Прежде чем перейти к рассмотрению конституционных и го­сударственно-правовых идей в период имперского абсолютизма об­ратим внимание на редко цитируемого мыслителя эпохи Алексея Михайловича Романова - Юрия Крижанича.

Крижанич отразил свои взгляды в ряде произведений, прежде всего это - «Беседы о правлении» («Политика»). Наряду с «Политикой» перу мыслителя принадлежат «Грамматическое сказание», «Рассуждение о св. Кре­щении», «Обличение Соловецкой челобитной». Будучи католиком, он исповедовал идею всеславянского единства с освобождением уг­нетаемых народов от ту рецкого и иного иноземного владычества; соединение восточной и западной церквей; идею необходимости развития науки и образования в России, но с нейтрализацией па­губного европейского влияния на русскую культуру; концепцию превосходства самодержавия (самовладства) над остальными фор­мами государства; идею зависимости общественной жизни и госу­дарственного строя от законов; концепцию охранительного государ­ства, оберегающего правду, общественный строй, мир от внешних угроз и пороков людей. Юрий Крижанич приводит достоинства самодержавного правления: «Во-первых, при самовладстве луч­ше соблюдается всеобщая справедливость. Во-вторых, потому что при нем легче и лучше сохраняется покой и согласие в наро­де. В-третьих, потому⁷ что этот способ лучше оберегает от опасно­стей. В-четвертых, и это самое главное: потому что самовладство подобно власти Божьей. Ведь Бог - первый и подлинный самов- ладец всего света. А всякий истинный король является в своем королевстве вторым после Бога самовладцем и Божьим намест­ником. Очень важным и драгоценным является то, что при самов­ладстве легко можно исправить ошибки и изъяны правления»⁵³.

⁵³ Васильев А. А. Консервативное политико-правовое у чение Юрия Крижанича // История государства и права. 2011. № 24. С. 15-18.

По мысли Крижанича, основами российской идеологии и строя, нуждающимися в охранении, являются: православная вера и недо­пущение всяких ересей, строгое соблюдение всех христианских об­рядов; совершенное самовладство и покорное повиновение поддан­ных царю; неделимость королевства и обережение от чужевладства; закрытие рубежей, оберегающее Россию от грехов, обычаев других народов; занятость всех сословий и запрещение праздности и безде­лья; все деяния короля и его законоуложения должны быть оценены народным сеймом и утверждены после его ухода.

Исследователи отмечают, что Крижанич не был сторонником закрытия России перед западным культу рным влиянием, однако на­стаивал на исключительно бережном отношении к русской культу ре и заимствовании действительно благих и справедливых порядков. «Хотя в основном он видел пагубность западного просвещения для России - через протестантские идеалы - свободы совести, культа стяжания, материального комфорта, торговли и кабалы людей, ро­стовщичества, жадности, гордыни и погони за политической вла­стью. В русской традиции он видел близкие к христианским идеалам качества - добротолюбие. трудолюбие, нестяжание, превосходство нравственности над бренными благами жизни»^[41].

С правления Петра I начинается новый этап развития идей го­сударственного права в России, связанный со становлением импер­ской абсолютной монархии наряду с процессом вестернизации оте­чественного государства и права. Прежде всего формируется новая доктрина государства, так как Петр I, по мнению ряда историков, разделил понятия «государство» и «государь». «Петр разделил эти понятия, узаконив присягать раздельно государю и государству. Настойчиво твердя в своих указах о государственном интересе как о высшей и безусловной норме государственного порядка, он даже ставил государя в подчиненное отношение к государству как к верховному носителю права и блюстителю общего блага».

Говоря о реформах Петра I, нельзя не сказать о том, что тер­мин «право» впервые появляется в Западной Руси и получает при­знание в России только при нем: до этого времени его заменяло бо­лее широкое понятие «правда», включавшее в себя и субъективное право, и нормы справедливости, характерные для гражданского, уголовного права. В контексте понятия «правда» не возникало двух борющихся лагерей - государства и народа - с субъективными ин­тересами народа как на Западе, и не требовалось ослабления абсо­лютной власти и ограничения ее во имя вражды и недоверия, что не способствовало созданию абсолютистской системы, поскольку идейное содержание власти было единым во всех русских землях, а совещания царя с Земскими соборами и Думой высоко оцени­вались народом и ставились в обязанность царю. Однако эта обя­занность должна была исполняться не в виде результата борьбы за ограничение власти, а во «имя обоюдной любви царя и наро­да»: ведь требование любви было давно известно русскому праву, примеры тому: крестное целование, договоры «о любви и прав­де» и т. п.^[42]

Права человека как ценность в те времена еще отсутствовала, но постепенно она становится принадлежностью определенного сословия. При Петре I еще не существовало сословий в европей­ском понимании этого слова, государство все было стянуто к цен­тру, все служили, начиная с дворянства, и права были службами, обязанностями. С детства дворянские дети отдавались в солдаты, чтобы знали «с фундамента солдатское дело», взрослые дворяне «по смерть» были определены на службу в армию. Обязанностью была служба гражданская и служба во флоте, необходимо было обу­чаться не только грамоте и цифири, но и навигации, фортификации, юриспруденции и экономике. Петр I для дворянского служилого сословия провозгласил принцип личных деловых заслуг и личной годности. Но уже Манифестом Петра III в 1762 году дворяне были освобождены от обязательной службы и стали располагать правом собственности на поместья, крестьян, а также иными привилегиями только в силу принадлежности к своему сословию. И Екатерина II окончательно разорвала органические связи между обязанностями и правами, превратив Указом о вольности дворянской государевых слуг в сословие в западном смысле этого слова - с правом частной собственности, с конституционными стремлениями дворянства за­крепить свои отношения с короной договорным путем. Корона же в эпоху абсолютизма, начиная с Петра, все более рассматривала царскую власть как право^[43]. В свою очередь и служилая правящая группа, организованная Петром и идеологически живущая духов­ным багажом эпохи западного «просвещения», естественно, при­ступила к попыткам поставить себя на место царя, как только стала на ноги и закрепила за собой политические привилегии⁵⁷. Здесь и лежит источник оппозиционного настроения русского дворянства и русской интеллигенции.

О мещанах же следует сказать, что хотя и было создано это сословие по образцу немецкого бюргерства (банкиры, купцы, вра­чи, аптекари, шкиперы и т. д.), но мещане не имели привилегий владения землей и крестьянами, подлежали налогообложению, ре­крутской повинности, а также несли иные обязанности сословного характера⁵⁸.

Таким образом, в исторической динамике России принцип обязанностей доминировал в становлении отечественного пра­восознания. Если же учесть черты российского государства при Петре I, принявшего облик административно-полицейского обра­зования, регламентировавшего все стороны общественной и эко­номической жизни, вплоть до «домовых расходов граждан», мате-

* Алексеев Н. И. Обязанность и право // Русский народ и государ­ство. М., 1998. С. 166.

^?7 В «Грамоте на права, вольности и преимущества благородного дворянства» из 35 статей, определявших привилегии дворян, только одна касалась их обязанности - «по призыву самодержавной власти не щадить жизни на государственной службе». См.: Быстренко В. И. История государственного управления и самоуправления в России. Новосибирск; М., 1997. С. 53.

^>8 Синюков В. И. Российская правовая система: введение в общую теорию. Саратов, 1994. С. 113.

риала для изготовления гробов, покроя одежды и многого другого⁵⁹, то «обязанный» характер жизни большей части населения не вызо­вет никаких сомнений.

Интересы государства традиционно доминировали над всеми другими, иначе Россия в те времена не выжила бы. Именно эти­ми интересами и была продиктована детальная законодательная регламентация всех сторон жизни россиян. В большом количестве принимались уставы, регламенты, сепаратные указы, инструкции и манифесты. Как подчеркивается в литературе, «эта тенденция об­условливалась, с одной стороны, проведением широкого круга во­енных, административных, судебных и социально-экономических преобразований (что привело к возникновению множества новых объектов правового регулирования), а с другой - усвоением зако­нодателем к середине 1710-х годов концепции “полицейского” го­сударства (Polizeistaat) (что предполагало детальную нормативную регламентацию как различных сторон жизни подданных, так и орга­низации государственного аппарата)»⁶⁰.

Большим шагом вперед в демократизации правового регули­рования стало внедрение нового порядка официального опубли­кования нормативных актов. Теперь они стали систематически тиражироваться типографским путем. Такое тиражирование было введено в России именным Указом от 16 марта 1714 года о печата­нии актов «о всех государственных генеральных делах».

Появились положительные сдвиги и в системе правосудия. Петр I собирал информацию и наводил справки об устройстве централь­ных учреждений за границей: в Швеции, Германии, Франции и других государствах. Он поручал своим заграничным послам собирать книги по правоведению. В результате возникла колле­гия юстиции, произошло изменение судоустройства. При этом за образец принято было шведское судоустройство. Впервые во­площена в жизнь теория разделения властей - отделения суда от администрации. «Создаются надворные суды, нижние суды

⁵⁹ Синюков В. Н. Российская правовая система: введение в общую теорию. Саратов, 1994. С. 115-116.

⁶⁰ Серов Д. О. Законотворческий процесс в России первой четверти XVIII века: традиции и новации // Актуальные проблемы российского права. 2013. № 8. С. 933-939.

упраздняются, судебная власть возвращена провинциальным правителям единолично или с асессорами. Петром I усиливается законодательная работа: "...в какие-нибудь 5-6 лет сделано больше, чем делалось прежде и после в 5-6 десятилетий”»^[44].

Однако полного разделения властей не происходило. Органом судебного контроля и управления в первую очередь становится Се­нат, поскольку еще в первой инструкции ему повелевалось «суд иметь нелицемерный, и неправедных судей наказывать отнятием чести и всего имения». Из этой статьи видно, что Сенату поручался контроль как за осуществлением правосудия нижестоящими суда­ми, так и за самими судьями^[45].

Петром I были проведены реформы, способствующие разви­тию местного самоуправления (например, за каждым городом за­креплялось право самостоятельно распоряжаться городской землей, управление общинами было передано самим общинам). Однако им же были ограничены компетенции местных органов (установление опеки приказной администрации над общинами, ликвидация губно­го самоуправления в уездах и т. д.).

Отличительной чертой его правления стала демократизация чиновничьего слоя, в который получили возможность входить талантливые простолюдины. Наконец, его вестернизация, как от­мечают некоторые исследователи, была крайне специфической: многие правотворческие новеллы Петра I в сфере моделирования «законной монархии» были прикрытием его непоколебимой веры в непререкаемость своего авторитета и справедливость сужде­ний, свойственной самодержавным традициям русской царской власти^{[46] [47] [48].}

Еще одной характерной чертой развития государственного права при Петре I было то, что на смену религиозной легитимации правотворческих новелл приходит западное рациональное обосно­вание через идею «общего блага». По мнению М. М. Богослов­ского, М. А. Рейснера, А. Гершенкрона, М. Раева, Н. И. Павлен­ко, Р. Виттрама и ряда других исследователей, в законодательстве Петровской эпохи закономерно сложилась практика обоснования всех правительственных инициатив рационалистическими сообра­жениями «общего блага», идею которого в античные времена обо­сновал Платон в знаменитом трактате «Государство». «Декларируя свое божественное предназначение - всеми силами способство­вать реализации "государственного интереса”, Петр I сознатель­но воздерживался от разработки развернутого законодательного определения указанного понятия. Это позволяло ему виртуоз­но балансировать между интересами разобщенных социальных групп со сложной стратификацией и естественной в условиях за­тяжной войны потребностью монарха узаконить свои неограни­ченные прерогативы»⁶⁴.

Оставила свой след в развитии государственного и конституци­онного права и императрица Анна Иоанновна. С ее именем связаны такие документы как «Кондиции», которые были подписаны в каче­стве условий вступления на престол. Обязательным условием воцаре­ния новой государыни члены Верховного тайного совета выдвинули ее согласие на подписание «Кондиций» - пунктов, ограничивающих абсолютную власть монарха⁶⁵. На основе «Кондиций» императри­ца должна была выполнять символические функции: олицетворять единство государства, заботиться о его целостности и благополучии. Содержат они и положение, свидетельствующее о намерении членов Верховного тайного совета установить олигархическое правление: «Еще обещаемся, что понеже целость и благополучие всякого госу-

⁶⁴ Соколова Е. С. Принцип законности в интерпретации Петра I: о правовой основе моделирования «надсословной монархии» в России (первая четверть XVIII века) // Российский юридический журнал. 2013. №4. С. 78-81.

⁶⁵ Протасов Г. А. «Кондиции» 1730 года и их продолжение // Уче­ные записки Тамбовского гос. пед. инет. 1957. Вып. XV. С. 224.

дарства от благих советов состоит, того ради мы ныне уже учрежден­ный Верховный тайный совет в восьми персонах всегда содержать»^[49]. Верховный тайный совет сохранял прежнее общегосударственное значение и являлся неотъемлемой, но особой частью центральной ад­министрации, так как ему принадлежали внешнеполитические пре­рогативы. Без его согласия Анна Иоанновна не могла заключать мир и начинать военные действия, под его контролем находились гвардия и «прочие войска», а также расходование государственных средств.

«Кондиции» вводили определенные гарантии относительно прав подданных: «Верных наших подданных никакими новыми по- датьми не отягощать», однако обещание гарантий личных и имуще­ственных прав распространялось в большей степени на «шляхет­ство» и правящую элиту: «...у шляхетства живота и имения, и чести без суда не отымать» (§ 5). Параграф шестой гласил: «Вотчины и деревни не жаловать». Ценность неприкосновенности личности в «Кондициях» не обнаруживается.

Исследователи отмечают, что основной функцией Совета было законотворчество, так как он мог издавать постановления и указы относительно различных вопросов внутренней и внешней поли­тики^[50]. Однако его деятельность к этому не сводилась: слабость верховной власти этого периода определяла и иные полномочия Верховного тайного совета: он занимался также вопросами двора и царской семьи. Юридически Совет не ограничивал верховную власть, но в продолжение всего царствования Екатерины I Верхов­ный тайный совет имел огромное значение, и большую часть дел относительно государственного управления его члены разрешали самостоятельно. Лишь при несогласии по какому-либо вопросу они должны были обращаться к императрице.

Императрица Елизавета Петровна также запомнилась в исто­рии как подготовленный в государственно-правовом смысле прави­тель, сделавший существенный шаг вперед в конституционно-пра­вовой перспективе. Среди ее достижений: нормативно-правовые документы, обосновывающие легитимность власти Елизаветы.

Петровны; нормативно-правовые акты, регламентирующие новый государственный строй (структура и состав новых органов власти, титул правителя, текст присяги подданных и др.); акты о поощре­нии участников заговора, обеспечивших восхождение на престол Елизаветы; акты об устранении от власти Брауншвейгской фами­лии и высших государственных сановников, поддерживающих ее⁶⁸. Елизавета Петровна двумя манифестами формально попыталась придать видимость легитимности своей власти, понимая, что ее притязания на престол не были безупречны.

Законы, регламентирующие новый государственный строй, были следующие: «О титулах Ее Императорского Величества в грамотах, докладах, челобитных, донесениях и паспортах»; Сенат­ский указ от 25 ноября 1741 года «О распоряжениях по приведе­нии к присяге всякого чина людей в подданство Ее Императорскому Величеству; о переделке во всех присутственных местах печатей»; именные Указы: от 12 декабря 1741 года «О восстановлении власти Сената в управлении внутренними государственными делами... об уничтожении прежнего Кабинета и установлении нового при дворе Ее Императорского Величия, об учреждении в губерниях прокуро­ров, об определении для управления иностранными делами Кан­цлера»; от 31 декабря 1741 года «Об изготовлении новых монет и обмена их на монетном дворе на монеты с портретом принца Ивана Антоновича»; от 13 января 1742 года «О подаче прошений Ее Им­ператорскому Величеству на каждой неделе во вторник».

Елизавета Петровна в самом начале своего правления восстано­вила статус Правительствующего Сената, полномочия которого были определены Именным указом от 12 декабря 1741 года «О восстанов­лении власти Сената в управлении внутренними государственными делами... об уничтожении прежнего Кабинета и установлении нового при дворе Ее Императорского Величества, об учреждении в губер­ниях прокуроров, об определении для управления иностранными де­лами Канцлера». Сенату возвращался титул «Правительствующий», восстановлены все полномочия, которые были даны ему Указами Петра I. Он становился верховным органом государственный власти

⁶⁸ Томсинов В. А. Законодательство императрицы Елизаветы Петров­ны. М., 2009. С. 5.

после монарха, указы которого после подписания императрицей при­нимали форму законов. Ему вменялось в обязанность исследовать все законы, изданные с момента царствования Алексея Михайловича, и вывести из действия устаревшие. Кроме того, была восстановлена в Сенате должность генерал-прокурора, а также система прокуроров в губерниях, провинциях, городах.

Сенат осуществлял функции высшего судебного органа. Ему подчинялись и перед ним отчитывались все государственные орга­ны Российской империи.

Важно для развития конституционного права отметить и то, что в период правления Елизаветы Петровны происходит гумани­зация уголовного законодательства Российской империи, что было проявлено во введении моратория на применение смертной казни, ослаблении наказаний для несовершеннолетних, повышении возрас­та совершеннолетия для определения меры ответственности за пре­ступления и тяжести наказания за них. Как подчеркивается в лите­ратуре, императрица четко и последовательно в течение всего своего двадцатилстнего правления выступала за неприменение смертной казни. О законодательной отмене этого вида наказания речи не шло. Среди причин ее гуманизма - набожность и муки совести: «Елиза­вета Петровна, отличавшаяся особой набожностью, идучи на свер­жение с престола Иоанна Антоновича, где крайняя ей опасность представлялась, усердно молилась перед этим Богу и дала обет во все время царствования, если ей удастся взойти на престол, никого не лишать жизни»^{[51] [52].}

В отл ич ие от Петра Екатерина II может быть воспринята как под- готовленный и обученный правовед-мыслитель с большим творче­ским потенциалом. Знаменитая императрица Екатерина II вошла в историю как сторонница законодательныхреформ, автор сочинения «Наказ, данный Комиссии о сочинении проекта нового уложения», опубликованного на многих языках. Екатерина II хотела издать за­коны конституционного характера, закрепляющие принципы само­державия, среди которых наипервейший был «закон христианский научает нас взаимно делать друг другу добро, сколько возможно. Из сего правила выходить должны все части законодательства на­шего»⁷⁰.

В своих сочинениях, в частности в «Наказе», императрица опи­ралась на труды французских просветителей, немецких мыслите­лей. Например, она использовала некоторые идеи и суждения Мон­тескье из его сочинения «О духе законов». Монархическая власть в ее представлении должна была опираться на правительство, которое являлось бы проводником воли монарха. Пределы и ограничения власти им же и устанавливались. Одним из ключевых пределов яв­ляется цель власти - слава граждан, государства и государя. Другой границей императрица считала тот факт, что самодержец правил опосредованно, через правительственные органы. Наконец, само­держец должен был в своем законотворчестве не нарушать ранее принятые законы «основополагающего свойства».

В общем и целом, для ее доктрины просвещенного абсолютиз­ма характерны: представления о патернализме государя по отноше­нию к подданным; игнорирование проблемы субъективного права своих граждан; акцент в законодательной защите государственных и общественных интересов; идея божественного происхождения самодержавной власти, главная цель которой состоит в содействии благополучию подданных. Екатерина II была сторонницей неотвра­тимости наказания, но противницей смертной казни, допуская ее только в одном случае: бунт, переворот, революция. Была она и сто­ронницей законности, стремления к благу и счастью народа, спра­ведливого правосудия. Ряд фрагментов ее законодательных новелл были образцовыми с точки зрения христианской этики. Например, в полицейском Уставе 1782-го года сказано: «не чини ближнему, чего сам терпеть не хочешь».

