Нидерланды

Исторически голландская правовая система формировалась в лоне

романской правовой семьи при значительном влиянии французского

права. С 1809 г. в Нидерландах действовала слегка адаптированная к местной правовой действительности версия Кодекса Наполеона,

а с 1811 г.

в 1830 г. и действовавший с 1838 г. прежний голландский Гражданский кодекс также испытал сильное влияние ФГК: отдельные части являлись практически дословным его переводом. С 1947 г. в Голландии велась работа над новым Кодексом на основании проектов текстов и коммен­тариев, разработанных профессором Е.М. Майерсом. Результатом стал действующий в настоящее время Гражданский кодекс Нидерландов

1992 г. - новейший из гражданских кодексов стран Западной Европы (далее - ГКН). В отличие от своего предшественника он представля­ет собой совершенно самостоятельную кодификацию, возведенную

на фундаменте римского, голландского, французского и германского

права¹. Поэтому профессора К. Цвайгерт и Х. Кетц высказали сомнение

в том, что ГКН все еще принадлежит к французской традиции: «Судя

по обоснованию авторов кодекса, они провели тщательные сравни­тельно-правовые исследования. И это позволяет сделать вывод, что голландский ГК будет иметь собственный стиль, разработанный на ос­нове общего континентального европейского права (ius commune)»^{[356] [357]}.

Не отрицая этого тезиса и признавая «гибридный» характер гол­ландского правопорядка, который трудно причислить к какой-либо одной правовой семье, отмечу, немного забегая вперед, что закреплен­ная в ГКН модель правового регулирования отношений, возникающих

в связи с неосновательным обогащением, все же, как будет показано

ниже, в большей степени тяготеет к романскому (французскому) типу. Это и предопределяет в настоящем исследовании рассмотрение данно­го института права Нидерландов в рамках романской правовой семьи.

Нормы о неосновательном обогащении находятся в кн. 6 («Общая часть обязательственного права») ГКН. Им посвящены две главы разд. 4 («Обязательства на основании, ином, чем деликт или договор») кн. 6 (от термина «квазидоговор» голландский законодатель так же, как и квебекский, отказался), находящегося между нормами о деликте и общими положениями о договорах. Это гл. 2 («Недолжный платеж»), содержащая ст. 6:203-6:211¹, и гл. 3 («Неосновательное обогащение»), состоящая из единственной ст. 6:212^{[358] [359]. Таким образом, разд. 4 кн. 6 ГКН по своей структуре фактически совпадает с гл. I («О квазидоговорах»)}

разд. IV кн. 3 ФГК, с тем отличием, что, подобно гл. 4 кн. 5 ГКК, по­мимо норм о ведении чужих дел без поручения и недолжном платеже он закрепил общее положение об обязанности лица, неосновательно обогатившегося за счет другого, возместить последнему ущерб в пре­делах суммы обогащения.

Под «недолжным платежом» (onverschuldigde betaling) в ГКН пони­мается имущество, переданное одним лицом другому лицу без право­вого основания. Согласно ст. 6:203 ГКН «лицо, которое без правового основания передало имущество другому лицу, имеет право истребовать его от получателя как недолжно выплаченное.

основания «услуг другого характера» (§ 3 ст. 6:203 ГКН).

Голландский правовед Элтьо Шраге классифицирует случаи не­должного платежа следующим образом: (а) когда не существует ника­кого обязательства (например, выплата предполагаемого, но не суще­ствующего долга; выплата на основании недействительного контракта; выплата по неведению, как в случае предоставления услуг безбилетно­му пассажиру; ошибочная выплата не причитающихся в соответствии с авторским правом авторских гонораров; повторная выплата, про­изведенная в целях защиты плательщика от приказа об исполнении);

(б) когда имеется обязательство между другими сторонами (например, лицо, не являющееся должником, производит оплату или предоставляет услуги, ошибочно веря, что оно обязано делать это, тогда как должни­ком является другое лицо); (в) когда первоначально действительное обязательство отменено или модифицировано с ретроактивным (обрат­ным) эффектом (например, обязательство, лежащее в основе платежа, впоследствии признано недействительным в соответствии с правилами ст. 3:49 ГКН и последующих статей; выплата произведена на основании

судебного решения, пересмотренного в результате апелляции)¹.

