Организация и деятельность волостных судов по крестьянской реформе 1861 г.

Важным оставался вопрос об организационно-правовой деятельности сельского общества, определении его структуры, состава, органов управления и сельского правосудия. Право разрешить данную проблему было предоставлено Главному комитету по крестьянскому делу. Согласно его программе формой местного самоуправления сельским обществом было принято мирское управление, призванное оградить крестьян от влияния помещиков, которые обязывались иметь «дело с миром, не касаясь личности крестьянина». Между тем в проекте не выделялась волость в качестве обособленной территориальной единицы. По мнению членов общего присутствия редакционных комиссий, волость в качестве промежуточной единицы административного управления деревни могла замедлить процессы исполнения решений, выносимых сельскими обществами. Создание новой административно-территориальной единицы увеличивало расходы крестьян на содержание дополнительных органов управления, что могло стать тяжелым бременем для их бюджета .

Позднее двухуровневая система - волостное и сельское управление была установлена. Члены редакционных комиссий отнеслись к волости как к системе органов, сдерживающих власть помещика и ставивших крестьян вне его влияния.

Одной из основных задач юридического отделения стала разработка программы по учреждению крестьянского суда. По мнению члена редакционной комиссии князя В. А. Черкасского, новый суд должен был стать самостоятельным в своей деятельности, отделенным от исполнительной власти . Аналогичных взглядов придерживалось большинство членов комиссии, указывая в докладах, что местному суду «следует предоставить большую независимость во всех возможных случаях от внешних административных влияний» . С другой стороны, были заседатели, выступавшие против учреждения обособленного института крестьянского правосудия. Н. Семенов писал, что не следует создавать ^{[83] [84] [85] «особые» крестьянские суды, а возникавшие в сельской среде споры следовало решать исключительно посредством сходов. Иные же конфликты, по его мнению, должны были стать предметом рассмотрения общих судебных институтов .}

Идея создания сословного крестьянского органа правосудия не была новой. Прототипы волостных судов учреждались еще в 1838 г. В указанный период властью предпринималась попытка реставрировать древние формы народного правосудия в крестьянской среде и придать им правовой статус. Однако крестьянские суды не прижились из-за отсутствия единой иерархии органов, контролировавших деятельность сельских жителей: помещичьи крестьяне были подведомственны помещикам, государственные - Департаменту государственных имуществ, удельные - Удельному ведомству^{[86] [87] [88]}. Исторический опыт деятельности местных судов имел положительные черты, так как впервые в крестьянскую среду был привнесен элемент демократии - судебный институт, способный разрешать повседневные споры крестьян, позднее принятый за основу при учреждении системы волостных судов в Российской империи.

Вопросы отмены крепостного права в целом и учреждения органов управления и отправления правосудия в деревне в пореформенный период не могли решиться одномоментно с изданием определенного нормативно-правового акта. Задачей законодателя являлась разработка правил, которые бы регламентировали деятельность органов власти деревни. При обсуждении вопросов деятельности крестьянских судов члены комиссий выработали для них специальные нормы, получившие отражение в будущем законоположении об освобождении крестьян. Интересным обстоятельством является указание в данных нормах на временный характер деятельности местного суда. К примеру, при определении вопроса о подсудности в их содержании указывалось, что волостному суду подведомственны исключительно «временно обязанные крестьяне». Позднее же словосочетание «временно обязанные» было исключено

87

из проекта, а волостной суд в первоначальном виде просуществовал до 1889 г.

Нерешенным оставался вопрос о применении волостными судами в рамках уголовного судопроизводства различных видов наказаний, включая телесные. Члены редакционных комиссий, большинство из которых отличались либеральными взглядами, высказывались против розг и применения «всякого вида» телесных наказаний. В докладе Александру II председатель общего присутствия редакционных комиссий Я. И. Ростовцев указывал: «Относительно наказаний осмелюсь еще присовокупить, что во всяком случае о наказаниях телесных не следует упоминать вовсе, это было бы пятном настоящего законодательства, законодательства об освобождении» . Многие правоведы конца XIX в. также утверждали, что сама по себе отмена крепостного права является ключом к дальнейшей демократизации и нравственному развитию России, однако применение наказаний, унижавших человеческое достоинство, не соответствовало основным целям реформирования . Между тем после продолжительного обсуждения указанного вопроса редакционные комиссии отнесли его на разрешение имперскому правительству, которое, несмотря на мнение общего присутствия, утвердило в качестве вида наказания, впоследствии широко принявшегося волостными судами, битье розгами.

