Передовая философская мысль всегда была направлена на создание идеального правового государства.

Не угасает она и по сей день. «Основная причина такого внимания к правовому государству заключается не только в гуманизме самой идеи его возникновения, но и в поисках путей ее наиболее адекватного оформления и эффективного осуществления»¹.

Правовая наука советского времени «никогда не признавала понятия «правовое государство», относя его к категориям «буржуазного права»^{[158] [159]. «Марксистско-ленинская общая теория государства и права» гласила: «Вопрос о соотношении политической власти, государства, с одной стороны, и буржуазного права - с другой, пользуется неизменным вниманием буржуазной науки. Основная концепция данной проблемы сводится к так называемому “правовому государству”, или “господству права” над государством (кроме нее имеют хождение и некоторые “этатистские” теории примата государства над правом).}

Мысль о том, что право, понимаемое или как надклассовая норма долженствования, или как абстрактная всеобщая справедливость, или как “естественные” права человека, господствует над государством, над политической властью, связывает и ограничивает ее, в существе своем есть прикрытие классовой диктатуры»^[160].

В советской теории права до середины 30-х гг. XX столетия доминировало нигилистическое отношение к праву как по своей сути явлению буржуазному, широкое распространение получили представления о не­возможности формирования собственно социалистического права, о замене права принципом целесообразности, организационно-техническими нормами, централизованным плановым началом и т. п.¹ Так, юрист и правовед Е.Б. Пашуканис идеализировал пролетарское государство, отвергая при этом правовое государство, относя его к прерогативе буржуазии^{[161] [162]. «Государство как организация классового господства и как организация для ведения внешних войн, - писал он, - не требует правового истолкования и по сути дела не допускает его. Это - области, где царит так называемый raison d'etat, т. е. принцип голой целесообразности. Наоборот, власть как гарант рыночного обмена не только может быть выражена в терминах права, но сама представляется как право, и только право, т. е. сливается целиком с отвлеченной объективной нормой... Поэтому всякая юридическая теория государства, которая хочет охватить все функции последнего, по необходимости является неадекватной. Она не может быть верным отражением всех фактов государственной жизни, но дает лишь идеологическое, т. е. искаженное, отражение действительности»[163].}

Пашуканис считал правовое государство миражем, весьма удобным для буржуазии, «потому что он заменяет выветрившуюся религиозную идеологию, он заслоняет от масс факт господства буржуазии. Идеология правового государства удобнее религиозной еще потому, что она, не отражая полностью объективной действительности, все же опирается на нее. Власть как “общая воля”, как “власть права” постольку реализуется в буржуазном обществе, поскольку последнее представляет собой рынок»^[164].

По Е.Б. Пашуканису, основным отличием пролетарского государства от буржуазного правового государства является то, что «право» в условиях пролетарской диктатуры охраняет интересы трудящегося большинства и направлено на подавление враждебных пролетариату классовых элементов.

«Наша задача? - писал он? - состоит не в том, чтобы просто констатировать экономическую неизбежность принципа распределения по труду, но и активно бороться за него, делая его орудием социалистического строительства»¹.

Подобным образом рассуждал советский философ, академик АН СССР И.К. Луппол^{[165] [166]. По его словам, «между демократической республикой как формой правления буржуазного государства и между пролетарским государством - скачок, который совершает пролетарская революция. Буржуазная демократия не может быть ни фактически, ни логически формою пролетарского государства»[167].}

Пролетарское государство И.К. Луппол определял как «органи­зовавшийся в господствующий класс пролетариат». «Организуясь в господствующий класс, - объяснял он, - начиная подавление буржуазии как класса, пролетариат тем самым делает первый шаг к уничтожению себя как класса, первый шаг к бесклассовому, безгосударственному обществу. Аппарат государства в руках пролетариата, обращаясь против буржуазии, тем самым обращается против государства вообще». Однако «чтобы этот аппарат работал хорошо по своему назначению, он должен быть хорошо организован. «Технически» пролетарское государство должно быть организовано не хуже, а еще лучше, чем буржуазное. Его функции насилия, подавления проти­воположного класса должны выполняться более быстро, более метко и с большим полезным эффектом, ибо дело идет не об удерживании подавляемого класса в известных рамках угнетения и о воспроизведении его в тех же рамках, как это делала в своем государстве буржуазия, но о полном уничтожении противоположного класса...»^[168].

Несколько позже ученый, философ, академик АН СССР Г.Ф. Александров, будучи сторонником советского государства^[169], отметит, что «великий переворот в политическом развитии нашего времени, выдающийся новый опыт государственного строительства в том и состоит, что первый раз за всю политическую историю, с тех пор как возникло государство, было создано общество, а именно советское общество...» с наивысшей формой демократии¹.

