ОПЫТ ЛИБЕРАЛИЗАЦИИ ГОСУДАРСТВЕННЫХ ИНСТИТУТОВ И КРАХ РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ

Со второй половины XIX века, в период царствования Алексан­дра II, начинается постепенный процесс перестройки государственной системы и перерастания абсолютной монархии в конститу ционную. Этот процесс проходил медленно, сопровождаясь нарастанием в стране революционного движения, революционным террором, от­ветными репрессиями и постоянным «лавированием» государства между самодержавным и либеральным направлениями развития.

19 февраля (3 марта) 1861 года в Петербурге Александр II под­писал Манифест об отмене крепостного права и Положение о кре­стьянах, выходящих из крепостной зависимости. Существует мне­ние, с которым мы в целом согласны, что законы 19 февраля 1861 года, означавшие юридическую отмену крепостного права, не явля­лись его отменой как социально-экономического институ та, хотя и создали условия для того, чтобы это случилось в течение последую­щих десятилетий. Эта точка зрения соответствует выводам ряда исто­риков о том, что «крепостничество» не было отменено в один год, и что процесс его ликвидации растянулся в России на десятилетия.

Однако логика государственных преобразований, проводив­шихся с начала 60-х годов XIX века, и, в частности, линия обще­ственной эволюции, намеченная судебной и земской реформами, вела Российское государство к той стадии развития, на которой по­являются и общественное представительство, и конституция. Все понимали это, но относились к такой перспективе по-разному: одни считали превращение самодержавно-монархического правления в конституционно-монархическое благом для России, другие видели в этом процессе как положительные, так и вредные последствия, третьи рассматривали общественное представительство и консти­туцию в качестве явлений, способных разрушить Российское го­сударство, и, соответственно, любые шаги, ведущие к появлению представительного органа, обладающего законодательной властью, и к последующей замене самодержавного строя конституционной монархией, оценивали как «опасные» для России. Об этом писал и

Б. И. Чичерин, говоря о том, что отмена крепостного права, судебная и земская реформы вели русское общество к той стадии развития, на которой возникала необходимость решения вопроса о преобра­зовании традиционного для России самодержавно-монархического правления в конституционную монархию.

Одной из последних попыток внедрения идей представитель­ства и парламентаризма, направленных на реформирование инсти­тута самодержавия, в рассматриваемый период был проект мини­стра внутренних дел Н. П. Игнатьева о созыве «Земского собора», однако и он не был реализован, в том числе, по причине противо­действия со стороны К. П. Победоносцева. Одновременно в России зрели серьезные революционные настроения.

Реформы системы государственного управления и устройства, которые продолжались в России на рубеже XIX-XX веков вплоть до 1917 года, основывались на всем предшествующем развитии науки государственного права, которая в русле уже ставших традицион­ными либерально-демократических позиций пыталась обосно­вать необходимость парламентской системы и системы народ­ного представительства в рамках существующей монархической России. При этом сама реформаторская мысль опиралась с одной стороны на достижения западноевропейской науки, с другой - на накопленный к этому времени серьезный массив отечественных исследований и различных конституционных проектов переу­стройства России.

Отечественная правовая наука включилась в общую теорети­ческую дискуссию о различных концепциях естественного права, народного представительства и суверенитета, реализации систе­мы сдержек и противовесов путем введения принципа разделения властей, правового государства, гражданского общества, незави­симого судопроизводства и др. На примере западного общества ученые доказывали необходимость реформ политико-правового и государственного устройства России. Правда, в большинстве своем отсталость устройства политической системы сводила все выводы к необходимости развития института конституционной или ограни­ченной монархии.

Одним из либеральных сторонников перенесения на современ­ную российскую почву западных систем управления был профес­сор Б. Н. Чичерин. Нельзя, правда, не отметить, что долгое время его считали скорее консерватором. Однако впоследствии ученый стал убежденным либералом, отстаивающим необходимость го­сударственных реформ и введения института конституционной монархии. «Монархия представляет начало власти, народ или его представители - начало свободы, аристократическое собрание - постоянство закона, и все эти элементы, входя в общую организа­цию, должны действовать согласно для достижения общей цели»^[65].

Ученый также был сторонником создания двухпалатного пред­ставительного органа, наделенного большими правами. Б. Н. Чиче­рин, отстаивая в своих работах идеи естественного права, ратовал за реализацию концепции правового государства и торжества прин­ципа разделения властей в деятельности государственных органов. Он был сторонником развития института гражданских и полити­ческих прав, обосновывал успешность защиты интересов граждан степенью независимости судебной системы. При этом автор не был приверженцем единовременной отмены сословных привилегий, так как считал, что к этому общество необходимо готовить постепенно.

Отстаивая идеи народного представительства, Б. Н. Чичерин указывал на то, что «для всякого просвещенного человека не может быть ни малейшего сомнения в том, что все народы, способные к развитию, рано или поздно приходят к представительному поряд­ку. Свобода составляет один из самых существенных элементов как общественного благосостояния, так и политического могущества, а свобода, естественно, неудержимо ведет к участию народа в реше­нии государственных вопросов»^[66].