Следует отметить, что многие взгляды и идеи Екатерины II были прогрессивными и для западных стран тех времен. Как от­мечается в литературе: «Прогрессивность “Наказа” очевидна, он остается характерным явлением царствования Екатерины II, “бро-

⁷⁰ Цит. по: Томсинов В. А. Российские правоведы XVIII-XX веков: очерки жизни и творчества. М., 2007. Т. 1. С. 68.

сившей” в русский оборот много идей, не только новых для Рос­сии, но еще не вполне усвоенных и Западом. Главная западная идея, перенятая Екатериной - идея разделения властей: законодательной, исполнительной (административной) и судебной»^[53].

Нельзя не обратить внимание и на государственные идеи про­фессора Московского университета С. Е. Десницкого, который в феврале 1768 года направил Екатерине II «Представление о учреж­дении законодательной, судительной и наказательной власти в Рос­сийской империи», где сформулировал иные чем в «Наказе» модели власти. Так как он был сторонником конституционной монархии, С. Е. Десницкий полагал, что законодательной власти «в Россий­ской империи, кроме монархов, никто в полном значении не мо­жет иметь». Однако при монархе должен быть правительственный Сенат, которому «дозволяется делать указы вновь, старые поправ­лять, дополнять или уничтожать так, как надобность и изволение монаршее потребует». Сенат он наделял правом установления на­логов, осуществления контроля за расходами, деятельностью адми­нистративных и судебных учреждений страны, «войну продолжать и заключение трактатов с соседними державами наблюдать, дабы отечеству предосудительными не были». С. Е. Десницкий считал, что «законодательная власть всех прочих высшей поставляется», предлагал сделать Сенат высшей судебной инстанцией. Сенат дол­жен быть выборным и состоять из 600 или 800 членов, избранных на основе имущественного ценза, а не по сословному принципу на 5 лет и не более чем трижды.

Каждая губерния, провинция, сословие должны иметь «в за­конодательной власти представителя, заступника и ходатая...». По мнению историков, «Представление» С. Е. Десницкого - один из первых в мировой истории проектов учреждения общегосудар­ственного представительного органа законодательной власти - пар­ламента»^{[54] [55].}

Нельзя не сказать и о государственно-правовых идеях князя Ми­хаила Михайловича Щербатова, жившего в ту пору и занимавшегося правоведением. Он занимал посты президента Камер-коллегии (ве­давшей государственными доходами) (1778) и сенатора, был депута­том Уложенной комиссии, автором многих публицистических про­изведений, которые наполнены конструктивной критикой реформ, проводимых Екатериной II, ее политических решений и государ­ственной деятельности чиновников⁷³. Свои идеи он изложил в произ­ведении «Путешествіе въ землю Офирскую г-на С., швецкаго дворя­нина». Его государственно-правовой идеал - социальное государство с монархической формой правления, законы которого основываются на христианской этике, сформулированной в Новом Завете. В зако­нодательном органе, по его мнению, должны заседать представители двух сословий: дворянства и купечества, так как именно дворяне спо­собны нести ответственность в силу развитых моральных и деловых качеств, а крестьяне, полагал он. не обладают тем образовательным и культурным уровнем, который позволил бы им самостоятельно вести управление хозяйством и государством. Интересны его определения квазигуманистических целей права. Во-первых, цель всяких законов - сохранение жизни и здоровья дворян и купцов, защита их собствен­ности (крестьяне не являются субъектами права и собственниками недвижимого имущества, а движимым имуществом распоряжаются только с согласия помещиков). Во-вторых, при принятии законов не­обходимо учитывать географическое положение государства, обычаи проживающих на его территории народов, предписания христианско­го вероучения. В своей статье «Размышления о законодательстве во­обще» он полагает, что «несть на свете законов, которые бы от време­ни до времени не требовали некоего направления или перемены». По его мнению, необходимо создать на постоянной основе законодатель­ный орган, который в процессе законотворчества учитывал бы «умо- начертание народное и расположение страны, пребывающие законы, с какими намерениями они были соделаны, и самые обычаи»⁷⁴.

⁷³ Назаренко Б. А. Взгляды М. М. Щербатова на государство и право и их значение для современной России // Юридическое образование и наука. 2011. №1. С. 31-33.

⁷⁴ Цит. по: Москвина А. Г. Становление русской юриспруденции: дис. ... канд. юрид. наук. СПб., 1999. С. 129.

Для государственно-правовых взглядов А. Н. Радищева важ­ными этапами достижения «общего блага» были уничтожение кре­постного права («рабства») и утверждение «закона естественного», по которому «польза общественная предъидет пользе частной». При этом его идеал был республиканским: «...известно по летописи, что Новгород имел народное правление»^[56]. В Новгородской республике он видел воплощение радикальных идей непосредственной демо­кратии: «Народ в собрании своем на вече был истинный государь»^[57]. Именно в этом пункте усматривается корень его федеративных идей. Поскольку в большом государстве невозможно осуществить непосредственную демократию, то автор считал необходимым со­здание на территории России союза небольших республик: «Из недр развалины огромной... Возникнут малые светила; незыблемы свои кормила украсят дружества венцам». Будущую государственность России он представлял в форме «свободной и добровольной феде­рации» городов с вечевыми собраниями со столицей в Нижнем Нов­городе. По мысли Радищева, федерация должна быть образована не через предоставление автономии существовавшим в тот период ад­министративным единицам, а через объединение отдельных само­стоятельных республик после победы революции и распада России на части. В каждом субъекте федерации высшая власть должна быть представлена собранием всех граждан, на котором избираются ор­ганы управления субъекта.

