В чем божественность постижения добра и зла?

Итак, раньше человек в основе своих излучений-вза­имодействий с миром имел излучение мира. Сам же лишь направлял его туда, куда хотел. И сразу получал всю по- 140 требную информацию. Потому что и другие сущности работают по тому же принципу.

Если исходить из всего изложенного, можно пред­положить, что древо познания добра и зла божественно потому, что вкушение плода от него разбивает собствен­ные целостные энергии на предельные чистые проявле­ния. Но если это же проделает несовершенная, слабая сущность, то ее энергии, хоть тоже распадутся на свои крайние проявления, но эти проявления будут совсем не совершенными, т.к. сохранят в себе отпечаток исходно их содержавшей несовершенной сущности. Т.е. любой, вкусивший от этого древа, действительно получит боже­ственный вариант чистых, предельных энергий, но, если он сам — ограниченная сущность, то и результатом бу­дут предельные выражения ограниченной сущности. Т.е. вместо максимального совершенства будет получе­но максимальное несовершенство, потому что а) это не­что, не существующее в нашем обычном мире (в нем все содержит оба вида энергии), и б) получившиеся вариан­ты энергии унаследуют несовершенство исходной сущ­ности — человека.

Итак, в своей основе незамутненность, чистая пред­ставленность энергий — это действительно божественная прерогатива. Человек ее украл не по праву. Смысл сим­волики плода от древа познания в том, что вкусивший его автоматически обретает божественную чистоту воп­лощения энергий. Почему это божественная прерогати­ва? Может, потому что с помощью только таких энергий можно творить миры? Возможно, янская энергия обла­дает неограниченным творческим потенциалом, способ­ностью воплотить любые замыслы творца в структуры, а иньская — неограниченным потенциалом овеществле­ния, реализации созданных структур? Таким образом, божественность этого древа — в том, что вкусивший от него оказывается автоматически наделен предпосылка­ми творца, он получает необходимое для того, чтобы тво­рить собственные миры. Маленькое но: все это полезно только в том случае, если вкусивший — сам совершенная сущность, способная продуцировать совершенные, гар­моничные структуры. Если же он — несовершенная сущ­ность, то в результате обретения такого творческого по­тенциала он наплодит уродцев, столь же несовершенных, как и он сам. Может быть именно поэтому Бог не разре­шал Адаму вкушать от древа познания?

Но человек, как известно, нарушил запрет. Автома­тически получил то, что и дает плод от этого древа — раз­деление энергий на два исключающих друг друга прояв­ления. Но ведь это исключающие проявления энергии прежде целостной сущности «человек», т.е. несовершен­ной, ограниченной сущности. Совсем не бога. Поэтому в результате такой диссоциации родилось нечто совсем монструозное: крайние, не встречающиеся в природном мире, выражения энергии несовершенной сущности «че­ловек». Его янская энергия достаточно мощна, чтобы создавать структуры, но недостаточно совершенна, что­бы эти структуры были жизнеспособны. Т.е. он может порождать структуры за счет использования новых для него возможностей диссоциированной энергии ян, но его продукты несовершенны и нежизнеспособны.

Таким образом, в результате нарушения Божьего зап­рета, человек обрел сомнительное преимущество творить уродцев и воплощать их в каких-то нереальных мирах.

Вместе с этим «преимуществом» он обрел и все осталь­ное: расщепленность собственного внутреннего мира, утрату прежних гармоничных способов взаимодействия с окружающим, ненасильственного спонтанного по­стижения сути объектов, мирного, гармоничного внут­реннего состояния. Человек был продуктом Божествен­ных энергий, и поэтому он беспрепятственно пропус­кал их через себя, живя ими, питаясь ими, имея, фактически, неограниченный источник энергии. Те­перь же, изменив свою природу, он утратил внутреннее равновесие, устойчивость.

Для сохранения целостности в условиях доминиро­вания центробежных тенденций потребовалось развить некую силу, которая могла бы противостоять этим раз­рушительным динамикам. Этой силой стала Я-тенден- ция. В ее основе — собственная энергия человека. Рань­ше он всемерно растворялся в мире, и это позволяло энергиям беспрепятственно проходить сквозь него. Те­перь он начал продуцировать собственное излучение, с другими параметрами. Собственная вырабатываемая им энергия стала препятствием на пути его взаимодействия с миром. Энергии мира больше не могли беспрепятствен­но циркулировать в нем. Продуцирование собственной энергии стало основанием для ощущения человеком сво­ей «инаковости» по отношению к миру, потому что нич­то в мире больше не имеет собственной энергии с таки­ми параметрами.