После обсуждения программы будущей реформы представителями губернских комитетов итоговый проект в октябре 1860 г. был передан в Главный комитет по крестьянскому делу, где рассматривался до января 1861 г. Затем его обсуждение проходило в Государственном совете.

19 февраля 1861 г. в результате отмены крепостного права были изданы нормативно-правовые акты, пересмотревшие основы взаимоотношений крестьян, помещиков и государства в целом. Таковыми явились Манифест «О Всемилостивейшем даровании крепостным людям прав состояния свободных сельских обывателей» и изданное на его основе «Общее положение о крестьянах, ^{[89] [90] вышедших из крепостной зависимости», явившееся основным законодательным актом, определявшим пути и способы освобождения крестьян в России[91].}

Согласно нормам «Общего положения о крестьянах...» крестьянское самоуправление включало два уровня - сельское общество и волостной уровень. Основным звеном управления и разрешения дел на уровне сельского общества явился сельский сход, который большинством голосов выбирал старосту, его помощников, мирские комиссии и других должностных лиц. Как правило, избирались самые авторитетные домохозяева, «лучшие люди»^{[92] [93] [94]}.

На уровне волости по аналогии с сельским обществом высшим органом управления являлся волостной сход, избиравший старшину и судей сословного волостного суда, особенностью правового статуса которого была обособленность от системы судов общей юрисдикции Российской империи, причем нормативное закрепление организационно-правовых основ его деятельности исключало возможность помещиков влиять на ход разбирательства. Высказываясь о месте и роли крестьянского суда в пореформенный период, правовед М. И. Зарудный утверждал, что при крепостном праве «в сущности, не было надобности в справедливом суде. Настоящими судьями были тогда только помещики, а над

92

ними господствовал высший своевольный суд» .

Раскрывая вопрос о компетенции волостного суда, следует отметить нормы «Общего положения о крестьянах.», гласящие, что данный суд ведал спорами и тяжбами между крестьянами, а также делами «по маловажным их проступкам». Прокурор Московской судебной палаты Н. В. Муравьев замечал, что «волостной суд есть суд крестьянский, судьями в нем заседают выборные из крестьян, и ведает он дела между крестьянами» . Волостной суд, по его мнению, являлся для крестьян «своим собственным, близким, простым и скорым, компетентным разбирать крестьянские дела не только как в законе указано, но и по старинным сельским обычаям»^[95]. Основной задачей волостных судов являлось примирение спорящих сторон, используя обычное право и традиции деревни. Данная практика способствовала сохранению внутреннего единения сельского мира, ведь конфликты, разрешаемые судьями, были результатом деревенской действительности и возникали именно в крестьянской среде. Вместе с тем, по высказываниям ряда правоведов, до волостного суда доходило сравнительно небольшое количество дел, поскольку крестьяне разрешали имевшиеся споры и при помощи других институтов: сельских сходов, судов стариков, соседей, также старавшихся помирить односельчан^[96].

Анализируя нормы, содержащиеся в главе 3 «О волостном управлении» «Общего положения о крестьянах...», можно выделить ряд принципов организационно-правовых основ деятельности волостного судопроизводства: сословное начало, применение обычного права, наряду с позитивным, привлечение к юридической ответственности и назначение наказания с учетом личности виновного (в рамках уголовного судопроизводства), примирение сторон спора, гласность волостного судопроизводства, выборность состава суда и коллегиальное рассмотрение споров.

«Общее положение о крестьянах.» обособило крестьян (в качестве сословия) от остального населения империи в сфере отправления правосудия. Ведомство волостного суда распространялось на споры и «тяжбы» между крестьянами, а также на дела по «маловажным их проступкам» (ст. 95 Положения). Лица других сословий при разборе споров с крестьянами также могли обращаться в волостной суд (примечание к ст. 101 Положения), судьями которого являлись крестьяне, что подчеркивало сословную организацию его деятельности. Ведомство волостного суда распространялось на «маловажные» проступки крестьян, в случае «когда оные совершены в пределах самой волости против лиц, принадлежащих к тому же состоянию, и без участия лиц других состояний, а также когда означенные проступки не находятся в связи с уголовными преступлениями, кои подлежат рассмотрению общих судебных мест» (ст. 101 Положения).