Коренное отличие советской демократии от демократии буржуазного правового государства Г.Ф. Александров видел в том, что в СССР народ сам управляет государством, сам строит свою жизнь, а в условиях буржуазного правового государства «большинство взрослого населения страны, народ никогда не может оказывать более или менее значительного, а тем паче решающего, основного, определяющего влияния на устройство общественной жизни в своей стране, на управление государством, на определение путей развития этого государства, на формирование политики своего правительства»^{[170] [171].}

Изложенное отношение советских ученых к государственному устройству не удивительно. Ведь марксистская доктрина определяет не только государство как «машину для подавления одного класса другим», но и право как «волю господствующего класса, возведенную в закон»^[172]. Такой взгляд на государство и право был по существу сохранен и модифицирован в юридико- позитивистском духе вплоть до середины 50-х гг. прошлого века. Признав социалистическое право, фактически стали трактовать его в основном как со­вокупность приказных норм и установлений господствовавшей тогда админи­стративно-командной системы.

В этих условиях конституционные права советских граждан являлись простой декларацией. Понятия «свобода» и «право» были бессмыслицей для миллионов людей, арестованных агентами ОГГТУ, НКВД или МВД и сосланных в лагеря принудительного труда в Сибири и на Крайнем Севере. Лишь самые стойкие вынесли изнурительный труд, недоедание, ужасные условия жизни, систематический террор и эксплуатацию, дождались амнистии и послабления полицейского режима после смерти Сталина¹.

В 70-е гг. XX столетия в теории права стало складываться новое направление, опирающееся на концепцию различения права и закона и ориентированное на критику антиправового законодательства, обоснование необходимости и социальной ценности правового закона^{[173] [174].}

Однако развитие данная концепция получила во время так называемой «перестройки», начатой М.С. Горбачевым в 1985 г. «То, что у многих ученых- юристов находилось под спудом, те сомнения или даже убеждения, которые они не могли высказывать, не рискуя потерять работу и даже свободу, при ослаблении идеологических пут, естественно, стало вырываться наружу». Многие ученые «открыто заговорили о неравнозначности понятий “закон” и “право”, о том, что только в правовом государстве могут быть реально защищены права че­ловека». Кроме того, идея правового государства «просочилась в партийный аппарат»^[175]. Поэтому на XIX Всесоюзной партийной конференции КПСС курс был взят на «социалистическое правовое государство». «Конференция, - говорилось в частности в ее резолюции, - считает делом принципиальной важности формирование социалистического правового государства как полно­стью соответствующей социализму формы организации политической власти. Решение этой задачи неразрывно связано с максимальным обеспечением прав и свобод советского человека, ответственности государства перед гражданином и гражданина перед государством, с возвышением авторитета закона и строгим его соблюдением всеми партийными и государственными органами, общественными организациями, коллективами и гражданами, с эффективной работой правоохранительных органов. Коренная перестройка деятельности этих органов должна стать сердцевиной правовой реформы, которую конференция счи­тает целесообразным провести в сравнительно короткие сроки»^[176].

Определение «социалистическое» было введено не случайно. Советские лидеры еще не могли мыслить категориями радикальной смены общественного и государственного строя. Максимум, что они могли себе позволить - это «заявлять о “социализме с человеческим лицом”, то есть о модернизации в рамках коммунистической системы»¹. Несколько позже, на XXVIII съезде КПСС будет сказано, что «...глубинные истоки кризиса не в ущербности самой идеи социализма, а в тех деформациях, которым она подвергалась в прошлом...». Поэтому «суть политики перестройки состоит в переходе от авторитарно-бюрократического строя к обществу гуманного,

демократического социализма. Это хотя и трудный, но единственно верный путь к достойной жизни, к реализации материального и духовного потенциала страны»^{[177] [178].}

Выработка научной концепции социалистического правового государства предполагала глубокое изучение проблем взаимодействия права и государства, права и власти, уяснение действительной социальной ценности права в обществе, его роли в регулировании поведения людей средствами власти^[179].

В научной литературе появилось несколько научных статей, посвященных данной проблеме (авторы, - Г.В. Мальцев^[180], Л.С. Явич^[181], В.А. Ржевский и Ж.И. Овсепян^[182]). Так, например, Л.С. Явич попытался проследить глубинный процесс возникновения права (правогенез) под непосредственным воздействием экономических отношений. Государство при этом, по его мнению, выступает не как создатель, а скорее как охранитель права, служебное средство его обеспечения, в том числе и принудительной силой власти. Этим и объясняется производность политогенеза в процессе становления правовой и политической систем¹.

Л.С. Явич признает Конституцию СССР 1977 г. носительницей идей правового государства^{[183] [184]. С одной стороны, Конституция СССР 1977 г. отражала «известную правовую направленность развития социалистической государственности». Однако, с другой стороны, «это едва ли может свидетельствовать об ее устойчивой правовой обеспеченности, о реализации в Основном Законе СССР тех стержневых идей, которые вот уже в течение двух столетий используются во многих демократических доктринах, закреплены в законодательстве ряда стран как идеи «правового государства»[185].}

Конституция 1977 г., - отмечают авторы «Политологии на российском фоне», - не делала «чести обществу», поскольку отдавала «дань революционной идеологии и пропаганде мнимых прав и свобод»^[186].