Он был близок идее полицейского государства, как полагают некоторые авторы^[58]. Автор «Путешествия из Петербурга в Москву» считал, что условия для истинного развития личности может обе­спечить только такое общество, жизнь которого полностью регла­ментирована конструктивным законодательством.

Государственно-правовые идеи М. М. Сперанского стали для истории русского государственного права одним из важнейших пун­ктов развития. Известный государственный деятель Михаил Михай­лович Сперанский (1772-1839) подготовил проект государствен­ных реформ «Введение к уложению государственных законов», в котором использовал опыт европейского Просвещения, приспоса­бливая его для России. В основе его взглядов лежало убеждение в том, что государство создано для пользы и безопасности людей, подвластных закону. По своей сути, его взгляды укладываются в естественно-правовую концепцию общественного договора. Выс­шая государственная власть, принадлежавшая монарху, должна быть использована для твердого соблюдения законов. Цель госу­дарственных реформ он увидел в установлении твердых, коренных законов, конституционного ограничения верховной власти, пре­доставления политических и гражданских прав всем подданным, прежде всего безопасности личности, сохранности собственности. Он был противником революционных перемен, считая, что России следует развиваться через «правильные законы».

Сперанский считал необходимыми в России следующие новел­лы: конституционная монархия, разделение властей на законодатель­ную с двухпалатной Думой, исполнительную во главе с монархом и судебную, включающую суд присяжных. Единство властей обеспе­чивается их объединением в Государственном Совете, частично изби­раемом, частично назначаемом монархом. Этот орган обладает пра­вом законодательной инициативы, но законы утверждаются Думой.

Михаил Михайлович Сперанский предлагал многоступенча­тый вариант избрания Думы: волостная дума, в состав которой вхо­дили помещики, горожане, крестьяне, избирает членов правления и депутатов окружной думы, а депутаты окружной выбирают гу­бернскую, и так до Государственной Думы, собираемой раз в год в сентябре. Перед Думой он считал необходимым ввести ответствен­ность министров, которые должны были предоставлять ей отчеты о проделанной работе.

Сперанский все еще был далек от равенства всех граждан: раз­делял права на общие и сословные. Политическими правами наде­ляются собственники. Слугам, рабочим, ремесленникам и прочим политические права давать не следует. Правда, он был противни­ком крепостного права.

В отношении местной власти М. М. Сперанский был тоже ли­берален: система представительных органов должна была обеспе­чить самоуправление снизу вверх: от волостных дум до губернских.

Политико-правовые взгляды Николая Михайлович Карамзи­на (1766-1826), автора знаменитой «Истории государства Россий­ского», складывались одновременно под влиянием знакомств с мыслителями Просвещения, идеологами буржуазной революции во Франции и в контексте изучения истории самодержавной вла­сти в России. Он осуждает тираническое правление целого ряда государей-монархов, особенно критикует правление Ивана IV за «свирепствование», деспотизм и насилие, следствием которых стало полное падение нравов и смута. По его мнению, тирания возникает тогда, когда нарушаются законы естественные, поло­жительные и нравственные. Будучи внутренне более склонным к республиканской модели политической свободы, Карамзин все же был сторонником монархии, считая ее единственно возможной для современной ему России. Карамзин полагал, что для респу­блики народ еще не готов. Поэтому его идеалом был монарх, ста­вящий своей целью соблюдение законности в государстве и нрав­ственное просвещение народа. Исторические и географические условия становления государственности России предопределили ее склонность к монархии. Здесь Карамзин близок к Монтескье, который также считал, что для больших пространств единственно возможная форма правления - монархия. Именно в самодержа­вии он видел силу, некогда способствовавшую объединению рус­ских земель, свержению татаро-монгольского ига, образованию единого государства. Он был противником разделения властей, не верил в эффективность юридического ограничения власти монарха, полагал, что предпочтительнее опираться на его нрав­ственность. В нравственном государстве законы соответствуют естественному праву. Однако, будучи сторонником естественных свобод, он опасался, что с отменой крепостного права крестьяне, оставшись без земли, будут обречены на худшие условия. Поэто­му видел необходимым установление законов над помещичьими правами в целях недопущения с их стороны злоупотреблений, полагая, что при отмене крепостного права крестьяне останут­ся без отеческой опеки помещика. История показала частичную правоту мыслителя. Известный публицист «Нового времени» М. О. Меньшиков обращал внимание своих читателей на то, что великая реформа привела к обрушению в крестьянской среде тра­диционной системы ценностей, а бремя свободы оказалось для многих из них невыносимо тяжелым: «На великий акт освобо­ждения от крепостной неволи народ, свободный народ! - ответил: 1) быстрым развитием пьянства, 2) быстрым развитием преступ­ности... 3) быстрым развитием разврата, 4) быстрым развитием безбожия и охлаждением к церкви, 5) бегством из деревни в го­рода, прельщавшие... притонами и кабаками, 6) быстрой потерей всех дисциплин - государственной, семейной, нравственно-рели­гиозной и превращением в нигилиста»^[59].