Волостной суд принимал окончательное решение по спорам и «тяжбам», возникавшим между крестьянами, цена которых не превышала ста рублей, по жалобам, предметом которых выступало недвижимое и движимое имущество, находящееся «в пределах крестьянского надела», а также по займам, покупкам, продажам и «всякого рода сделкам и обязательствам», а равно «по вознаграждению за убытки и ущерб, крестьянскому имуществу причиненные». По «желанию сторон» без ограничения цены иска могли разрешаться споры, возникавшие между крестьянами и лицами иных сословий, проживавших на территории волости (ст. 98 Положения). Нормативное закрепление таких положений, хотя и являлось основанием для обращения лиц, относившихся к иным сословиям, не крестьянам, в волостной суд, все же не придавало последнему признаков бессословного, равного для всех состояний, суда.

Исходя из содержания «Общего положения о крестьянах...» можно сделать вывод о том, что государственная власть, учреждая волостные суды, признавала существенное влияние иных, не легальных, сельских судебных институтов на фактически сложившуюся систему способов разрешения крестьянских споров, а именно третейский суд (ст. 99 Положения), к которому можно отнести существовавшие в деревнях суды стариков и старейшин. Следует добавить, что особая роль придавалась судам, организованным на основании местного обычая. Данная категория инстанций могла сохраняться при условии избрания судей населением всей волости (примечание 2 к ст. 93 Положения).

Наряду с позитивным правом, волостной суд имел право при отсутствии сделок и обязательств между сторонами разрешать споры, применяя местный обычай либо правила, принятые в крестьянском быту. Обычаи и традиции деревень играли первостепенную роль в разрешении различного рода вопросов. Применительно к деятельности волостного суда важное значение имело избрание на должность судей крестьян, знавших порядок применения того или иного юридического обычая. Гарантом обычного права являлась сельская община, зародившаяся в древности, но не утратившая своих целей - сохранение единства крестьянского мира и выработка мер, направленных на защиту прав сельских обывателей.

Община представляла собой особую ячейку крестьянского общества со своими традициями и обычно-правовым укладом быта, в полной мере известными лишь ее членам. Волостные судьи могли быть представителями различных сельских общин, причем заседали коллегиально при каждом разбирательстве, в связи с чем, нередко, не имели возможности правильно определить обычай, который необходимо применить. Случалось, что судьи прибегали к обычаям, прямо противоречащим позитивному праву. К примеру, при установлении фактов расточительства поддерживали обычай полной власти домохозяина-отца^{[97] [98]} либо когда обычай, сложившийся в той или иной местности, в рамках позитивного

97

права признавался преступлением .

Очевидно, волостной суд, применявший в равной степени обычное и позитивное право, являлся авторитетной судебной инстанцией для крестьян, имевших свое видение судопроизводства. Несовершенство же законодательной базы часто побуждало волостных судей прибегать именно к местному обычаю.

Разрешение вопроса о привлечении виновного к юридической ответственности и назначении наказания также находилось в рамках компетенции волостного суда и излагалось в статье 102 «Общего положения о крестьянах...». Следует отметить, что субъективный взгляд волостных судей на споры играл решающую роль в выносимых ими приговорах. «Дурная слава» о человеке ужесточала приговор, и наоборот, отзывы о подсудимом крестьянине как о порядочном и трудолюбивом хозяине учитывались и смягчали вину. Личность крестьянина - стороны судебного разбирательства подлежала тщательному исследованию, в частности при обвинении лица, неоднократно совершавшего преступления. Исследователь дореволюционного уголовного права и процесса И. Я. Фойницкий писал, что в рамках уголовного судопроизводства подсудимому разрешалось задавать вопросы «относительно его репутации и учинения им других преступных деяний», причем доказывание «дурных склонностей» обвиняемого было возможным, если он сам начал доказывать «свою хорошую репутацию» . Субъективный характер выносимых приговоров являлся следствием отсутствия у судей необходимых знаний позитивного и местного обычного права. В этих случаях судьи разрешали споры «по совести, здравому смыслу, глядя по человеку», а нередко и сами «выдумывали правила для каждого

99

случая» .