Особого внимания заслуживает то обстоятельство, что ГКН не ста­вит право обратного истребования недолжного платежа в зависимость от ошибки лица, совершившего такое предоставление, в существова­нии долга. Эта новелла ГКН отличает голландское регулирование от­ношений по неосновательному обогащению от большинства континен­тальных правопорядков, порывая с давней традицией, устоявшейся еще в римском праве, где заблуждение плательщика было непререкаемым условием удовлетворения иска о возврате недолжно уплаченного (con- dictio indebiti). Э. Шраге весьма удачно обозначает эту видоизмененную юридическую конструкцию, закрепленную ст. 6:203 ГКН, латинским выражением condictio indebiti sine errore («иск о сумме, которая была

уплачена в отсутствие обязательства, но без ошибки»)².

Статья 6:209 ГКН по примеру ст. 1312 ФГК устанавливает, что на недееспособных (в том числе несовершеннолетних) лиц обязатель­ства по возврату недолжного платежа могут возлагаться лишь в той мере, насколько полученное в самом деле послужило интересам недее­способного или поступило в пользование его законного представителя.

Возврат недолжно выплаченного осуществляется в соответствии

с принципом contrarius actus — совершенное исполнение аннулируется аналогичным исполнением, совершенным в обратном направлении.

Возвращается индивидуально-определенная вещь в натуре, то же ко­личество родовых вещей, а если недолжно выплаченное представляет собой сумму денег, соответствующее требование согласно § 2 ст. 6:203 ГКН распространяется на возврат равной суммы. В случае невозмож­ности возврата индивидуально-определенной вещи в натуре возмеща­ется ее стоимость в деньгах.

Если контрисполнение невозможно в силу характера произведен­ного исполнения (при недолжном выполнении работ и оказании услуг, неосновательном пользовании чужими вещами), то в соответствии с § 2 ст. 6:210 ГКН возмещается стоимость предоставления в денежной

форме на момент его получения.

Однако тем же § 2 ст. 6:210 ГКН предусмотрены ограничения подобной реституции. Реституция допускается в трех ситуациях: (1) получатель-ответчик обогатился в результате совершенного ист­цом исполнения (при этом соответствующего «обеднения» истца не требуется¹); (2) получатель признан ответственным за то, что не­должное исполнение было произведено (когда установлено, что он

сознательно побуждал противную сторону к совершению предостав­ления, прямо поощряя ее или вводя в заблуждение); (3) наконец, получатель сам согласился предоставить контрисполнение (по сви­детельству Э. Шраге, такое согласие на реституцию, как правило,

фиксируется в соглашении сторон)^{[361] [362].}

При этом даже в указанных ситуациях закон предоставляет суду весьма широкую свободу усмотрения в разрешении вопроса о реститу­ции - возмещение стоимости недолжно исполненного присуждается

к уплате лишь постольку, поскольку это разумно. Как указывает про­фессор Шраге, обязанность уплатить стоимость исполнения может иногда представляться неразумной даже при условии обогащения

получателя, например когда по ошибке покрашен дом другого лица.

Последний не обязан возместить стоимость обогащения, ему навя­занного, если затраты и этот вид услуг противоречат его собственным

вкусам и желаниям^[363].

Как и во Франции, объем истребуемого по правилам ГКН о не­должном платеже зависит от того, был получатель добросовестен или

недобросовестен в принятии недолжного.

Согласно § 1 ст. 6:204 ГКН «если получатель не заботился об иму­ществе, как это полагается предусмотрительному должнику, в период, в течение которого он, на разумных основаниях, не должен был считаться с обязательством возврата этого имущества, то ответственность за это на него не возлагается». Иными словами, добросовестный по­лучатель недолжного не обязан возмещать стоимость утраченной или

поврежденной вещи, если утрата или повреждение произошли в ука­занный период (продолжающийся, как правило, вплоть до момента извещения его о необходимости возврата недолжно полученного).

Но лицо, которое недобросовестно приняло недолжный платеж, со­гласно ст. 6:205 ГКН сразу считается находящимся в просрочке, по­этому оно в любом случае ответственно за утрату или повреждение

полученного имущества.

