«Мужи ума» никогда не были чем-то большим, чем тем­ная секта.

Намного более влиятельными и намного более пу­гающими были «Свободные души», которые появились в виде, движения таборитов в Богемии в течение зимы 1419—1920 го­дов. Табориты были религиозными фундаменталистами, кото­рые полагали, что Библия одна обеспечила основание веры.

Сталкиваясь с яростным преследованием, движение стано­вилось в перспективе все более милленаристским. Одна груп-

64

Дэвид А. Уилсон

пировка во главе с бывшим священником по имени Мартин Гуска, полагала, что Второе пришествие произойдет среди все­общей бойни между 10 и 14 февраля 1420 года. Чтобы подгото­виться к великому дню и избежать общего пожарища, верующие сформировали свое собственное сообщество истинных сторон­ников. Они назвали свой новый приют «Гора Табор (Фавор)», в честь места, где Христос предположительно предсказал свое Второе пришествие, — отсюда их название.

В этой сильно наэлектризованной атмосфере некоторые табориты стали рассматривать себя как армию Божьей кары, миссия которой — истребить перед Вторым пришествием всех грешников. К грешникам относились господа, знать и рыца­ри, а также городские богатеи. Сами табориты владели всей собственностью сообща. Города и местечки были расценены как рассадники несправедливости; Прага, в частности, была избрана в качестве места рождения антихриста. Мы должны омыть руки в крови наших врагов, убеждал один из их лидеров (бывший питомец Пражского Университета); что-либо меньшее являлось верным признаком греховности, которая сама должна быть наказана. После того как мир очистят от зла, Христос воз­вратится к их собственной Горе Табор и возвестит тысячелет­нее царство Христа. В этом новом мире, который будет также третьей эпохой, или эпохой Духа, не будет «никакого греха, никакого злословия, ничего отвратительного, никакой лжи». «Женщины будут рожать своих детей без боли и без первород­ного греха, — бъявляли они, — ...а дети, рожденные в этом цар­стве, если они обрели это царство, никогда не будут умирать, ибо смерти больше не будет».²⁴

Некоторое время табориты были способны противостоять и обрели существенное военное присутствие на юге Богемии, но вскоре появились серьезные проблемы. Эсхатологические ожидания были разрушены отказом Христа явиться в февра­ле; общность собственности оказалась несовместимой с требо­ваниями производства продовольствия; а нужды войны проти­воречили идеологии равенства. Вскоре табориты были разде­лены своими собственными противоречиями. Доминирующая группа составила «партию порядка», которая избирала еписко-

История будущего

65

па, облагала налогами завоеванные земли и восстанавливала иерархический социальный порядок. На другом полюсе нахо­дилось экстремистское ядро около двухсот «свободных», изве­стных как потомки Адама, адамиты. В феврале 1421 года, че­рез год после ожидаемого пришествия Христа, адамиты были высланы из Табора.

Веруя, что они превзошли нормальную человеческую жизнь и стали божественными воплощениями эпохи Духа, адамиты отшатнулись от строгой этики главного течения таборитов.

Действующие от имени тысячелетнего царства Христа и убежденные в собственной божественности, адамиты удари­лись в террор в сельской местности. Кровь, говорили они, должна затопить мир до уровня лошадиных голов. Они но­сились по деревням, воруя все, что они могли присвоить, и убивая каждого, кто им попадется. Их аргумент был,, в сущ­ности, коллективной версией, выдвинутой пятьюдесятью го­дами ранее Иоганном Хартманном, «свободным» из Герма­нии: «По-настоящему свободный человек — король и госпо­дин всех существ. Все вещи принадлежат ему и он имеет право использовать все, что ему нравится. Если кто-либо попыта­ется помешать ему, свободный человек может убить его и забрать его добро».²⁶ Не в первый и не в последний раз в ис­тории самое зверское насилие нашло самое высокое духов­ное оправдание.

В конце концов адамиты были выслежены, захвачены, за­мучены и сожжены своими врагами, таборитами. Тринадцать лет спустя, в 1434 г., были побеждены и сами табориты. В те-

3-6823

66

Дэвид А. Уилсон

чение следующих двух столетий «свободные* исчезают из ис­торических хроник. Внезапное возрождение их идей в ходе ан­глийской революции XVII века предполагает, однако, постоян­ство знаковой невидимой традиции. Более очевидной тем не менее была популистская апокалиптическая традиция, которая характеризовала ранние стадии революции таборитов. Она нео­днократно вспыхивала в течение следующей сотни лет, возрас­тая до нового и ужасающего критического периода в немецком городе Мюнстере в течение 1530-х годов.

В возникновении и ходе народных революционных апока­липтических движений была определенная закономерность.²⁷ С одной стороны, они обычно происходили в регионах, в ко­торых уже имела место основная милленаристская традиция. С другой стороны, они почти всегда ускорялись кризисом или рядом многократных кризисов. Они могли принять форму ес­тественных бедствий типа широко распространенной болезни или голода или же могли проистекать из крупных политичес­ких, религиозных и социальных конфликтов.

Когда общепринятые нормы поведения разрушаются, ког­да установленные власти больше не могут справиться и когда царит общий упадок, появляется харизматический лидер, объяв­ляя неизбежное наступление тысячелетнего царства Христа. Он (обычно это был именно он) представит космические решения возникших недовольств, поддержит перспективу воздаяния — когда вспыхивает гнев, предложит надежду — когда охватывает отчаяние, и пообещает полное, поддающееся преобразованию избавление — когда господствует страх и чувство безнадежнос­ти. В конце концов, будет революционное кровопролитие, в котором силы порядка покажут себя по меньшей мере столь же мстительными, как их милленаристские противники. Несом­ненно, тысячелетнее царство Христа не сможет материализо­ваться в предполагаемое время. И, как правило, харизматичес­кий лидер умрет ужасной публичной смертью как санкциони­рованное государством предупреждение для других.

Так было на первых порах протестантской Реформации, когда разрыв с Римом открыл политическое пространство на-

История будущего

67

родным апокалиптическим движениям. Это не было чем-то таким, что ожидалось или приветствовалось лидерами Рефор­мации типа Мартина Лютера и Жана Кальвина. На их взгляд, революционное милленаристское насилие было неверно в двух отношениях: оно узурпировало функции Бога, предполагая, что человеческие действия могут ускорить Второе пришествие, и оно дискредитировало Реформацию, связывая протестант­ство с фанатизмом.

Соответственно лютеране и кальвинисты с ужасом наблю­дали рост радикальных сект типа анабаптистов, которые утвер­ждали, что всех истинных христиан нужно повторно крестить, идентифицировали самого Лютера как апокалиптического Зверя и утверждали, что прямое действие ускорит наступление тыся­челетнего царства Христа.²⁸ В 1534-м и 1535 годах это прямое действие развернулось в Вестфалии, в городе Мюнстере.

Мюнстер стал классическим примером в революционном милленаристском учебнике.²⁹ Там присутствовали все необ­ходимые компоненты — возрастание политических конфлик­тов между гильдиями города и его религиозными правителя­ми, природные бедствия в форме «черной смерти» и неурожая и резкие увеличения налогообложения. В этой напряженной социальной окружающей среде харизматический анабаптист­ский проповедник по имени Бернт Ротманн привлек множество последователей и фактически превратил Мюнстер в магнит для анабаптистов во всей Северо-Западной Европе.

Среди тысяч религиозных радикалов, которые устремились в город, превосходя количественно его пятнадцать тысяч жи­телей, были голландские последователи Мельхиора Хоффма-на, который пророчил, что тысячелетнее царство Христа, насту­пит точно 1500 лет спустя после смерти Христа. Воздух был наэлектризован милленаристскими ожиданиями, которые уси­ливались присутствием у ворот осадившей его армии католи­ков. Бог должен уничтожить мир на Пасху 1534 года, это было несомненно, и только анабаптисты Мюнстера будут спасены.