При рассмотрении споров крестьян в волостном суде судьи, выслушав «тяжущиеся» стороны, старались их примирить без назначения наказания либо сделать так, чтобы «никому не было обидно» (ст. 107 Положения). Волостной суд стремился вершить правосудие, основываясь на справедливости в назначении наказания. Для достижения указанной цели суд, используя обычное право, нередко распределял «грех» - ущерб, заявленный истцом, поровну с ответчиком. Сущность вопроса заключалась в разделе суммы иска за убытки между истцом и ответчиком так, что потерпевшая сторона удовлетворялась лишь частью потерь. Указанный институт представлялся «одним из самых излюбленных средств правосудия в народном быту» и «получил обширное применение в практике волостных судов»^{[99] [100] [101]. По мнению исследователя обычного права С. В. Пахмана, волостные суды прибегали к данному инструменту в случаях, когда цена поданного иска несоразмерно преувеличена, а основания «невески» и «неясны», чтобы, ссылаясь на них, можно было сделать вывод о виновности лица, против которого заявлена жалоба[102]. Особая роль указанному процессуальному инструменту отводилась при рассмотрении дел с участием лица, совершившего проступок по неосторожности, либо дел, при разрешении которых доказывалось, что потерпевший мог предотвратить правонарушение, но не сделал этого.}

Инструмент равного возмещения причиненного вреда рассматривался в юридической литературе и с отрицательной стороны. Указывалось, что его применение нередко являлось следствием безграмотности волостных судей, не разбиравшихся в спорах и «насильно втискивавших» его в решение, по содержанию которого подсудимый был невиновен в совершении проступка, а ему назначали, хотя и частичное, наказание . В свою очередь крестьяне из-за отсутствия правого воспитания и в целом недостаточного знания норм права положительно относились к «половинной ответственности» и воспринимали ее в качестве обычного правила .

Г арантом соблюдения норм обычного права признавался принцип гласности волостного судопроизводства. В судебном разбирательстве принимали участие и опрашивались все лица, которые могли что-либо пояснить по существу дела. Во исполнение требования ст. 105 «Общего положения о крестьянах...», судебное разбирательство происходило словесно, т.е. путем устного судоговорения. Указанная норма закрепляла право сторон на знание участвующими в деле лицами всех обстоятельств дела, а также наказания, которое назначалось виновному лицу, что в свою очередь выступало залогом исполнения принятого решения.

Необходимым условием соблюдения принципа гласности судопроизводства являлось применение различных юридических обычаев, регламентировавших процессуальную сторону судебного разбирательства. К таковым относилась «божба» - обычай, возникший во времена зарождения христианской религии. «Божба» применялась судьями в случаях недостатка доказательств, как письменных, так и устных, - показаний свидетелей. Религиозные догмы играли первостепенную роль в крестьянском быту, в силу чего о «божбе» в зале судебного заседания участники процесса говорили, что, когда человек «божится», все собравшиеся «верят не ему, а Богу»^{[103] [104] [105]. Крестьяне верили, что клятва, произнесенная человеком вслух в присутствии односельчан, приравнивается к законной силе иных видов доказательств.}

Принцип гласности судопроизводства укрепился за крестьянским судом, в том числе благодаря проведению судебной реформы 1864 г., в результате которой во всех инстанциях судебной системы Российской империи правосудие отправлялось на основе устного открытого для всех судоговорения. Гласность ускоряла ход судебного разбирательства^[106], добавляла ему вид демократического начала. Устное гласное судопроизводство являлось неотъемлемым принципом справедливости выносимых волостным судом решений.

Отличительными чертами, присущими учрежденному в 1861 г. волостному суду, явились коллегиальное рассмотрение споров и выборность его судебного корпуса. Волостной сход ежегодно избирал волостных судей в количестве от 4 до 12 человек. Судебное заседание же считалось правомочным принимать решения, если на нем присутствовала коллегия из трех судей (ст. 93 Положения). Волостной сход имел право устанавливать срок осуществления крестьянскими судьями вверенных полномочий по своему усмотрению бессменный - в течение года или по очереди, заранее определенной сходом.