Еще один известный русский ученый профессор Н. М. Кор­кунов высказывался против ограничения власти монарха, отри­цая любое противопоставление какой-либо власти - власти им­ператора. При этом он был сторонником принципа разделения властей, независимости судебной системы, поддерживал идею правового государства, однако все эти либеральные институты могли иметь свое достойное воплощение лишь в рамках абсолют­ной монархии.

Достаточно оппозиционные взгляды развивал в своих работах и профессор М. М. Ковалевский. Находясь, по мнению исследо­вателей, под влиянием откровенно революционных идей, ученый, создав ряд работ по государственному праву многих европейских государств, пришел к выводу о необходимости обустройства в Рос­сии конституционного правового государства, созданного по типу английского. Являясь сторонником идеи естественности и неот­чуждаемости основных прав и свобод, автор сильно критиковал за­падноевропейскую систему гражданских свобод за ее формализм в отношении обычных граждан. По мнению ученого, такая система власти может служить лишь для защиты прав наиболее обеспечен­ных классов (капиталистов и землевладельцев), что противоречит сути идеи правового государства. Однако в целом теорию классо­вого государства ученый не разделял. При этом он считал, что пра­во, имеющее естественный характер, обладает приоритетом перед непосредственно государством. Таким образом, ученый отстаивал свою приверженность идеалам правовой государственности.

Однако М. М. Ковалевского нельзя было назвать сторонником исключительно республиканской формы правления. Аргументируя преимущества конституционной монархии в сравнении с республи­канской формой правления, автор делал упор не на характер заме­щения должности главы государства, а на развитие института ответ­ственности правительства перед государством. Сама идея принципа разделения властей и народного представительства не вызывала у него неприятия. Скорее наоборот, М. М. Ковалевский был сторон­ником идей парламентаризма и народного суверенитета.

В целом возможность реального введения в России демократи­ческой конституции начала активно обсуждаться в годы правления Александра II. В обсуждении приняли участие не только широкие слои общества, но и публицисты, писатели и правоведы. Среди представителей различных течений и направлений политико-пра­вовой мысли были как сторонники, так и противники замены са­модержавия на конституционную монархию. Однако не вызывает сомнения, что и в правительственных кругах, и в обществе в целом «конституционный вопрос» возводился в ранг вопроса о дальней­шей судьбе России. Противники конституционного ограничения монархии считали, что отказ от абсолютных основ самодержавия,

как и создание общероссийского представительного органа может «расколоть» не только общество, но и правящую элиту на соответ­ствующие группировки, преследующие исключительно собствен­ные интересы. Это, в свою очередь, породит борьбу за власть, что может привести к гибели великой России. Сторонники идеи кон­ституционного строя, опирающегося на институт общественного представительства и ограниченной монархии, полагали, что «лишь такая форма правления способна направить общественные силы на содействие правительству, оживить все более мертвеющую систему государственной власти живительной энергией, спасти Россию от разрушительного революционного движения»^{[67] [68].}

В этой связи выглядит вполне естественным, что даже либе­рально настроенными учеными сама идея «России без монарха» (за очень редкими исключениями) не обсуждалась. Свидетельством тому были и различные проекты конституции России, которые ак­тивно обсуждались в обществе на рубеже XIX и XX веков.

Еще одним примером развития принципа конституционной монархии в системе государственного управления может служить проект Конституции, предложенный в первоначальном виде неле­гальным политическим обществом «Союз освобождения». Пер­выми участниками этого общества были такие известные фигуры, как Н. А. Бердяев, С. Н. Булгаков, В. И. Вернадский, Д. Е. Жуковский, Б. А. Кистяковский, П. И. Новгородцев, И. И. Петрункевич, П. Б. Струве, С. Л. Франк и другие. В 1904 году членами союза, на тот момент уже «вышедшими из подполья», были подготов­лены «Основной государственный закон Российской империи» и текст «Избирательного закона»⁸', которые уже традиционно раз­вивали идеи народного представительства и парламентаризма, закрепляли идею двухпалатного парламента, обладающего как законодательными, так и контрольными полномочиями в систе­ме разделения властей.

В соответствии с «Основным государственным законом» вер­ховная власть в Российской Империи осуществлялась императором при участии Государственной Думы, состоящей из двух палат: Па­латы Народных Представителей и Земской Палаты. Особа импе­ратора считалась неприкосновенной. Императору принадлежала власть верховного управления. Он мог объявлять войну, заключать мир и договоры с иностранными государствами. В случае, если та­кой договор предполагал денежные затраты или изменение законо­дательства, требовалось согласие Государственной Думы. Также император наделялся правом утверждать и обнародовать законы, а также издавать необходимые для их исполнения указы, которые не могли противоречить уже существующим законам.

17 октября 1905 года Николаем II был издан Манифест, про­возгласивший «незыблемые основы гражданской свободы на на­чалах действительной неприкосновенности личности, свободы совести, слова, собраний и союзов». Этим документом монарх «брал на себя обязательство» не нарушать и охранять права и сво­боды личности.

