Устройство первых университетов в Европе

отличается от современных университетов. Первоначально университет представлял собой объединение студентов во главе с избираемым из их среды ректором. Необходимость сплочения студентов была связана с тем, что в Болонье иностранные студенты подпадали под юрисдикцию местного права и судебного аппарата.

Г. Дж. Берман пишет: «Студенческая организация (universitas, корпорация, гильдия) получала от города Болоньи хартию, которая позволяла ей заключать с профессорами, регулировать аренду студенческого жилья, определять преподаваемые курсы и охватываемый ими материал, устанавливать длину лекций и продолжительность каникул, регулировать цены на аренду и продажу книг»^[554].

Преподаватели составляли особую организацию, обладавшую правом принятия экзаменов, взимать плату за обучение и принимать кандидатов на докторскую степень^[555].

Как отмечается в литературе широкие полномочия студенческих корпораций, включая право бойкотирования лекций некомпетентных профессоров, имеют экономическую подоплеку. Городу и его жителям было выгодно предоставлять самоуправление студенчеству, поскольку местные жители содержали столовые и общежития.

По болонскому типу были организованы университеты в других европейских городах – Падуе, Перудже, Пизе, Саламанке, Монпелье, Орлеане, Праге, Вене, Кракове, Гейдельберге. Университеты же северу от Альп были основаны по парижской модели, при которой все 4 факультета (богословский, юридический, медицинский, свободных искусств) находились в единой организации и подчинялись одному главе^[556].

Своеобразие школы глоссаторов проявляется в следующих чертах:

1. в качестве предмета изучения глоссаторов были источники римского права, и в первую очередь Дигесты Юстиниана;

2. на основе схоластического метода юридические тексты воспринимались как система истинных правовых принципов, которые не могут быть подвергнуты оценке с точки зрения соображений справедливости. Преклонение перед авторитетными текстами как естественное следствие схоластики наряду с недостатками (догматизмом, разрывом с практикой религией и моралью, формализмом рассуждений) имело и далеко идущие преимущества. Римское право с помощью изысканий глоссаторов стало приобретать систематизированный характер, а толкование неясных и противоречивых мест вело за собой гармонизацию юридических норм и восполнение пробелов. Английский историк права Г. Дж. Берман отмечает: «Однако парадоксальным образом схоластический метод предполагает, что в тексте могут быть лакуны и противоречия, поэтому он ставит своей главной задачей суммировать текст, закрыть лакуны и разрешить противоречия внутри него. Этот метод называется «диалектическим» в том смысле, который придавался этому слову в XII в., т.е. стремящимся примирить противоположности»^[557].

3. Господствующим среди глоссаторов стало мнение Ирнерия о том, что расхождение между законом и справедливостью может быть разрешено только законодательной властью.

4. метод работы глоссаторов с юридическими текстами был подчинен процессу преподавания римского права студентам. Преподавание было неотъемлемой частью научного исследования. Учитель права читал вслух Дигесты Юстиниана, а студенты следили за чтением по арендованным или купленным книгам. Такая форма занятия называлась lectio – чтение. Неясные и противоречивые места преподаватель, а вслед за ними студенты толковали, т.е. объясняли их смысл в виде пометок на полях или между строк. Пометки или глоссы делились на notabilia – краткие выдержки из Дигест, brocardica – изложение общих норм. Кроме того, профессора применяли классификации – distinctiones, т.е. деление общего понятия на подчиненные виды, а также ставили quaestiones – спорные вопросы для проверки учения на конкретной ситуации. Помимо лекций использовались диспуты – disputatio, при которых под руководством студенты должны были с разных сторон разрешить на основе Дигест Юстиниана спорную юридическую проблему. Решение по спору принимал преподаватель, взвешивая все приведенные оппонентами аргументы^[560].

5. историческое значение глоссаторов заключается в том, что римское право было заимствовано в западноевропейских государствах на основе изданных ими произведений, систематизировавших разрозненные юридические правила в единое целое и предложивших соответствующую времени интерпретацию. Роль школы экзегетов точно выразил О.С. Иоффе: «этот материал (труды глоссаторов) имел вместе с тем большое практическое значение в истории права, поскольку рецепция римского права была произведена не в полном объеме его текстов, а лишь в той их части, в какой они подверглись глоссированию. Для суда не могли иметь обязательной силы римские источники, не снабженные глоссами (quidquid non agnoscit glossa, non agnoscit curia)»^[561];

6. произведения и советы представителей школы глоссаторов были санкционированы судами в странах континентальной Европы в качестве обязательных. Следует согласиться с мнением Г.Ф. Шершеневича: «Авторитет мнения некоторых юристов был настолько велик, что ссылки на них была равносильна ссылке на источник права. Толкование, даваемое таким выдающимся юристом, заменяло собой текст, хотя бы понимание последнего со стороны тяжущихся или суда и не соответствовало авторитетному взгляду»^[562]. Так, Булгар, Гуго, Мартин и Якоб с 1158 г. были императорскими юристами при дворе Фридриха I Барбароссы и давали юридические советы в споре между императором и ломбардским союзом городов^[563]. Известен исторический анекдот о споре между Булгаром и Мартином. Фридрих Барбаросса испросил заключения этих юристов о толковании выражения dominus mundi. С точки зрения Булгара данная фраза отражает верховное господство императора, но не ведет к праву собственности на землю. Матрин же распространил сентенцию в отношении права собственности на все земли в стране. За свое заключение Мартин получил лошадь в подарок^[564]. Ранее было упомянуто, что основатель школы Ирнерий был судьей и по просьбе императора убедил народ в недействительности выборов римского права. Кроме того, глоссаторы приглашались в суды европейских стран для дачи экспертных заключений по вопросам толкования римского права, а их произведения применялись как авторитетные источники права. В средние века среди юристов была распространена поговорка-принцип – «кто не имеет книги Ацо не может идти в суд» (chi non ha Azzo, non va a palazzo). Ацо (умер в 1235) был одним из самых почитаемых в Европе экзегетов. По преданию на его лекции собиралось до 10 тысяч человек^[565]. Вместе с Плацетином Ацо подготовил книгу «Summa». Его перу принадлежат «Лекции о Кодексе», «Институции» и «О законах и институциях»^[566]. Последний выдающийся глоссатор Аккурсий (1185 – 1263) обобщает глоссы всех своих предшественников в произведении под названием «Glossa Ordinaria». Труд Аккурсия включил в себя около 96 тысяч избранных глосс^[567]. Э. Аннерс в «Истории европейского права» пишет: «Его труд (Аккурсия) воспринимается юристами в качестве работы, до сих пор сохраняющей свой классический авторитет и в этом отношении превзошедший сами Дигесты»^[568]. По словам И.А. Покровского «произведение это получило большое значение в теории и практике: в судах оно применялось впоследствии почти как закон»^[569].