Согласно ст. 111 «Общего положения о крестьянах...» волостной судья имел статус должностного лица органа крестьянского самоуправления. Кандидатами в судьи не могли быть крестьяне, не достигшие возраста 25 лет, в отношении которых велось уголовное преследование, а также осужденные с применением телесного наказания и «заведомо развратного поведения». Кроме того, при избрании судей волостного суда волостным сходом преимущество получали крестьяне-домохозяева (ст. 114 Положения). Помимо особых требований к волостным судьям, «Общим положением о крестьянах.» им предоставлялись определенные льготы. На время замещения должности волостного судьи крестьянин освобождался от применения к нему телесных наказаний и от натуральных повинностей, которые за него «принимало на себя общество» (п. 1, 2 ст. 124 Положения). Крестьянин, избранный на должность волостного судьи, имел право отказаться от нее только в предусмотренных законом случаях: при достижении возраста 60 лет, неоднократном избрании на указанную должность и прохождении службы в полном объеме, а также если он имел неизлечимую болезнь. В свою очередь волостной сход был вправе отстранять от должности волостных судей по своему усмотрению (ст. 119 Положения).

Особая роль в системе институтов дореволюционного крестьянского самоуправления и правосудия была отведена волостному старшине, являвшемуся главой исполнительной власти волости. Нормами «Общего положения о крестьянах...» был установлен запрет на вмешательство волостного старшины в ход судебного разбирательства (ст. 104 Положения), однако его мнение нередко учитывалось волостными судьями, поскольку глава волости устанавливал дни рассмотрения споров и «тяжб», а также имел право ходатайствовать перед волостным судом о возбуждении судопроизводства, так как большое количество крестьянских исков приносилось именно через старшину. Влияние волостного старшины на крестьянский суд проявлялось и в том, что он нередко определял состав судейской коллегии на каждое заседание, хотя такое право не было закреплено в законе. Боле того, старшина обладал правом налагать «за маловажные проступки по службе» взыскания на волостных судей, за исключением назначения общественных работ (ст. 126 Положения).

Таким образом, позиция законодателя, изложенная в «Общем положении о крестьянах.», о невмешательстве посторонних лиц сельского и волостного управления в деятельность крестьянского суда носила формальный, условный характер. Фактически же волостные судьи были зависимы от главы волости, а значит, от исполнительной власти, в связи с чем демократические начала крестьянского сословного судопроизводства, провозглашенные реформой, освобождавшей крестьян, в полном объеме не были реализованы.

«Общее положение о крестьянах.» не содержало норм, предусматривавших требование грамотности волостных судей, в связи с чем большая их часть была недостаточно грамотна. В рамках же полномочий при рассмотрении разновидовых споров крестьян волостной судья должен был знать действовавшее гражданское и уголовное законодательство и нормы обычного права, уметь их толковать и применять. В этой связи при низком уровне грамотности судей возрастала роль волостного писаря - должностного лица волости, имевшего определенный уровень образования, умевшего писать и читать, а также принимавшего участие в вынесении решений по делам. Право избрания или назначение на должность волостного писаря из числа «лиц хорошего поведения» было предоставлено волостному сходу (ст. 113 Положения). Писарями не могли стать лица, «исключенные из службы, либо опороченные по суду, либо стоящие перед судом и следствием и вообще заведомо развратного поведения» (ст. 115 Положения). Волостной писарь выполнял функции делопроизводителя волостного правления и секретаря судебного заседания в волостном суде. В соответствии с нормами «Общего положения о крестьянах...» он вел следующие документы: книгу по делам «особой важности», книгу приказов, книгу приговоров волостных сходов, книгу сделок и договоров, книгу решений волостных и третейских судов. В последней книге были отражены имена истцов и ответчиков, потерпевшего и подсудимых, вид и мера наказания.

Основанием для возбуждения дела в волостном суде, по общему правилу, являлась жалоба, поданная потерпевшей стороной. «Общим положением о крестьянах.» также предусматривались рапорт волостного старшины и заявление иного лица, сообщившего о конфликте. Решения волостного суда по спорам и «тяжбам» между крестьянами, где цена иска не превышала 100 рублей включительно, а также приговоры суда по проступкам крестьян формально признавались окончательными и не подлежали обжалованию (ст. 96, 109 Положения). Фактически же в соответствии со ст. 127 «Общего положения о крестьянах.» крестьяне имели право приносить жалобы мировому посреднику на действия должностных лиц волости, в том числе на судей. В итоге под предлогом существования процессуальных нарушений со стороны волостных судей стороны судебных разбирательств, несогласные с выводами суда, нередко подавали жалобы мировым посредникам по существу рассмотренных дел.