Другой мыслитель той эпохи Никита Михайлович Муравьев родился в 1795 году и уже в 1816 стал членом масонской ложи «Трех добродетелей», был арестован в 1825 году и приговорен к каторж­ным работам в Иркутской губернии на двадцатилетний срок, где и умер в 1837 году. Его взгляды изложены в трех проектах консти­туций, в которых основой были естественно-правовые идеи фран­цузского Просвещения, конститу ционные ценности американских идеологов либерализма. Муравьев осуждал абсолютную монархию, сознательно отождествлял самодержавие с деспотией, выступал за признание народа в качестве источника и носителя суверенитета, а законы мыслил как отражение естественных прав. Прежде всего, он считал необходимым отменить крепостное право, всех жителей России сделать равноправными, ввести единую систему налогов, провозгласить в Конституции свободу слова, совести, передвиже­ния, занятия любым промыслом. Важными новеллами были также принципы законности задержаний и презумпции невиновности. Формой правления должна быть конституционная монархия, по­строенная на принципе разделения властей, законодательная власть состоять из Народного веча. Для получения избирательного права он предусматривал имущественный ценз в 500 рублей серебром. Члены Верховной Думы избираются на шесть лет, при этом они должны иметь имущество на более чем шесть тысяч рублей сере­бром. Палата Представителей состоит из 450 членов и избирается на 2 года. В нее входят представители из областей федерации, так как вся Россия поделена на области - Державы, которые не име­ют внешних сношений, своей монеты, конституции, но обладают широкими полномочиями в сфере местных хозяйственных, адми­нистративных и финансовых дел. В каждой области должна быть Областная Дума и Палата Выборных, а правитель избирается На­родным Вечем на 4 года из числа кандидатов, представленных об­ластными палатами.

Правом законодательной инициативы обладают члены обеих палат и министры, а законы принимаются простым большинством голосов.

Монарха он видел главой исполнительной власти, полно­мочия которого установлены конституцией. У него нет права ни изменять, ни отменять законы, но он является верховным началь­ником вооруженных сил, дипломатических отношений, имеет право созывать палаты и менять время их заседаний. Ему подкон­трольны и министерства: финансов, иностранных дел, военное и морское. Вся его деятельность, в свою очередь, контролируется народным вечем. Наконец, судебная власть отделена от админи­стративной. имеет централизацию от судов Совестных на уровне уезда до Верховного судилища. Судьи несменяемы, но должность имеет ценз - 2 000 рублей серебром. Судебные заседания проходят гласно и публично, но могут на низовом уровне рассматривать дела незначительной важности. Апелляция приносится на Съезды Со­вестных судей. Следующее звено судебной системы - Областные суды, состав которых избирается Областными палатами. Судьи выс­шего судебного органа - Верховного судилища выбираются Народ­ным вечем из числа «непорочных лиц», не достигших 70-летнего возраста, обладающих имуществом не менее 15 тысяч серебром. Ему же принадлежит и функция конституционного контроля.

Более радикальной по революционному настрою была «Рус­ская Правда» Павла Ивановича Пестеля (1793-1826). Он был сто­ронником республиканской формы правления, демократического режима, установить который планировал с помощью Временно­го Верховного правления, которое за 10-15 лет приготовит народ к Конституции после свержения самодержавия. Вполне четко он сформулировал судьбу царской семьи: убить царя и всех членов царской фамилии и рода. Предлагал он уничтожить и сословное неравенство, звания дворян, купцов, мещан, крестьян и всех име­новать гражданами. Освобождение крестьян он связывал с разда­чей земли, а свободу слова, печати, вероисповедания - с запретом критики революционных властей. Верховная власть должна была принадлежать Народному вечу, куда могли быть избраны граждане старше 20 лет, кроме прислуги. Имущественный ценз он отвергал, исполнительную власть видел выборной из пяти лиц, избираемых Народным вечем. Они составляли Державную Думу, один из них выбирался в Президенты страны сроком на один год и считался гла­вой государства.

Славянофилы (А. Кошелев, И. Аксаков. К. Аксаков. И. Кире­евский, Ю. Самарин) полагали, что Россия должна развиваться осо­бым образом, не похожим на западный путь развития. Их главным девизом был следующий: «Открыть свое, чтобы не идти за чужим». Они отмечали, что культивирование материальных начал привело Запад к утрате внутреннего смысла жизни, поэтому путь России со­стоит в уклонении от излишнего материализма и сохранении тради­ционных духовных ценностей, прежде всего, православной веры.

Опыт политико-правового заимствования традиций Запада для нас не приемлем, полагали они. Во-первых, в России право есть скорее не закон, а неписаный живой обычай. Юридический форма­лизм с его акцентом на рациональной стороне права не будет своим для русского правосознания. Во-вторых, в России право всегда есть справедливость - правда, неразрывная с религиозно-нравственны­ми идеалами. Поэтому не с помощью правильных законов надо улу чшать общественную жизнь и государство, а с помощью нрав­ственно-религиозного развития культуры. В-третьих, общинный дух. коллективизм русских людей сформировали особый тип го­сударственности, основанный на нравственности и соборности. Между тем западная модель гражданского общества построена на индивидуализме и антигосударственном противопоставлении об­щества и государства («государство - ночной сторож»). Поэтому русский народ не стремится к государственной власти, политиче­ской жизни, участию в управлении государством, следовательно, либерализм, парламентаризм не подходят для России. Для России необходимо самодержавие.

Интересно отметить, что многие идеи и взгляды славянофилов обладали гораздо более либеральным «духом», чем идеи их оппо­нентов - западников. Например, славянофилы опирались на пред- ставлення о человеке, склонном к благочестию, постулируя образ высокой нравственности и соборности государственной власти (монархического правления), принцип невмешательства государ­ства в сферу народной деятельности, единства Земли и государства, народа и государя, свободы общественного мнения, мысли, слова, совести, печати, общинного и земского обустройства. Идеальное гармоничное состояние между государством и народом - состояние взаимного невмешательства.

Для истории конституционного права важно отметить, что, отдавая политическую власть государю, народ (земство) приоб­ретал свободу общественного мнения, свободу слова, мысли, пе­чати, совести. «Идеи славянофилов о правах и свободах являются существенным элементом и принципом славянофильского госу­дарственно-правового идеала»^[60]. Они понимали самодержавие как «олицетворенную волю народа». Задача самодержца - угадывать волю народа. При истинном самодержавии, а не при имперском аб­солютизме единственно возможными становятся самоуправление и общественное мнение. «Общественное мнение, вот чем самостоя­тельно может и должен служить народ своему правительству, и вот та живая, нравственная связь, которая может и должна быть между народом и правительством. Для возможно полного благоденствия нужно, чтоб и та и другая сторона пользовалась своим правом: чтоб земля не стесняла действий государя, чтоб государь не стеснял мне­ния земли»^[61].

Например, по мнению А. С. Хомякова, российское общество есть прежде всего земщина, голос которой - это голос земли и на­рода. Земщина является выражением думы, свободы мысли наро­да, и к ее голосу должна прислушиваться власть. Поэтому никакие барьеры не должны разделять царя и народ, власть и земщину^[62]. За эти барьеры они критиковали абсолютистский идеал власти, ко­торый стал официальным после реформ Петра I.

Термином «земля» («земщина») славянофилы обозначали на­род, который добровольно передал свою политическую власть Го­сударю, но продолжал воздействовать на него посредством свободы слова, мысли, печати, совести и общественного мнения, доводи­мого до царя Земским собором. Ю. Ф. Самарин считал, что Земские соборы представляют собой форму «государственного представи­тельства всей Русской земли»^[63].

Государство не должно ломать естественный ход народной жиз­ни, вторгаться в сферу духовных ее начал. К. С. Аксаков полагал необходимым государю заниматься внутренним и внешним управ­лением страной, а к земским (народным) делам относил духовную, культурную и материальную жизнь народа, его обычаи и традиции. Государь обязан обеспечить защиту внутренней правды, внутренней свободы, духовной жизни народа. Однако связь государя с народом фундаментальна: «В том-то вся и сущность союза царя с народом, что божественная нравственная основа жизни у них едина, единый Бог. единый Судия, един Господень закон, единая правда, единая совесть»^[64].

Славянофилы критиковали декларируемый государственника­ми принцип иерархичности и оправдание государственного насилия. Славянофильские концепции нашли отражение в демократизации об­щества при Александре II, идеи консерваторов в значительной степе­ни ассоциировались с контрреформами Александра III.

Западники (А. Чаадаев, Н. Чернышевский, В. Белинский, А. Герцен) считали иначе. Они полагали, что России необходимо за­имствовать все лучшие достижения западной культуры. История Рос­сии полна смут, прошлое у нее - темное. Православие - не лучший выбор в качестве религии, оно способствует политической и социаль­ной апатии. Государство в их концепции должно быть проводником реформ «сверху».

Западники критически относились к обычному праву, полагая, что ему не достает формы. Поэтому в России необходимо культиви­рование правовой культуры, юридического мировоззрения, запад­ного правового мышления. Запад они критиковали за преобладание формального равенства над материальным.

Государственный идеал западников складывался в далеко не либеральных тонах: для России необходимо насаждение реформ свыше - от правительства, нужна сильная, жесткая, централизован­ная власть. Государство выше личности. Необходимо скопировать ряд политических и правовых институтов Запада.

Дать России Конституцию, полагал Белинский, означает по­губить Россию, так как общество и народ подобны детям, которые не знают, что делать со своей свободой. Не в парламент, а в кабак пойдет народ. Общество политикой не интересуется, следовательно России нужен просвещенный абсолютизм. Демократические режи­мы слишком неустойчивы, поэтому западники отрицательно отно­сились к демократии и народоправству.

3.