Понимая это, многие теоретики государства и права меняли свои позиции в отношении Конституции СССР 1977 г. С.С. Алексеев, характеризуя в 1988 г. данную Конституцию как содержащую «вполне удовлетворительное решение» ряда вопросов правовой системы^[187], уже через год говорил о декларативном, даже в какой-то степени лживом ее характере. При этом он предложил «создать первую настоящую юридическую Конституцию», закрепляющую как свободное существование советского государства, так и свободное, безопасное существование каждого человека^[188].

Противниками Конституции СССР 1977 г. выступили В.А. Ржевский и Ж.И. Овсепян. На их взгляд, Конституция СССР 1977 г. мало что дала «в смысле реальной гарантированности полновластия народа, демократизации правовых форм общественного прогресса». Более того, закрепленные в ней демократические институты и процедуры фактически бездействовали, что «в сочетании с реальностями застойного периода привело к снижению уровня народовластия, отступлению демократии перед консерватизмом, инерцией, бюрократическими методами властвования и управления, непризнанию высшей юридической роли закона, т. е. всему тому, что даже внешне служило отрицанием самой идеи правовой государственности»¹.

«Данная идея, - заключают В.А. Ржевский и Ж.И. Овсепян, - осуществима лишь при условии ее четкого конституционного отражения... и создания развитой научной концепции правового государства»^{[189] [190]. О создании такой концепции несколько ранее говорил Г.В. Мальцев. По его словам, «... при сохранении существующих представлений и концептуальных подходов... создать социалистическое правовое государство вряд ли}

возможно»^[191].

Сопоставляя задачи реформы политико-правовой сферы, выдвинутые на партийной конференции, Г.В. Мальцев обратил внимание на то, что «советскому народу в ходе перестройки предстоит сделать свое государство правовым, а общество - самоуправляющимся». По его мнению, «для достижения этих целей нужно реконструировать всю правовую систему на началах идей и принципов социалистического самоуправления народа, нового политического мышления, современных подходов к проблемам научно-технической революции. Социалистическое право будущего, - пишет он, - воплощение императивов социалистического гуманизма, подлинного, очищенного от всяких искажений... Духу нового мышления отвечает право в человеческом измерении, непреложным постулатом которого выступает приоритет интересов человека. Она означает, что в юридической сфере все противоречия, конфликты разрешаются, все решения принимаются с точки зрения того, как лучше для людей, причем людей не воображаемых, не идеализированных в соответствии с какой-то доктринерской схемой, а живых, реальных, с конкретными целями, потребностями. В правотворчестве и области реализации норм права должен безраздельно господствовать приоритет человеческих интересов над всем, что по отношению к ним нейтрально, безразлично, а, тем более что противоречит им...»¹.

К сожалению, состояние разрабатываемой концепции правового государства в это время оставалось неудовлетворительным^{[192] [193]. «В итоге подведение юридического фундамента под процесс формирования правового государства началось в основном как реализация лишь партийно­политических решений». Повторилась уже имевшая ранее место ситуация, «когда политические решения» опережали «научные рекомендации», не обеспечиваясь «в должной мере концептуально». Поэтому «некоторые юридические аспекты правовой государственности оказались недостаточно проработанными» и даже во вновь созданном законодательстве были необходимы соответствующие корректировки[194].}

Таким образом, с одной стороны, «можно прямо говорить о неразработанности исходных позиций, которые должны отражать основы формирования правового государства именно как конституционные основы»^[195]. С другой стороны, базирующаяся на платформе социалистического государства категория «социалистическое правовое государство» меняет саму суть сформировавшегося на протяжении длительного исторического периода понимания правового государства. Правовое государство в рамках социализма выглядит, по меньшей мере, парадоксально. Так, в соответствии с марксистско-ленинской доктриной, право в жизни общества выступает в виде правил поведения, которые либо непосредственно созданы и установлены государством, либо санкционированы им. В обоих случаях за этими правилами поведения стоит государственное принуждение. Право, как писал В.И. Ленин, «... есть ничто без аппарата, способного принуждать к соблюдению норм права»¹. Право - это возведенная в закон государственная воля. Право - это установление официальной власти, а отличительный признак права - его принудительность, благодаря которой нечто неправовое впервые становится правовым^{[196] [197]. Таким образом, в соответствии с марксистско-ленинской теорией, государство - первично, а право - вторично.}

При таком подходе стирается всякое различие между правом и произволом, а сам закон из правового явления (формы выражения права) превращается в средство противоправного нормотворчества и инструмент насилия. Иначе говоря, «ценность права марксизм-ленинизм сводит к обслуживанию интересов властвующего. Такие воззрения прямо противоречат смыслу правового государства»^[198].

С одной стороны, признание в условиях перестройки идеи и необходимости формирования социалистического правового государства существенно обновило традиционные представления о политико-правовой надстройке нового общества и обозначило принципиально новую и плодотворную перспективу ее радикального преобразования и развития. С другой стороны, движение к социалистическому правовому государству было возможно лишь в условиях полного преодоления сложившейся административно-командной формы организации и осуществления полити­ческой власти. Реальной базой социалистического правового государства могло стать лишь независимое от политической власти и контролирующее ее гражданское общество, все члены которого обладают экономической и юридической свободой и самостоятельностью. Правовая регуляция деятельности индивидов и их объединений должна была осуществляться по принципу: разрешено все, что не запрещено законом (презумпция правомерности незапрещенного), а деятельность органов власти и должностных лиц - по принципу: запрещено все, что не разрешено законом. Определяющее значение для формирования социалистического правового государства в СССР имело обеспечение верховенства представительных органов - системы Советов, которая должна была стать суверенно-властным гарантом учреждения и нормального функционирования институтов, норм и процедур правового государства¹.

Реализовать идею социалистического правового государства в условиях «перестройки» так и не удалось. Как справедливо отмечает С.А. Авакьян, вряд ли была удачной концепция построения социалистического правового государства. «Характеристика социализма как “зрелого” не нашла понимания ни у населения, ни в гуманитарных науках, поскольку не отражала ни новых качественных характеристик строя, ни принципиальных отличий от предшествующих этапов, ведь формы собственности, методы хозяйствования и политического руководства оставались прежними. Безусловно, изменилась политическая обстановка, режим стал гораздо мягче, но все же основывался на однолинейном директивном правлении»^{[199] [200]. Более того, проводимые конституционные реформы «выбивали почву у сторонников социалистической модели общественного устройства. Поэтому... речь шла не столько о противостоянии с этих позиций, сколько об облике новой социальной системы и, особенно, о моделях организации власти, их отражении в проекте новой Конституции РФ»[201], разработка которой шла почти все время, в течение которого происходили конституционные реформы.}

С целью подготовки проекта новой Конституции, I Съезд народных депутатов РСФСР постановлением от 16 июня 1990 г. образовал

Конституционную комиссию, Положение о которой было утверждено постановлением Верховного Совета РФ от 22 января 1992 г.¹

Задачи Конституционной комиссии были обозначены следующим образом: «подготовка проекта новой Конституции РФ и проведение конституционной реформы в РФ; подготовка самостоятельно либо с заинтересованными комиссиями палат и комитетами Верховного Совета проектов изменений и дополнений действующей Конституции^{[202] [203], а также Конституции РФ после ее принятия; предварительное рассмотрение и дача заключений Съезду и Верховному Совету на другие законодательные инициативы, связанные с изменением и дополнением Конституции»[204].}

Конституционная комиссия начала свою работу довольно интенсивно. Непосредственно разработкой проекта новой Конституции занимались ряд членов Конституционной комиссии, включая ответственного секретаря и экспертов. К осени 1990 г. был готов первоначальный вариант, который в дальнейшем подвергался изменениям и дополнениям.

В последнем варианте проекта Конституции (май - июль 1993 г.), разработанного Конституционной комиссией^[205], Россия провозглашалась суверенным, правовым, демократическим, федеративным, социальным, светским государством с республиканской формой правления. Носителем суверенитета и единственным источником государственной власти РФ был назван ее многонациональный народ. Человек, его права и свободы, жизнь и здоровье, честь и достоинство, личная неприкосновенность и безопасность объявлялись в проекте высшими ценностями в РФ. Наряду с характеристикой РФ как правового государства проект содержал отдельную статью «Верховенство права»^[206].

В ст. 6 «Разделение властей» говорилось: «Система государственной власти в Российской Федерации основана на разделении на законодательную, исполнительную, судебную власти и разграничении предметов ведения и полномочий между Российской Федерацией и ее субъектами, а также местным самоуправлением». Система государственной власти была отражена в гл. XV «Федеральная законодательная власть», гл. XVI «Президент Российской Федерации. Федеральная исполнительная власть», гл. XVII «Судебная власть», гл. XVIII «Основы организации власти в субъектах Российской Федерации». Основы местного самоуправления были закреплены в гл. XIX.

Для обеспечения взаимодействия власти и народа в проекте Конституции, предложенной Конституционной комиссией, был выделен третий раздел «Гражданское общество». Так, в соответствии с гл. VII «Собственность, труд, предпринимательство» в данном обществе признается собственность в различных формах - частной, государственной, местной (муниципальной), все собственники пользуются равной защитой, собственность неприкосновенна. Труд в этом обществе свободен и поощряется государством и обществом. Государство гарантирует свободу предпринимательства и конкуренции. В гл. VIII «Общественные и религиозные объединения» говорится, что в РФ свободно создаются и действуют политические, профессиональные, женские, молодежные, культурно-национальные и иные общественные объединения, а также религиозные объединения. Решения общественных и религиозных объединений не имеют обязательной силы для государственных органов и органов местного самоуправления, их учреждений и предприятий. В соответствии с гл. IX «Воспитание, образование, наука, культура» гражданское общество должно быть нравственно и духовно здоровым. В гл. X «Семья» отражены важные аспекты, касающиеся роли семьи в формировании гражданского общества. Авторы-разработчики проекта Конституции, предложенной Конституционной комиссией, исходили из того, что в гражданском обществе важным фактором его «здоровья» является свобода массовой информации. Это отражено в гл. XI «Массовая информация».

Для отражения своего видения государственного устройства «различные общественные движения, отдельные группы специалистов разработали и опубликовали свои проекты новой Конституции»¹. Наряду с официальным проектом, подготавливаемым Конституционной комиссией и обсуждавшемся Верховным Советом и Съездом народных депутатов, появлялись и другие проекты. Особенно интенсивно это происходило в 1992 г. - начале 1993 г. Одни проекты не имели сколько-нибудь существенного значения. Другие оказывали влияние на разработчиков официального проекта, поскольку отражали позиции влиятельных политических движений и сил, а также отдельных деятелей. К ним можно отнести: проект рабочей группы под руководством С.М. Шахрая^{[207] [208] (1992 г.); проект Российского движения демократических реформ[209](1992 г.) - достаточно влиятельного на то время, эти проекты определенным образом отразились в содержании будущего президентского проекта Конституции[210], а также проект депутатов- коммунистов[211] (май 1993 г.).}

Проект рабочей группы под руководством С.М. Шахрая, в отличие от проекта Конституционной комиссии, не содержал раздела о гражданском обществе. Кроме того, избранная авторами структура привела к тому, что в документе, именуемом основным законом государства, в начале текста не нашлось места для статьи, дающей определение (характеристику) данного государства. В целом текст проекта можно охарактеризовать как так называемую государственную Конституцию, т. е. документ, в большей мере обращенный к государству и власти и в меньшей мере - к организации общества¹.

Проект Российского движения демократических реформ был подготовлен по решению Политсовета Российского Движения демократических реформ, в руководстве которого активную роль играли мэр г. Москвы Г.Х. Попов и мэр г. Санкт-Петербурга А.А. Собчак. Авторская разработка проекта была поручена член-корреспонденту РАН С.С. Алексееву и А.А. Собчаку при участии профессора Ю.Х. Калмыкова и кандидата юридических наук С.А. Хохлова^{[212] [213]. Они оригинально решили вопрос о правовом государстве, соединив его характеристику со статусом личности. Так, ст. 1 гласила: «Россия утверждает себя как правовое демократическое светское государство, высшими ценностями которого являются человек, его достоинство, неотъемлемые права и свободы».}

Депутаты - коммунисты начали свою работу над проектом новой Конституции в 1990 г. За период 1990 - 1993 гг. они предложили три

проекта. Первый проект был опубликован 24 ноября 1990 г. в газете «Советская Россия»^[214]. Он был представлен инициативной группой народных депутатов РСФСР «Коммунисты России» как подготовленный вариант. Второй проект был представлен Верховному Совету РСФСР в апреле 1992 г. народным депутатом Ю.М. Слободкиным и считался проектом РКРП. Данный проект «не нашел поддержки у депутатов - членов КПРФ, поскольку имел неудачную конструкцию власти, прямолинейно был направлен на реставрацию прежнего строя и не учитывал новые реальности России.

Последний вариант проекта новой Конституции был опубликован 5 июня 1993 г. в газете «Правда»^[215] и, как уточненный вариант - 24 июня 1993 г.

в «Российской газете»¹. Данный вариант проекта был обозначен как внесенный группой народных депутатов РФ, но замечания и предложения авторский коллектив просил присылать на адрес фракции «Коммунисты России». Этот последний вариант проекта новой Конституции и считается вариантом КПРФ. На его содержании отразилась эволюция не только нашего общества и государства, но и самих коммунистов. Если первые два проекта исходили из непризнания намечавшихся в России перемен, то последний вариант учитывал многие реформы, хотя и остался проектом Конституции советского социалистического государства. При этом данное государство коммунисты характеризовали как правовое.

Борьба за власть, противостояние различных партий, присущие началу 90-х гг. прошлого столетия, не могли интегрировать в единую конституционную матрицу представленные проекты, поэтому согласованного проекта новой Конституции так и не получилось. В этих условиях Президент Б.Н. Ельцин пришел к выводу, что он вправе предложить народу свой вариант Конституции. 5-6 мая 1993 г. президентский проект новой Конституции был опубликован в большинстве газет^{[216] [217].}

Аналогично проекту Российского движения демократических реформ, Президентский проект Конституции РФ определял Россию как демократическое правовое светское федеративное государство, высшими ценностями которого являются человек, его достоинство, неотъемлемые права и свободы (ст. 1). т.е. предпринималась попытка соединить общие положения, характеристики государства, с основами статуса человека в России. Кроме того, влияние проекта Российского движения демократических реформ прослеживается в гл. 2 «Граждане Российской Федерации», где были изложены другие права и свободы, а также поставлены соответствующие задачи государства. «Концептуально, - пишет

С.А. Авакьян, анализируя статус личности, права и свободы президентского проекта, - это разделение было неудачным, не случайно от него отказались на последующих этапах работы, поскольку отделить основные права и свободы от иных - тоже конституционных - прав и свобод невозможно». С.А. Авакьян замечает также, что «в проекте речь идет о правах и свободах “человека” или же “гражданина”, в будущем от этого разделения также отказались, тем более что в международных документах говорится о правах и свободах «человека и гражданина»¹.

Влияние проекта Российского движения демократических реформ на президентский проект не случайно, поскольку руководители первого - мэр г. Москвы Г.Х. Попов и мэр г. Санкт-Петербурга А.А. Собчак - были в определенной степени соратниками Б.Н. Ельцина.

Некоторых уточнений требовала ч. 2 ст. 1 президентского проекта, где говорилось, что «единственным источником государственной власти в Российской Федерации является ее многонациональный народ». Несомненно, лишним здесь является слово «государственной», «поскольку народ является источником любой власти»^{[218] [219].}

Разделение властей, присущее правовому государству, было представлено в президентском проекте в ст. 4? «Государственная власть в Российской Федерации, основывается на разделении законодательной, исполнительной и судебной властей, а также разграничении предметов ведения и полномочий между Российской Федерацией и республиками, краями, областями, городами федерального значения, автономными областями, автономными округами». Здесь «второе положение, верное само по себе, к сожалению, при дальнейшей работе вообще выпало из конституционной материи. Осталось... лишь первое положение о разделении трех властей - законодательной, исполнительной и судебной». Однако согласно ст. 5 Президент был «выведен из системы разделения властей и

обозначен как самостоятельный вид власти»¹. Более того, в проекте были отражены позиции сильного Президента. Так, в ст. 70 говорилось, что Президент Российской Федерации является главой государства, гарантом Конституции, прав и свобод граждан. «В установленном настоящей Конституцией порядке он принимает меры по охране суверенитета Российской Федерации, ее независимости и государственной целостности, обеспечивает согласованное функционирование и взаимодействие всех государственных органов. Президент как глава государства является его высшим должностным лицом, представляющим Российскую Федерацию внутри страны и в международных отношениях». Наряду с этим сильную президентскую власть отражали ст. 74, 80 и др.

При имевшихся недостатках президентский проект стал конкурентом проекту Конституционной комиссии. С одной стороны, Президент и Верховный совет говорили о сотрудничестве, с другой - эти слова не подкреплялись практическими шагами. Так, на проходившем 12 мая 1993 г. совещании в Верховного Совета РФ Р.И. Хасбулатов, будучи Председателем Верховного Совета, отметил, что делаются попытки навязать иллюзию некоей победы одной стороны, для чего теперь объектом политических споров избран проект новой Конституции. В предлагаемом президентском проекте есть заслуживающие внимания положения, их нужно рассмотреть и учесть при доработке официального проекта. На этом же совещании Председатель Конституционного Суда РФ В.Д. Зорькин указал, что по итогам референдума нельзя говорить о том, что кто-то «получил учредительную власть» и якобы теперь может идти «своим» путем к созданию нового Основного Закона страны^{[220] [221].}

В то же время, Б.Н. Ельцин подписал Указ «О мерах по завершению подготовки новой Конституции Российской Федерации»^[222], в котором обосновывалась инициатива выхода с собственным проектом Конституции.

В его развитие было принято еще три Указа: 20 мая 1993 г. - «О созыве Конституционного совещания и завершении подготовки проекта Конституции Российской Федерации»¹; 31 мая - «О внесении дополнения в Указ Президента Российской Федерации от 20 мая 1993 г. № 718 “О созыве Конституционного совещания и завершении подготовки проекта Конституции Российской Федерации”^{[223] [224]; 2 июня - «О порядке работы Конституционного совещания»[225].}

Верховный Совет РФ тоже сделал определенные шаги в направлении завершения подготовки Конституции РФ. Так, 3 июня 1993 г. было принято постановление «Об участии официального представителя Верховного Совета Российской Федерации в работе Конституционного совещания»^[226]. Таким официальным представителем был избран Председатель Верховного Совета РФ Р.И. Хасбулатов.

4 июня 1993 г. принимается постановление Верховного Совета РФ «О порядке согласования и принятия проекта Конституции Российской Федерации»^[227]. Главной целью этого постановления было скорейшее согласование основных положений проекта новой Конституции РФ между Президентом Б.Н. Ельциным, Конституционной комиссией, Верховным Советом Российской Федерации, республиками в составе РФ, краями, областями, автономной областью, автономными округами, городами Москвой и Санкт-Петербургом. Согласованный проект предполагалось опубликовать и вынести на всенародное обсуждение сроком на три месяца. Соответствующие предложения граждан Российской Федерации должны были учитываться Конституционной комиссией в едином проекте новой Конституции Российской Федерации.