От добросовестности получателя зависит и разрешение вопросов о судьбе плодов недолжно переданного имущества и о возмещении

расходов, понесенных получателем в связи с этим имуществом. Ста­тья 6:206 ГКН для регулирования этих отношений отсылает к нормам разд. 5 («Владение и обладание») кн. 3 («Имущественное право: Общая часть») ГКН (ст. 3:120-3:121, 3:123-3:124), тщательно регламентирую­щим данные вопросы^[364].

В соответствии с этими нормами отделенные натуральные плоды,

а также гражданские плоды, востребование которых стало возможным, принадлежат добросовестному владельцу (§ 1 ст. 3:120 ГКН), тогда как недобросовестный владелец обязан выдать уполномоченному лицу

не только само имущество, но также его натуральные и гражданские

плоды (§ 1 ст. 3:121 ГКН). Добросовестный владелец имеет право на возмещение своих расходов, понесенных на возвращаемое иму­щество, в той мере, в какой они не были возмещены плодами имуще­ства и остальной прибылью, которая досталась от него владельцу (§ 2

ст. 3:120 ГКН). Конкретизируя эту норму, ст. 6:207 ГКН предоставляет добросовестному получателю право на возмещение (в границах разум­ного) расходов, совершенных при получении и возврате имущества (в том числе и в течение времени, указанного в ст. 6:204 ГКН), которые

не были бы совершены, если бы он не получил это имущество.

Недобросовестному владельцу закон предоставляет право только на ограниченную компенсацию произведенных на имущество расходов постольку, поскольку она удовлетворяет требованиям недопустимости неосновательного обогащения управомоченного лица (§ 2 ст. 3:121 ГКН). В то же время ст. 3:123 ГКН позволяет как добросовестному, так и недобросовестному владельцу вместо истребования компен­сации, причитающейся ему в соответствии со ст. 3:120—3:121 ГКН,

просто изъять произведенные им изменения или улучшения (ius tol- lendi), при условии, что он возвращает имущество в первоначальное

состояние.

Статьей 6:208 ГКН предусмотрен механизм освобождения истца, предъявившего иск о реституции, от обязанности возмещения расходов,

понесенных получателем на недолжно переданное имущество. С этой

целью истец может отказаться от своего требования о возврате недолжно уплаченного и передать получателю титул на предмет платежа, при этом

последний теряет право на возмещение произведенных расходов. По­лучатель обязан сотрудничать с истцом в подобной передаче¹.

В голландском праве, как и в праве Франции, у лица, передавшего индивидуально-определенную вещь во исполнение несуществующего обязательства, есть возможность выбора между кондикционным иском к получателю по правилам о недолжном платеже и иском виндика­ционным. Согласно ст. 3:84 ГКН для перехода права собственности необходимо наличие действительного договора, т.е. правового осно­вания (titel)^{[365] [366]}, поэтому недолжный платеж не переносит право на вещь,

являющуюся предметом такого платежа, следовательно, сохраняется и возможность ее виндикации^[367].

Единственным исключением являются ситуации исполнения до­говора, ничтожного в силу противоречия закону или добрым нравам

(самым ярким примером являются договоры о совершении за плату преступлений или аморальных актов), когда обратное исполнение или

возмещение стоимости исполненного противоречило бы разумности

и справедливости. В таких случаях кондикционный иск в соответствии с § 1 ст. 6:211 ГКН подлежит отклонению¹. Но виндикация вещи, пере­данной во исполнение такого ничтожного договора, в этих случаях так­же не допускается, для чего § 2 ст. 6:211 ГКН в целях предотвращения

обхода ограничительной нормы § 1 той же статьи сделано исключение

из общего правила о том, что переход права собственности требует юридически действительного основания: «Если в силу предыдущего параграфа исключается истребование переданного имущества, то ни­чтожность договора не означает также и ничтожности передачи».

Общая норма о неосновательном обогащении (ongerechtvaardigde verrijking)^{[368] [369]} закреплена в ст. 6:212 ГКН, § 1 которой гласит: «Тот, кто необоснованно обогащается за счет другого лица, обязан, насколько это разумно, возместить ущерб этому лицу в пределах суммы, на которую он обогатился». Условия возникновения данного обязательства сле­дующие.

