Аркадий Васильевич Соколов Загадочный феномен интеллигенции

Экскурс в историю проблемы интеллигенции. Владимир Кормер (1939-1986), советский философ-диссидент, одну из своих пророческих

статей, написанных в 60-е гг., начал с вызывающе звучащего в то время

₂

утверждения: «Проблема интеллигенции - ключевая в русской истории» .

Подобно Шамаханской царице, русская интеллигенция окружена ле­гендами и мифами, и впереди ее «молва бежала, быль и небыль разглаша­ла». О таинственном персонаже собран колоссальный, приводящий в от­чаяние эмпирический материал. Только в 90-е гг. прошлого века были за­щищены 134 диссертации, посвященные проблемам интеллигенции, из ко­торых 30 - докторские; состоялось более 50 конференций, конгрессов, на­учных дискуссий, круглых столов международного, всероссийского, меж­регионального и регионального уровней, оставивших после себя сборники тезисов или докладов; вышли в свет более 100 монографий, сборников ста­тей, учебных пособий солидного объема^[5], а количество журнальных и га­зетных статей явно превысило возможности библиографического учета.

Тем не менее интеллигенция остается terra incognita, привлекающей все новых и новых исследователей, и не оскудевает бурный поток простых и замысловатых, разноречивых и противоречивых публикаций. О чем спорят ученые-интеллигентоведы?

О происхождении русской интеллигенции нам известно столько же, сколько о дне рождения Шамаханской девицы. Когда появилась русская интеллигенция и кого правомерно именовать «первым русским интелли­гентом»? На это звание рекомендуются: древнерусские «православные священники, монахи и книжники» (В. О. Ключевский, Г. П. Федотов), со­временник Ивана Грозного преподобный Максим Грек (Д. С.Лихачев), Петр I (Д. С. Мережковский), Н. И. Новиков (Р. Пайпс), А. Н. Радищев (Н.

А. Бердяев), М. А. Бакунин (П. Б. Струве), не называя прочих.

Причина запутанности родословной русской интеллигенции лежит на поверхности: она заключается в разном понимании интеллигентности и интеллигента. К примеру, современный писатель М. Н. Кураев, вопреки Д.

С. Мережковскому, полагает, что Петр I по типу личности «является пол­ной противоположностью интеллигенту». Почему? Потому что «в вопро­сах уважения к человеческой жизни Петр Великий сделал огромный шаг назад в сравнении, например, с его же отцом Алексеем Михайловичем.

Шамаханская девица, как известно, возникала то как чудесная краса­вица, то как коварное и кровожадное чудовище; эти же два несовместимых образа приписываются и русской интеллигенции, у которой обнаружива­ются как конструктивные, творческие, созидательные функции, так и функции деструктивные, разрушительные.

Как ни странно, но наиболее многообещающим источником позна­ния онтологии интеллигенции, по моему мнению, является ее богатая ми­фология. Почему? Ясно, что интеллигентские мифы сотворили не народ­ные массы, а сами интеллигенты в процессе творческого самовыражения и самоопределения. Отсюда следует, что мифология русской интеллигенции - это то, что русская интеллигенция откровенно и лукаво рассказывает о себе самой. Рассказ этот, конечно, недостоверен, умышленно и неумыш­ленно искажен, приукрашен, как и полагается мифу. Очень часто интелли­гент говорит одно, а думает другое, кроме того, как справедливо заметил Ф. И. Тютчев, «мысль изреченная есть ложь». Тем не менее именно мифы

могут подсказать правильный путь к познанию интеллигентской сущно­сти, если воспринимать их не как блуждания праздной фантазии, а как не­произвольную исповедь различных поколений интеллигенции.

Между Шамаханской царицей и русской интеллигенцией есть не только таинственное сходство, но и существенное различие. Шамаханская дива полностью принадлежит мистической мифологии, а русская интелли­генция обитает в двух мирах: и в виртуальном мифологическом мире, и в реальном онтологическом мире. Интеллигенция оказывается противоесте­ственным реально-мистическим, в пределе - человекобожественным субъ­ектом. Наша цель заключается в том, чтобы развести, разделить, разъеди­нить мифологию и онтологию русской интеллигенции. С этой целью по­строим наше изыскание следующим образом: уточним понимание мифа вообще и систематизируем интеллигентские мифы; проследим мифологи­ческое творчество интеллигентских поколений XIX - ХХ вв.; наконец, по­пытаемся вывести онтологические формулы, демифологизирующие рус­скую интеллигенцию, и используем их для преодоления «мглы противоре­чий», сгустившейся вокруг таинственного персонажа русской истории.

Экскурс в интеллигентскую мифологию. Мифология понимается двояко: во-первых, как совокупность, собрание мифов; во-вторых, как нау­ка, изучающая мифы. Миф также понятие неоднозначное. Древние греки мифом (греч. “предание, сказание”) именовали повествования о богах, ге­роях, титанах, первопредках, возникновении и строении космоса и т. д. Мифология в античности была фундаментом материальной и духовной жизни, обеспечивая гармонизацию личности, общества и природы. Евро­пейское Просвещение дискредитировало религиозные культы, и мифами стали называть ложные, недостоверные заявления, необоснованно претен­дующие на истинность и правдивость. Это понимание закрепилось в со­временном обыденном языке, когда вопрошают, что это: миф или реаль­ность? Наконец, мифология выступает в философии, филологии, социоло­гии, социальной психологии, других общественных науках в качестве объ­екта научного познания. Философов и психологов привлекает мифология как особая форма общественного сознания, как особое, мифологическое мышление; антропологи и культурологи видят в мифах источник культу­ры; социальная, в том числе профессиональная, мифология и политическая мифология стали популярными областями исследования; эстетика и по­этика мифа давно волнуют филологов, фольклористов, литературоведов.

На основе первобытной, архетипической мифологии в Новое время образовалась социальная мифология, предназначенная для управления (иногда - манипулирования) массовым сознанием. Социальная мифология - продукт не бессознательной активности человеческого духа, а результат целенаправленного творчества в интересах определенных социальных групп. Мифология интеллигенции представляет собой одну из разновид­ностей социальной мифологии, связанную с таинственным, подчеркиваю, мистическим феноменом российской интеллигенции. Если бы этот фено­мен не был окружен ореолом тайны, не велись бы бесконечные споры о сущности и судьбе интеллигенции, ее начале и конце, разрушительной и созидательной роли в общественной жизни и т. д.

Хотелось бы, конечно, опереться на авторитетное и общепринятое определение понятия миф. Однако мне не удалось его обнаружить. Даже в прекрасном учебном пособии Т. А. Апинян, подытожившем современную философскую мифологию^[8], приводится слишком много интерпретаций разных авторитетов, но нет универсального и однозначного ответа на во­прос, чт. е. миф? Наверное, такого ответа вообще быть не может. Но нам для того, чтобы разобраться в противоречивых продуктах интеллигентско­го мифотворчества, необходимо опереться на какое-то исходное понятие. Поэтому, не претендуя на универсальность, примем следующую частную дефиницию: