<<
>>

Конституционный Суд — «больше, чем суд»: политико-правовая природа критериев и итоговых выводов конституционного нормоконтроля

Политико-правовые начала конституционного правосудия определяются также особенностями самой природы Конституционного Суда, который, находясь в общей системе разделения властей, является одновременно (в своей основе) судом над властью и характеризуется как классическими признаками судебного органа, так и некоторыми иными, в частности, квазиправотворческими статусными полномочиями.

В этом, в конечном счете, заключается политико-правовая ситуация, при которой, образно говоря, орган конституционного правосудия, как корабль Одиссея, находится между Сциллой и Харибдой в поисках эффективного и безопасного пути следования для достижения стоящих перед ним конституционных целей.

по самой природе, сущностным характеристикам и результатам деятельности Конституционного Суда РФ не исчерпывается правоприменением. она имеет значительно более сложный характер: получая институционное оформление прежде всего как правоприменительный юрисдикционный процесс, конституционное правосудие — и это становится все более очевидным для отечественной юриспруденции — в своих итогово-правовых характеристиках сближается с нормативно-установительной юридической практикой, с правотворчеством, в результате чего приобретает качества института реализации высшей политической воли, облеченной в конституционные принципы, основы, ценности.

В контексте общемировой конституционной практики должен оцениваться и характер воздействия конституционного правосудия на правотворческий процесс. Конечно, роль конституционного Суда в правотворчестве довольно специфична, его функции не исчерпываются самой по себе констатацией конституционности (неконституционности) проверяемого акта. Имеется в виду, например, конституционное истолкование норм отраслевого законодательства и основанную на этом (как, впрочем, и сложившейся правоприменительной практики) их конституционную «рихтовку», т. е. доведение отраслевого законодательства посредством его истолкования без вторжения в букву закона до уровня требований конституционных принципов и ценностей, должных получать воплощение в соответствующей сфере отраслевого правового регулирования. A это уже — вопрос не просто корреляции, а корректировки нормативной правовой среды. И такую корректирующую функцию относительно нормотворчества органов законодательной и исполнительной власти, а также сложившейся правоприменительной практики (включая практику органов судебной власти) осуществляет Конституционный Суд РФ.

Именно этим — специфическими характеристиками конституционных полномочий по конституционно-судебному контролю, а не наличием или отсутствием у Конституционного Суда рФ правотворческих функций в их классическом проявлении — определяется его политико-правовая роль в нормативном правовом пространстве государства и, в конечном счете, в правотворческом процессе. Однако это лишь одна сторона юридической природы решений Конституционного Суда РФ как источников права. Вторая заключена в том, что нормативность данных актов проявляется в единстве с их доктринальным значением. Нормативность и доктринальность — не две самостоятельные характеристики решений Конституционного Суда; их наличие в единстве дает некое новое, интегральное качество данного вида актов как особых источников права и юридической науки.

При этом за счет именно доктринальных начал становится возможным достаточно активно отражать в акте судебной власти политические начала, ориентированные, в том числе, на модернизацию определенных сфер социальной действительности.

Специфика решений конституционного Суда РФ также такова, что они имеют предметом, сферой и одновременно инструментом своего влияния, прежде всего нормативные величины наиболее высокого, абстрактного уровня — общие принципы права, конституционные ценности и принципы, реализующиеся во всех отраслях системы права. Высокий уровень абстракции последних во многом усиливает политическое содержание соответствующих принципов и начал. С помощью же конституционно-контрольной деятельности предстоит как бы «нарастить» и актуализировать политико-правовое, нормативное в своей основе, содержание соответствующих принципов, а также установить их сбалансированное взаимодействие. В результате такой деятельности Суда как раз и происходит конституционализация политических явлений, а также формируется особый вид нормативных начал: конституционно-судебные нормоустановления, которые существенно отличаются от обычных юридических норм.

Это означает, что, во-первых, нормативные начала решений конституционного Суда рФ, обладая высокой степенью информационно-правовой насыщенности и обобщенности, способностью отражать посредством конституционно-интерпретационных характеристик высшие конституционные ценности на основе выявленного в решении Суда баланса государственных (публичных) и частных интересов, воплощая сплав концептуальных научно-теоретических подходов с реальной практикой современного конституционализма и международно-правовой регламентацией, во многом приобретают признаки конституционной (политикоправовой) доктрины. Во-вторых, заложенные в решениях

Конституционного Суда аксиологические оценки, идеи и принципы, сформулированные на основе конституции рФ и опосредующие отношение органа конституционного контроля к юридическому оформлению соответствующих отношений, придают политико-правовым доктринальным началам решений Конституционного Суда РФ в качества общеобязательности, нормативности.

Одновременно этим предопределяется двойственное значение актов Конституционного Суда РФ в системе источников права. С одной стороны, они являются источником конституционного права и в этом качестве всегда содержат нормативную энергию (негативную либо позитивную), ориентированную на сферу конституционного регулирования; в этом смысле решения Конституционного Суда обладают политико-правовой конституционной природой в силу собственных характеристик и одновременно в этом проявляется важная закономерность развития современной конституционной юриспруденции, связанная с расширением конституционно-правового разнообразия, усилением элементов политизации и социализации в конституционном праве. С другой стороны, с учетом предмета нормоконтроля по конкретным делам решения Конституционного Суда РФ выступают источниками и других отраслей права, обеспечивая «сцепку» конституционно-правовых норм и норм отраслевого законодательства, создают нормативное единство, основанное на выявленной в процессе рассмотрения дела объективной взаимосвязи, проникновении конституционных принципов и ценностей в отраслевые правоотношения. Это способствует, в свою очередь, конституциализации отраслевого законодательства, юридизации, а в определенных случаях и деполитизации, соответствующих сфер социальной действительности, их включению в общую систему конституционно-правового влияния.

При этом в основе политико-правовых начал конституционного правосудия лежат сами критерии оценки положении нормативных правовых актов на их соответствие Конституции РФ. Свобода, равенство, справедливость, соразмерность, пропорциональность и другие основополагающие критерии конституционного нормоконтроля объективно содержат в себе как собственно правовые, формально-юридические, так и социально-политические характеристики. В частности, закрепляя в ст. 19 принцип равенства прав и свобод человека и гражданина, конституция рФ не ограничивается его признанием как равенства всех перед законом и судом (формальное равенство), а закрепляет одновременно с этим обязанность государства осуществлять гарантирование равенства прав и свобод человека и гражданина независимо от физиологических, этнокультурных, социально-политических, экономических и иных обстоятельств. конституция рФ тем самым фактически признает требование равенства прав и свобод человека и гражданина как взаимосвязанное единство правовых и социальных начал, что предопределяет равноправие как особыи политико-правовои режим взаимоотношений человека и гражданина с обществом и государством. Соответственно, равноправие по своему конституционно-правовому смыслу это социально-правовой феномен, и оно находит свое нормативное выражение не только на уровне правовых явлений, но, прежде всего, в реально существующих и получающих последующее правовое закрепление фактических общественных отношениях. Это позволяет конституционному правосудию достаточно глубоко проникать в реальную политику модернизации, прежде всего в отношения, связанные с социально-экономическим развитием общества, поскольку Конституционный Суд РФ исходит из понимания равенства не только как формального уравнивания в правах, но и как фактического равенства.

При этом конституционный принцип равенства рассматривается как конституционный критерий оценки законодательного регулирования любых прав и свобод, причем применимость данного принципа ко всем основным правам и свободам не исключает возможность его различного проявления: в отношении личных прав он означает преимущественно формальное равенство, в отношении же экономических и социальных прав формальное равенство может обернуться материальным неравенством. Таким образом, фактические общественные отношения, составляющие социальное содержание конкретных конституционных прав, в приложении к которым рассматривается конституционный принцип равенства, определяют характер нормативного воздействия этого принципа как равномерный (применение равной меры, равного масштаба к различным субъектам) либо уравнивающий (применение различного подхода к различным субъектам в целях выравнивания их фактических возможностей). В этом плане требование равенства является основополагающим началом верховенства права, всей системы правотворческих и правоприменительных процессов по конституционной модернизации российской государственности.

Наиболее рельефно сочетание и противоречивое единство формально-правовых и политико-социальных начал в системе конституционных критериев оценки конституционности проявляется в принципе целесообразности. Так, Конституционный Суд РФ в своей практике выработал предельно четкий подход, заключающийся в том, что оценка целесообразности и экономической обоснованности решений законодателя по смыслу ФКЗ «О Конституционном Суде РФ» не относится к его полномочиям1. Но как быть, если принцип экономической обоснованности получает правовое закрепление и приобретает не только [52] экономическое, но и правовое содержание? В этом случае оценка экономической обоснованности может быть предметом конституционного судебного контроля уже в силу нормативного закрепления данного принципа. Это, однако, недопустимо применительно к требованию политической обоснованности (целесообразности).

Для выяснения объективных взаимосвязей между конституционным правосудием и политикойважнымявляется также характер используемой конституционным правосудием методологии разрешения конституционно-правовых споров и связанных с ними социальных противоречий, имея в виду, что эта методология в современных условиях связана с активным применением политико-правовой аргументации.

Неизвестный ранее динамизм, стремительность обновления как политических, социально-экономических, нравственно-этических, так и конституционных основ государственной и общественной жизни (с чем столкнулись, в частности, государства, возникшие на постсоветском пространстве) объективно предопределяют необходимость активного дополнения догматических методов изучения и оценки нормативно-правовой, публично-властной составляющей конституционализма социологическим, историческим, нравственно-этическим, философско-мировоззренческим методами познания сложных, комплексных по своей природе явлений конституционно-правовой действительности.

Тем более это значимо для конституционного правосудия, если иметь в виду, что «защита Конституции в отрыве от реальной государственности, обусловленной сотнями причин, от общественной ситуации — это нонсенс», поскольку право «есть исторически выверяемый баланс между идеалом и реальностью, должным и возможным»1. Поэто- [53] му нельзя не согласиться с тем, что «никакая рациональная аргументация не может быть свободной от метаоснований определенной культуры и нравственности»1. Нынешнее состояние философии конституционализма и методологических основ конституционного правосудия может быть охарактеризовано, говоря словами российского философа права И. А. Ильина, как утрата веры в спасительный методологический монизм и переход к принципиальному признанию методологического плюрализма[54] [55].

В практическом плане, в том числе в рамках судебного конституционализма, методология философско-мировоззренческого плюрализма предполагает необходимость взвешенного сочетания формально-юридических и иных (включая политические) аргументов, значимых с точки зрения конституционно-правовой аргументации, т. е. она подразумевает применение системной политико-правовой логики. Тем самым предполагается, что конституционное правосудие, призванное гарантировать охрану национальных конституционных ценностей, не может быть реализовано эффективно без учета в конституционно-судебной практике специфически-национального контекста (социокультурной специфики) и конкретных социально-политических условий, без разумного использования метода исторического толкования Конституции РФ (как абстрактного, так и казуального), что в конечном счете способствует формированию — при активном участии конституционного правосудия — «живого» (судебного) конституционализма как особого политико-правового режима обеспечения в обществе и государстве верховенства права и прямого действия Конституции[56].

При этом важно учитывать, что использование в рамках конституционного правосудия подобной методологии и, в частности, эволюционно-преобразовательного толкования Конституции РФ, нельзя считать тождественным признанию возможности изменения конституции рФ решениями Конституционного Суда РФ, поскольку толкование Конституции РФ, в какой бы форме конституционного контроля оно не осуществлялось, выражается не в корректировке ее норм, а в приведении буквы Конституции РФ в соответствие с ее духом. Соответственно, учет Конституционным Судом РФ в процессе своей нормоконтрольной и интерпретационной деятельности разнообразных социокультурных факторов объективно необходим для обеспечения эффективной реализации конституционных норм в изменяющихся социальных условиях.

Роль конституционного правосудия как фактора развития, преобразования конституционализма особенно важна, во-первых, для стран, имеющих «жесткие» основные законы, когда конституционные поправки и изменения могут быть внесены в усложненном порядке (что имеет место в России). Во-вторых, значение динамической функции конституционного контроля существенно повышается в периоды активных социально-политических преобразований, в особенности в современных условиях, когда человечество вступило в эпоху всеобщей глобализации. Глобализация напрямую влияет на конституционные системы современных государств, предопределяет новые ценностные критерии их защиты, новые тенденции развития, а во многих случаях становится также фактором неустойчивости национальных конституционных систем. Наконец, в-третьих, конституционно-судейский активизм характерен для стран, где наряду с правовыми, формально-юридическими регуляторами важную роль играют нормы нравственности, национально-исторические традиции, духовные начала институтов государственности.

Поэтомувметодологическомпланечрезвычайноважно при разрешении конкретных дел учитывать, что демократические ценности и принципы государственно-правового строительства должны соотноситься с национальной культурой и традициями, применяться на основе ответственности перед нынешним и будущими поколениями (преамбула Конституции РФ). Опираясь на конституционные подходы к формированию демократического устройства государства и общества, Конституционный Суд РФ в своей практике исходит из необходимости учета социокультурных особенностей национального развития, что является одним из принципов интерпретации конституционных положений, с одной стороны, и критерием для оценки конституционности проверяемых нормативных правовых актов, с другой. На этих подходах основаны многие конкретные решения Конституционного Суда РФ.

Так, Конституционный Суд РФ указал, что относящиеся к основам конституционного строя Российской Федерации принципы плюралистической демократии и многопартийности не могут истолковываться и реализовываться без учета особенностей исторического развития России, вне контекста национального и конфессионального состава российского общества, а также особенностей взаимодействия государства, политической власти, этнических групп и религиозных конфессий1. В другом своем постановлении по вопросам партийного строительства Конституционный Суд РФ пришел к выводу о том, что в современных условиях, когда российское общество еще не приобрело прочного опыта демократического существования, при том что имеют место серьезные вызовы со стороны сепаратистских, националистических, террористических сил, создание региональных политических партий — поскольку они стремились бы к отстаиванию преимущественно сво- [57] их, сугубо региональных и местных, интересов — могло бы привести к нарушению государственной целостности и единства системы государственной власти как основ федеративного устройства России, а потому федеральный законодатель вполне обоснованно ввел запрет на такую форму партийной организации1.

Принцип учета социокультурных особенностей национального развития в конституционно-судебной практике имеет универсальное значение. Он может применяться не только к отношениям политико-правового характера, но и к иным сферам социально-правовой действительности, включая предпринимательскую, иную экономическую деятельность и т. п. Эти позиции Конституционного Суда РФ находятся в известной корреляции с прецедентной практикой Европейского Суда по правам человека, который в своих решениях не раз обращал внимание на то, что существует множество различий, interalia, в историческом развитии, культурных особенностях и политических взглядах среди европейских государств, в силу чего каждая Договаривающаяся Сторона вправе сама формировать свое видение демократии[58] [59].

Важно при этом учитывать, что законодательством могут предусматриваться специальные полномочия (возможности) конституционного правосудия, объективно усиливающие политический вес конституционного Суда. к ним относятся, например, предусмотренные Конституцией РФ (ч. 3 ст. 100) послания Конституционного Суда РФ, которые могли бы стать (а в некоторых странах, как об этом свидетельствует их конституционная практика, и являются) важным фактором повышения не только конституционно-правового, но и политического авторитета органа конституционного правосудия. Они могут выполнять, наряду с другими функциями, роль своего рода дополнительного фактора политико-правовой актуализации, а в чем-то — и дополнительной аргументации, усиления внимания высших государственных органов и общества в целом к решениям, которые были приняты Конституционным Судом РФ в течение года, к необходимости их строгого исполнения. Вряд ли оправданной является сложившаяся практика, когда послания Конституционного Суда рФ так и не стали нашей конституционной и политической традицией.

Очевидно и то, что конституционное правосудие нуждается в специальных, в том числе законодательно установленных, гарантиях, направленных на его защиту от политического воздействия, равно как и от неоправданного погружения конституционного правосудия в политическую сферу.

2.2.3.

<< | >>
Источник: Бондарь Н.С.. Конституционная модернизация российской государственности: в свете практики конституционного правосудия. 2014

Еще по теме Конституционный Суд — «больше, чем суд»: политико-правовая природа критериев и итоговых выводов конституционного нормоконтроля:

  1. §5.Конституционный суд Российской Фﺍедﺍерации – судﺍебный орган конституционного контроля: состав, порядок образования, компﺍетﺍенция, полномочия,статус судьи Конституционного суда, акты
  2. ИНСТИТУТ КОНСТИТУЦИОННОГО НАДЗОРА В СОВРЕМЕННОЙ ФРАНЦИИ (КОНСТИТУЦИОННЫЙ СОВЕТ) И ГЕРМАНИИ (КОНСТИТУЦИОННЫЙ СУД)
  3. Раздел VI. ОСОБЕННОСТИ РАБОТЫ АДВОКАТА ПРИ ОБРАЩЕНИИ В КОНСТИТУЦИОННЫЙ СУД РФ И ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
  4. Конституционный Суд Российской Федерации
  5. Политико-правовые начала конституционной модернизации — в особенностях предмета конституционного воздействия
  6. § 3. Конституционный Суд РФ и адвокатура
  7. 1. Поводы обращения в Конституционный Суд
  8. Право на обращение в Конституционный Суд.
  9. Содержание обращения в Конституционный Суд.
  10. Конституционный Суд Российской Федерации
  11. 2.1. конституционный СУД — ХРАНИТЕЛЬ И МОДЕРНИЗАТОР РОССИЙСКОГО КОНСТИТУЦИОНАЛИЗМА
  12. Отзывы на обращения в Конституционный Суд.
  13. 7. Этапы рассмотрения жалоб, поступивших в Конституционный Суд РФ