В частности, в Манифесте отмечалось, что на Правительство возлагаются задачи:

1. Даровать населению незыблемые основы гражданской сво­боды на началах действительной неприкосновенности личности, свободы совести, слова, собраний и союзов.

2. Не останавливая предназначенных выборов в Государствен­ную Думу, привлечь теперь же к участию в Думе те классы насе­ления, которые ныне совсем лишены избирательных прав, предо­ставив дальнейшее развитие начала общего избирательного права вновь установленному законодательному порядку.

3. Установить как незыблемое правило, чтобы никакой закон не мог воспринять силу без одобрения Государственной Думы, и чтобы «выборным» от народа обеспечена была возможность дей­ствительного участия в надзоре за закономерностью действий.

Несмотря на свою ограниченность, это был первый в россий­ской истории акт о личных свободах. Многие исследователи отмеча­ют, что Манифест 17 октября 1905 г. отличался неопределенностью формулировок. Определяя власть монарха как «самодержавную», он уже не характеризовал ее как «неограниченную», что породило различные и порой противоположные толкования. Манифест про­возгласил создание бессословного законодательного органа, Госу­дарственной думы. В сочетании с основными законами, принятыми 23 апреля 1906 года, и другими нормативными правовыми актами этот документ мог бы положить начало реальному и практическому конституционному развитию страны.

Анализируя Свод основных государственных законов (1906 год) следует признать, что это был один из первых кодифицированных конституционно-правовых актов. Конституционному правовому регулированию подверглись практически все отрасли обществен­но-политической жизни. В частности, отмечалось, что государство Российское едино и нераздельно. А Великое Княжество Финлянд­ское, составляя часть государства Российского, во внутренних сво­их делах управляется установлениями на основании особого зако­нодательства.

Отдельное внимание было уделено языкам народов России. Русский язык признавался языком общегосударственным и был обязателен в армии, во флоте и во всех государственных и обще­ственных установлениях. Употребление местных языков и наречий в государственных и общественных установлениях предполагалось определять особыми законами.

Верховная и непререкаемая власть царя-императора была под­тверждена целым рядом сопровождающих пояснений, которые не оставляли сомнений в том, что Россия продолжает следовать по пути абсолютной монархической власти. В частности, указывалось, что Императору Всероссийскому принадлежит Верховная Самодержав­ная власть и повиноваться его власти необходимо не только за страх, но и за совесть, по велению Бога. Кроме того, особа Государя Импе­ратора была священна и неприкосновенна. Также он осуществлял законодательную власть в единении с Государственным Советом и Государственной думой. Государь утверждал законы. Перечень его полномочий как главного и верховного управителя можно было бы продолжать.

Одновременно была учреждена двухпалатная парламентская система (Государственная дума и Государственный совет) при сохра­нении за царем права «решающего голоса». При этом царь сохранил абсолютный контроль за формированием политики государства, в частности, в области внешней и военной политики. Для избрания Го­сударственной думы вводилось ограниченное избирательное право. Что же касается состава Государственного совета, то он наполови­ну назначался царем, а другая его часть избиралась от духовенства, академии наук и университетов, земских собраний, дворянских об­ществ, торговли и промышленности, что вело к обострению межпар­тийной борьбы.

Ситуация, которая последовала за конституционно-право­выми реформами, оказалась далекой от предполагаемых полити­ческих и государственных «перспектив». Первая Государствен­ная дума просуществовала семьдесят два дня, вторая - сто два дня, так как монарх активно пользовался своим правом роспуска. Между Государственной думой и Государственным советом пер­манентно возникали разногласия. Происходили частые смены главы и состава правительства. Однако государство, хотя и мед­ленно, но эволюционировало в сторону конституционной монар­хии западного типа. В правосознание широких масс населения внедрялись идеи правового государства и народного представи­тельства и суверенитета. Этому мешали «обоснованные» репрес­сии против революционеров и обстановка военного времени. При этом многие демократические настроения сознательно «обес­ценивались» различными политическими силами, желающими ра­дикальных революционных преобразований.

На рубеже XIX-XX веков начали активно формироваться идеи правового государства на основе научных работ таких известных ученых-юристов, как Г. Елленик, Б. Кистяковский, М. Коркунов, С. Котляровский, С. Муромцев, И. Михайловский, П. Новгородцев, Б. Чичерин, Г. Шершеневич и другие. Появляется и понятие кон­ституционного государства, под которым по существу понималось, как отмечает Б. Кистяковский, «практическое осуществление идеи правового государства». По его мнению, эта идея с давних времен теоретически развивалась в политических учениях, но только в конституционном государстве она нашла практическое выражение. Правовое государство при этом определялось как государство, ко­торое «в своих отношениях к подданным связано правом, подчиня­ется праву». Иными словами, это есть такое государство, «члены

которого по отношению к нему имеют не только обязанности, но и права; являются не только подданными, но и гражданами»⁸⁸.

По итогам Февральской революции 1917 года конституцион­ная монархия была свергнута, и Государственная дума сформиро­вала Временное правительство, носившее коалиционный характер. Главой государства и правительства должен был стать «временный президент» республики, а Учредительное собрание - превратиться в главный законодательный орган государства.

4.