Откуда параметры новой энергии человека? Я думаю, они формируются так: исходная распалась на противо­положные, которые затем снова собираются в нечто, где они соединены. Но это соединение — не то, что было вна­чале. Сначала противоположностей как бы и вообще нет, только одна целостность. Затем появляются противопо­ложности в результате диссоциации целого. Потом они снова собираются в одно. Но первоначальное единство и результирующее соединение — разные вещи. Первона­чальное единство органично, созвучно всему существу­ющему в природе. Результирующее объединение искус­ственно, т.к. принудительно объединены взаимоисклю­чающие начала. Таких, сначала распавшихся, а потом соединенных противоположностей, больше нет ни у кого в его внутренней природе. Это подобно тому, как если бы из разноцветной картины мира мы синтезировали два цвета — черный и белый, создали бы из них новое изоб­ражение, а потом удивлялись, почему окружающее не таково, как на нашей картинке.

Итак, мы, ценой собственных усилий, снова соби­раем диссоциированные противоположности в новое целое, но это объединение — насильственное, не орга­ничное. Таких «целых» в природе не существует. Но не потому, что больше никто не способен продуцировать эту объединяющую силу (объединяющее начало) из себя. А прежде всего потому, что больше никто не переживал драму диссоциации. Поэтому нет нужды и восстанавли­вать утерянное единство.

Таким образом, та сила, которая лежит и в основе сознания, и в основе Я-оси, это принудительное соби­рание диссоциированных противоположностей в новое единство под названием «человек после грехопадения». Судя по всему, эта сила — самосознание. В ее основе — ощущение себя как отдельной, независимой, самостоя­тельно функционирующей сущности.

Теперь попробуем посмотреть, какова же природа самосознания, самости. Если в ее основе — представле­ние о себе, как о целостной сущности, то тогда — это осо­бая ментальная конструкция. И значит, это порождение янской энергии человека. Это то, что мы оказываемся в состоянии сделать в результате обретения божественной по своей сути способности создавать ментальные конст­рукции. Т.е. здесь получается интересная вещь: человек из любопытства и из тщеславия пожелал обрести боже­ственную способность. Он ее и обрел, но в усеченном виде, что было обусловлено иной, чем у Бога, приро­дой. (Это означает, что мысленно порождать не суще­ствующие в мире структуры он может, но их несовер­шенство исключает возможность их ненасильственно­го воплощения в мир.)

Так вот, именно этой способностью ему и пришлось воспользоваться, чтобы уцелеть после ее обретения. Про­дуцированное им представление о себе, как о целостной, отдельно существующей, независимой сущности и яви­лось такой очень агрессивной и активной янской струк­турой, которая легла в основу поддержания целостности на самом деле распавшегося единства. И эта янская струк­тура для поддержания своего существования нуждалась в постоянном энергетическом обеспечении. Если бы она была таким же совершенным порождением, как струк­туры уровня универсальных сил, она бы получила авто­матическое воплощение в физическом мире, как только была создана. И дальше бы она функционировала на сво­ей собственной основе, т.к. совершенные структуры ус­тойчивы и жизнеспособны. Но она, очевидно, не тако­ва, поскольку является продуктом творчества такой ог­раниченной и несовершенной сущности как человек. Именно поэтому структура «самость» не может быть воп­лощена в реальном мире, и именно поэтому она не мо­жет функционировать на своей собственной основе, а нуждается в постоянной энергетической подпитке, ис­ходящей от ее творца — человека. В чем может состоять подобная подпитка? В постоянном самоубеждении, что мир именно таков: все объекты в нем разделены, каж­дый из них — изолированная сущность, в мире действует закон джунглей — выживает сильнейший. Иначе говоря, наша непоколебимая вера в то, что мир именно таков — сильнейшая адаптивно ценная, хотя и совершенно лож­ная, установка. Именно она лежит в основе человеческой самости и, тем самым, в основе сохранения относитель­ной целостности склонной к распаду структуры «человек».

Вещество-носитель, в котором человеку удается воп­лотить эту янскую структуру (идею самости), обеспечи­вает ей статус представления. Наша «творческая потен­ция» инь, к счастью, слишком слаба, чтобы обеспечить насильственное воплощение идеи человеческой самости в веществе-носителе физического мира. Поэтому такая рожденная человеком структура обретает жизнь в иллю­зорном мире человеческих мыслительных конструктов.

Было бы неверно недооценивать или пренебрежи­тельно относиться к значению такого мира человеческих идей. Он оказывает серьезное влияние на человека, а че­рез него — на подлинный физический мир. Человек, уве­ровав в какую-либо из своих идей, наделяет ее энергией, делает ее, в определенном смысле, живой. Через челове­ка, который оказывается связующим звеном между ре­альным физическим миром (а точнее, реальными физи­ческими мирами) и миром собственных мыслительных конструктов, идея может взаимодействовать с действи­тельным миром, влиять на него. В такой ситуации чело­век оказывается как бы телом, в котором идея воплоще­на, руками которого она может действовать, ногами — передвигаться. Он оказывается, как ни странно, еще од­ной формой воплощения своего собственного порожде­ния (одна форма — та, что обеспечивается иньской энер­гией человека и обусловливает статус идеи как элемента одного из идеальных миров; другая — сам человек, как сущность, воплощенная в реальном мире).