Конституционное совещание открылось 5 июня 1993 г. Выступивший с докладом Президент РФ Б.Н. Ельцин¹, подчеркивая важность принятия новой Конституции, отметил, что «советский тип власти не поддается реформированию. Советы и демократия несовместимы». Поэтому действующими институтами власти для завершения работы над проектом Конституции нельзя воспользоваться - «представительная власть, оставленная нам советским строем, не способна найти так необходимое сегодня согласие. Она без него не может предложить Конституцию, которая внесет в общество стабильность и обеспечит его динамичное продвижение вперед». Представительные учреждения, по мнению Б.Н. Ельцина, «направляют свои разрушительные усилия на исполнительную власть и Президента... В противоборстве находятся не разные ветви власти, а, по существу, две самостоятельные политические системы»^{[228] [229].}

Освещая положительные стороны своего проекта Конституции, Б.Н. Ельцин предложил следующую правовую процедуру ее принятия: первый шаг - в ходе Конституционного совещания согласовывается текст проекта; второй - полномочные представители субъектов РФ парафируют проект; третий - субъекты РФ предлагают Съезду народных депутатов утвердить согласованный проект Конституции в целом. При этом он заявил: «Если представительная власть отклонит наши предложения, нам придется воспользоваться другими возможностями. Именно об этом вам нужно подумать, сформулировать свою позицию, подкрепить своими решениями готовность Президента последовательно проводить политическую реформу»^[230].

В ответ на доклад Б.Н. Ельцина 9 июня 1993 г. Председатель Верховного Совета РФ Р.И. Хасбулатов сделал доклад на заседании Верховного Совета. В тот же день Верховный Совет издал постановление «Об участии Верховного Совета Российской Федерации в Конституционном совещании, созванном Президентом Российской Федерации»¹, в котором одобрил основные положения доклада, делегировал докладчика для работы в Конституционном совещании в качестве официального представителя Верховного Совета РФ. Наряду с этим Верховный Совет предложил Р.И. Хасбулатову как официальному представителю Верховного Совета отказаться от тезиса Б.Н. Ельцина «советы и демократия несовместимы».

Во время работы Конституционного совещания одни обсуждали только проект Президента, «другие взяли за основу данный проект, но одновременно рассматривали соответствующие статьи проекта Конституционной комиссии и брали из него положения, представлявшиеся им более подходящими, либо на основе двух проектов вырабатывали компромиссные варианты»^{[231] [232].}

В итоге, 12 июля 1993 г. проект, названный проектом Конституционного совещания^[233], был одобрен Президентом РФ.

Надо признать, что по ряду вопросов проект Конституционного совещания содержал новые решения, «отличные от президентского проекта». Так, в нем появилась гл. 1 «Основы конституционного строя». «Все, что связано конкретно с конституционным статусом личности», было объединено в гл. 2 «Права и свободы человека и гражданина». «Обе эти главы в большинстве положений сохраняются затем в действующей Конституции РФ»^[234]. Россия была представлена как суверенное демократическое федеративное правовое государство с республиканской формой правления (ч. 1 ст. 1). Правда, как отмечает С.А. Авакьян, «в окончательный текст позже не вошло лишь слово “суверенное”, поскольку о суверенитете специально говорит ст. 4, где подчеркивается верховенство и единство государственной власти РФ на всей ее территории»¹.

Несмотря на то, что проект Конституционной комиссии был одобрен Президентом Б.Н. Ельциным, работа над ним продолжалась. Так, постановлением от 25 июня 1993 г. «О работе над проектом новой Конституции Российской Федерации»^{[235] [236] Верховный Совет констатировал, что основные положения проекта доработаны Конституционной комиссией с учетом положений проекта Конституции Российской Федерации, представленного Президентом Российской Федерации, предложений субъектов Российской Федерации.}

Более того, с подписанием Президентом Указа № 1400 «О поэтапной конституционной реформе в Российской Федерации» и после «Обращения к гражданам России»^[237], где Б.Н. Ельцин высказал множество упреков в адрес Съезда народных депутатов и Верховного Совета, противостояние Президента и Верховного Совета возобновилось. Тем не менее 15 октября 1993 г. был подписан Указ «О проведении всенародного голосования по проекту Конституции Российской Федерации»^[238]. Голосование по проекту было назначено на 12 декабря, когда должны были пройти выборы депутатов федерального парламента. В Указе говорилось: вынести на всенародное голосование проект Конституции РФ, одобренный Конституционным совещанием. Было утверждено Положение о всенародном голосовании по проекту Конституции РФ от 12 декабря 1993 г^[239]., согласно которому, в случае принятия Конституции она вступит в силу с момента опубликования результатов всенародного голосования.

На референдуме новая Конституция РФ получила требуемое большинство голосов. Так, в голосовании приняли участие 54,8 % зарегистрированных избирателей. За принятие Конституции проголосовало 58,4 % избирателей, принявших участие в голосовании, против - 41,6 %’. В постановлении от 20 декабря 1993 г. «О результатах всенародного голосования по проекту Конституции Российской Федерации» ЦИК записала: признать всенародное голосование по проекту Конституции состоявшимся; признать, что Конституция РФ принята всенародным голосованием. Это постановление ЦИК, так же как и текст принятой Конституции, были опубликованы в «Российской газете» 25 декабря 1993 г.^{[240] [241]} Следовательно, 25 декабря 1993 г. - официальная дата вступления в силу Конституции Российской Федерации 1993 г., как это предусмотрено Указом от 15 октября 1993 г. о проведении референдума. Напомним также, что согласно и. 1 раздела второго «Заключительные и переходные положения» Конституции РФ она вступает в силу со дня ее официального опубликования по результатам всенародного голосования, а день этого голосования (12 декабря 1993 г.) считается днем принятия Конституции РФ. Указом от 19 сентября 1994 г. Президент объявил 12 декабря (день принятия Конституции) государственным праздником - Днем Конституции Российской Федерации^[242].

В соответствии с ч. 1 ст. 1 Конституции Российская Федерация - Россия есть демократическое федеративное правовое государство с республиканской формой правления. Это проявляется в том, что в современном российском государстве закрепляется народовластие, поскольку единственным источником власти Конституция признает российский многонациональный народ, который реализует свою власть в двух формах демократии - представительной и непосредственной. Представительная демократия проявляется в том, что народ управляет государственными делами через выбранных им Президента, депутатов Государственной Думы, депутатов представительных органов субъектов Федерации и глав администрации, через органы местного самоуправления.

Суть непосредственной демократии заключается в том, что каждый гражданин может непосредственно участвовать в решении государственных, общественных, производственных, организационных и иных вопросов путем референдумов, обсуждения законопроектов, собраний учредителей и др.¹

Это представление о правовом долгое время считалось неприемлемой буржуазной выдумкой для обмана трудящихся при капитализме, теперь принято и у нас^{[243] [244]. С принятием в 1993 г. качественно новой Конституции[245] [246] Россия также взяла курс на построение правового государства, предполагающего в целях обеспечения взаимодействия народа и государственной власти построение гражданского общества. Данный}

институт для большинства российских людей не просто нов, но совершенно

4

неведом .

Приняв новую Конституцию, в основе которой лежат положения Всеобщей декларации о правах человека 1948 г.^[247], мы не можем игнорировать личность, заменять личное общественным, как это предлагают, например, лидеры КПРФ. «Диалектика всемирной истории и всемирно - исторического прогресса свободы, права и справедливости продолжается»^[248]. Поэтому не тоска по старому, а взгляд в будущее, прогрессивное - вот постулат, который должен лежать в основе реализации положений Конституции РФ о правах и свободах человека.

Конечно, сейчас вести речь о полной реализации прав и свобод человека и гражданина, изложенных во второй главе Конституции РФ, пока еще рано. Однако мы можем говорить о реализации прав и свобод как об основе установления отношений между государством и личностью.

Опыт последних лет показывает, что из всех закрепленных в Конституции РФ форм и видов осуществления народовластия наиболее действенными являются свободные выборы. Как обязательный атрибут реального народовластия они обеспечивают фактическое, активное и постоянное политическое и юридическое участие каждого гражданина в решении всех важнейших вопросов жизни государства. Институт выборов, в зависимости от конкретного соотношения политических и социально­классовых сил в государстве, политического режима, уровня политико­правовой культуры и состояния демократических традиций в обществе, выполняет и роль орудия в борьбе за власть. Путем выборов формируются представительные органы государственной власти и местного самоуправления, избираются высшие должностные лица в государстве и его регионах. Однако в большинстве случаев выборы должны осуществлять связь между государственной властью и личностью.

Конечно, нельзя утверждать, что выборы - это та идеальная форма, которая осуществляет связь между личностью и государственной властью. В нынешних российских условиях выборы выполняют, скорее всего, роль структурирования гражданского общества, ибо введение принципа состязательности в избирательную практику позволяет общественному мнению различных социально-политических сил более адекватно воплощаться в результатах выборов.

Несомненно одно - являясь наиболее реальным типом государственного бытия, правовое государство создает те условия, при которых возможна гармония между общественным целым и личностью. В современном правовом государстве государственная индивидуальность не подавляет индивидуальность отдельного лица, а, наоборот, в каждом человеке представлена и воплощена определенная культурная цель как нечто жизненное и личное. Отношения между государством и личностью должны рассматриваться как взаимодействие личности и современного правового государства, где права личности реальны именно на сегодняшний день, а власть государства ограничена правом и контролируется гражданами, давшими ей конкретные полномочия. В этом направлении в России уже делаются определенные шаги. Например, для обеспечения взаимодействия народа и государственной власти в целях учета потребностей и интересов граждан Российской Федерации, защиты прав и свобод граждан Российской Федерации и прав общественных объединений при формировании и реализации государственной политики, а также в целях осуществления общественного контроля за деятельностью федеральных органов исполнительной власти, органов исполнительной власти субъектов Российской Федерации и органов местного самоуправления создана Общественная палата¹.

Тем не менее, существует ряд проблем, касающихся как построения в России правового государства, так и отношения государственной власти и личности. Решение этих проблем возможно лишь в случае, если под государственной властью понимать не что иное, как служение лиц, наделенных властью народом, на пользу общества и государства.

См.: Федеральный закон от 4 апреля 2005 г. № 32-ФЗ «Об Общественной палате Российской Федерации» (с изменениями от 27 декабря 2005 г.) // СПС «Гарант». 2008.