «срезы» іеч же самых наук. Вэтом слѵчас возникает иное мноіомерное обраювлмис.

K синтезу разнообразных подходов прибегают и в философии. Попытку обосновать чсловсчсскую субъек­тивность. соединив между собой средства аналитической философии, герменевтики и феноменологии П.Рикср iia- зывает«привипкой» герменевтики кфеноменологии. Суть такой мрививки в новой трактовке как идеи понимания, так и эпистемологии интерпретации. Обрашение к онто­логии понимания позволило Риксру рассматривать пони­мание не как познание, а как способ бытия; вместо эпис­темологии интермретаиии появляется онтология понима­ния. Называя такой путь синтеза «рсволюиией», автор считает, что герменевгика перестает считаться методом, а бмтис генерь сушесгвует как понимаюшсс. Герменевти­ку Рикер прививает и кдругим формам фидософствонания, например, соотносит с персонализмом, структурализмом, психоанализом²"¹.

Вопрос о взаимосвязи неформализованного и формализованного уровней познания, о возможностях син­теза когнитивных форм с операциями естественного мыш­ления В.Н.Брюшинкин ставит в плоскости илеи метапси­хологизма. Основная суть последней своди гся к возможно­сти сочетания структурных и модельных, психологических и логических компонент, объектного уровня и метауровня. Что позволяет в конечном итоге соотнести свойства субъекта познания, структуры и процессы естественного мышления с соответствующими формально-логическими системами. Поясняя свое кредо, В.Н.Брюшинкин пишет, что тезис метапсихологизма сводится к следующему: структуры и про­цессы естественного мышления, связанные с рассужде­ниями и аргументацией, моделируются структурами и про­цессами, имеющими место на мегауровне логических сис­тем... Метапсихологизм как бы принимает обычные психологические соображения на один уровень вверх по иерархии логической процедуры, оставляя на объектном уровне возможность непсихологического обоснования ло­гических отношений²⁰². Как мы видим, идею синтеза автор пытается воплотить за счет соединения двух подходов - пси­хологической трактовки логических процедур и непсихоло­гической программы обоснования логических отношений между высказываниями на объектном уровне.