Итак, идея самости порождается человеком как сред­ство обеспечить поддержание распадающейся целостно­сти (самого себя) вследствие обретения им божествен­ной способности творения. Причем зависимость здесь двоякая: с одной стороны, потребность в порождении такой ментальной конструкции возникает именно пото­му, что сущность человека оказалась диссоциированной в результате обретения божественной творческой способ­ности, с другой — возможность порождения такой кон­струкции обусловлена тем же — обретением божествен­ной способности создавать собственные сущности. Так что, как видим, человек здесь максимально эффективен: издержки обретения чего-то компенсирует преимуще­ствами именно этого самого приобретения.

Теперь более или менее понятно, какова природа человеческой самости: почему возникает потребность в такой идее, на какой основе, какими энергиями она фор­мируется, какую функцию выполняет. Мы видим, поче­му это представление настолько устойчиво, почему че­ловеку так трудно от него отказаться, даже если он не только осознал его иллюзорность, но буквально на сво­ем собственном опыте убедился в ее искажающем влия­нии. И теперь мы можем сказать, что, фактически, весь путь эволюции человека как вида после грехопадения неразрывно связан с идеей самости, осуществлялся под знаком этой идеи. Именно идея самости лежит в основе и Я-оси (на уровне структурной организации человека, поддержания целостности структуры), и в основе специ­фически человеческого сознания (уровень мышления).

Сознание действительно оказывается способностью, базирующейся на идее самости. Мы видели, что оно свя­зано а) с агрессией в отношении познаваемого объекта;

б) с переносом энергии от человека к объекту; в) с вне­дрением энергии человека в объект. Самость же — это сила, которая позволяет сохранять целостность в усло­виях нестабильной, склонной к распаду структуры и ок­ружения, воспринимаемого как опасное, враждебное. А что такое сила? Это энергия. Поэтому можно сказать, что самость — это продуцируемая самим человеком энер­гия, удерживающая противоречивое, неустойчивое це­лое от распада. В сфере мышления этой контролирую­щей противоположные тенденции силой (или энергией) и будет сознание. Поскольку в основе его лежит янское образование — идея самости человека, постольку и само человеческое сознание окажется янским по своей при­роде. (Кстати, тот же вывод следует и из допущения, что человеческое сознание возникает в результате диссоци­ации его внутренней природы на противоположности и образования взаимоисключающих начал — нематериаль­ного сознания и не сознающей материи.).

Эта энергия, консолидирующая все составные части структуры «человек» (разные субличности), удерживаю­щая вместе то, что стремится действовать изолирован­но, в точном соответствии с этой своей природой, взаи­модействует и с внешним миром. Сознание собирает мыслительные ресурсы человека воедино и направляет их концентрированным лучом на объект. Это на самом деле очень понятно: если некая энергия является по сво­ей природе объединяющей, удерживающей вместе, если она сложилась именно как консолидирующее начало, т.е. такова ее собственная внутренняя природа, очевидно, и в своих проявлениях она будет выполнять ту же функцию. Иначе говоря, сознание будет решать стоящие перед ним задачи в соответствии с его внутренней природой.

Как я говорила ранее, сознание выполняет компен­саторно-адаптивную функцию, его задача — обеспечить адаптацию в новых для субъекта условиях путем воспол­нения утраченных возможностей. И именно эту задачу оно будет решать в соответствии со своей «собирающей» природой. Отсюда и те особенности сознания, которые всем нам известны: в его основе — концентрация внима­ния на каком-то объекте, при этом порог восприятия других стимулов повышается, и отвлекающая информа­ция, не относящаяся к объекту интереса, не может про­биться в сферу осознания. Зато порог восприятия при­влекшего внимание понижается, в результате, все, име­ющее отношение к нему, начинает восприниматься более детально и в большем объеме. Это приводит к тому, что вероятность отождествления субъекта и объекта в акте постижения увеличивается.

В эволюционно раннем акте постижения человек становится объектом легко, без насилия, как над своей собственной, так и над природой объекта. Сейчас это невозможно, т.к. внутренняя природа субъекта и объек­та различна. То, что позволяет сделать сознание в такой ситуации,— это направить концентрированные силы человека на объект (пусть и ценой утраты широты вос­приятия), ввести в него свою энергию, изменить его внут­реннюю природу в соответствии со своей собственной сущностью и отождествиться с ним. Эволюционно ран­нее постижение не требует всех этих предварительных действий: человек спонтанно отождествляется с заинте­ресовавшим его объектом, не подавляя восприятие все­го остального, т.к. это происходит без больших энерге­тических затрат, без усилий. В целом, мне думается, мож­но сказать, что сознание выполняет ту же функцию у человека, условно говоря, «после грехопадения», что по­стижение — у эволюционно раннего. И то, и другое по­зволяет получить информацию о сущности объекта, но одно — в непосредственном переживании и скачком, дру­гое — в реконструкции и постепенно, шаг за шагом.

6.