1. Наличие обогащения одного лица за счет соответствующего ума­ления в имуществе («обеднения») другого лица. В голландской правовой доктрине устоялось мнение, что общий кондикционный иск подлежит удовлетворению, если установлена причинная связь между обогащени­ем ответчика и «обеднением» истца¹. В этом состоит главное отличие

общего иска о неосновательном обогащении от заявляемого на осно­вании ст. 6:203 ГКН иска о возврате недолжно уплаченного. Правила

ст. 6:203-6:211 ГКН не требуют доказывания наличия какого-либо обогащения на стороне ответчика и связанного с этим уменьшения имущества истца: достаточно доказать факт недолжного платежа, пред­мет которого и подлежит возврату.

Параграфы 2 и 3 ст. 6:212 ГКН регулируют ситуации так называе­мого изменения положения обогатившегося лица. Согласно этим нор­мам, если сумма обогащения уменьшилась в результате обстоятельств,

не зависящих от обогатившегося лица (§ 2), либо в течение времени,

пока это лицо на разумных основаниях не должно было считаться с обязательством возврата полученного (§ 3), это принимается во вни­мание при расчете обогащения, подлежащего возврату.

2. Отсутствие правового обоснования обогащения. Как указывает про­фессор Э. Шраге, обогащение не является неосновательным, если оно

выступает результатом действия правового акта; к примеру, в случае

неэквивалентности взаимных обязательств при заключении договора купли-продажи одна из сторон обогащается за счет другой, но это обо­гащение не должно рассматриваться как неосновательное, поскольку

оно основано на контракте².

Концепция субсидиарности общего иска о неосновательном обога­щении, выступающей по праву Франции в качестве третьего условия предъявления такого иска, не получила закрепления в ГКН. Вместе с тем было бы неправильным утверждать, что голландский подход в этом отношении разительно отличается от французского. По сви­детельству Э. Шраге, голландские суды разрешают проблемы, свя­занные с конкуренцией требования о взыскании неосновательного обогащения, основанного на ст. 6:212 ГКН, с другими требованиями,

при помощи ссылки на намерения законодателя.

Так, истец вправе выбрать между иском о неосновательном обога­щении и деликтным иском, поскольку по фактическим основаниям применимы оба этих средства правовой защиты и выполняются требо­вания, необходимые для использования любого из указанных средств.

Однако, если законодатель формулирует одну норму таким образом, чтобы путем установления ограничительных условий исключить ис­пользование всех других норм, в том числе положения о неоснователь­ном обогащении, тогда кондикционный иск неприменим¹.

Как отмечает Мартин А. Хогг, легально субсидиарность общего иска о неосновательном обогащении в голландском праве не закреплена, но субсидиарность этого иска фактически проявляется в конкретных

случаях. К примеру, лицо, уплатившее недолжное, формально имеет

возможность вместо требования, основанного на ст. 6:203 ГКН, предъ­явить общий иск по ст. 6:212 ГКН. Однако очевидно, что фактически

им для целей возврата недолжно переданного, вероятнее всего, будет избран иск о недолжном платеже как не требующий доказывания ка­кого-либо обогащения на стороне ответчика^{[370] [371]. Предъявление общего}

иска по ст. 6:212 ГКН в этой ситуации может быть полезным в качестве дополнения к основному требованию о возврате недолжного - для воз­мещения утраченных выгод, которые достались ответчику и обогатили

его^[372]. Таким образом, правом Нидерландов воспринят гибкий подход

к проблеме соотношения общего иска о неосновательном обогащении

и других требований.

Итак, вышеизложенное позволяет в конечном счете сделать вывод, что в системе кондикционных обязательств голландского права, как

и во Франции, главенствующее место занимает обязательство из не­должного платежа (ст. 6:203-6:211 ГКН), а общая норма ст. 6:212 ГКН о неосновательном обогащении выполняет восполнительную функ­цию. Это видно и из самого построения разд. 4 кн. 6 ГКН.

К числу ярких особенностей голландского регламентирования кондикционных обязательств относится стремление законодателя к гибкости правового регулирования и, в частности, допущение весьма

широкой свободы судейского усмотрения в оценке отношений, воз­никающих в каждом конкретном случае неосновательного обогаще­ния, что достигается частым использованием критериев разумности и справедливости в нормах ГКН, посвященных этим обязательствам.