В рамках уголовного судопроизводства волостной суд был самостоятелен в выборе мер и видов наказания. Он приговаривал виновных к общественным работам сроком до 6 дней, либо денежному штрафу в сумме до 3 рублей, либо к аресту сроком до 7 дней, «или лиц, от телесного наказания не изъятых», к телесному наказанию в виде розг до двадцати ударов (ст. 102 Положения). Между тем к унизительному наказанию в виде ударов розгами волостной суд не приговаривал престарелых крестьян, достигших возраста 60 лет, должностных лиц волости, а также лиц, занимавших должности неопределенный срок, крестьян, прошедших обучение в уездных, земледельческих училищах и приравненных к ним, а также обучавшихся в высших учебных заведениях.

6 августа 1861 г. круг лиц, который волостные судьи не имели права приговаривать к телесному наказанию, расширился. Привилегированным положением пользовались женщины, достигшие возраста 50 лет, окончившие учебные заведения, замещавшие должности повивальных бабок, «смотрительниц» больниц, школ и училищ, а также являвшиеся членами семей, «изъятых от телесного наказания»^{[107] [108].}

17 апреля 1863 г. в соответствии с Законом «О некоторых изменениях в

107

существующей ныне системе наказаний уголовных и исправительных» применение телесных наказаний по отношению к крестьянам было запрещено, если они были сопряжены с иными «высокими» мерами наказаний. Делается вывод, что с принятием данного закона в полной мере реализовались рекомендации общего присутствия редакционных комиссий о порядке назначения наказаний. Санкции, унижавшие честь и достоинство крестьян, были запрещены.

В период зарождения волостной юстиции большое влияние на деятельность волостного суда оказывали мнение Государственного совета, а также решения и разъяснения Правительствующего сената по вопросам применения норм действующего законодательства. Примером могут служить разъяснения о пределах власти волостных судов от 12 июля 1862 г., о мерах по охранению земельных угодий от потрав и других повреждений от 18 июля 1862 г., о порядке производства дел по спорам о рекрутских квитанциях от 1 ноября 1862 г. и т.д.

14 февраля 1866 г. Главный комитет об устройстве сельского состояния утвердил Положение «О порядке отмены решений волостных судов», нормы которого сняли противоречия, возникавшие при обжаловании решений волостного суда. За волостными судами было закреплено право выносить окончательные и не подлежавшие обжалованию решения в случаях, когда при разборе дела и постановлении решений были соблюдены правила, указанные в ст. 96-98, 101 и 102 «Общего положения о крестьянах...». В случаях нарушения подсудности при рассмотрении дела либо несоответствия размера вынесенного наказания совершенному проступку, а равно при рассмотрении дела без вызова сторон жалобы крестьян могли приноситься в уездный съезд мировых посредников в срок, не превышавший 30 дней. Съезд не разрешал жалобу по существу, а передавал ее на новое рассмотрение в волостной суд либо по подсудности в иные судебные инстанции.

2 мая 1870 г. Положение «О порядке отмены решений волостных судов»

было дополнено инструкцией Министерства внутренних дел «О времени

108

вступления приговоров волостных судов в окончательную законную силу» . Приговоры волостных судов признавались окончательными и не подлежали обжалованию. Вместе с тем если приговор волостного суда был вынесен с нарушениями закона, то он мог быть обжалован в мировом съезде посредством подачи жалобы мировому посреднику в течение 30 дней. Кроме того, мировой посредник имел право самостоятельно обращаться в мировой съезд с просьбой отменить приговор суда и без уведомления лица, «до коего приговор касался»^{[109] [110]. Также указывалось, что решение волостного суда вступает в законную силу и подлежит исполнению в случаях, когда на решение объявлено удовлетворение или когда удовлетворение не было объявлено, но просьбы об отмене решения в установленный срок не поступало[111].}

В период разработки проектов Судебных уставов обсуждался вопрос о соотношении будущей мировой и волостной юстиции. Согласно разъяснениям

Государственного совета № 65 от 28 апреля 1862 г. мировой судья не мог заменить волостную юстицию, которая при таких обстоятельствах могла бы принять вид предварительной расправы. Вместе с тем при определении подсудности и разграничении компетенции крестьянского и мирового суда возникало множество трудностей. Дореволюционные исследователи местной юстиции указывали, что «волостные суды беспрестанно принимают к своему разбирательству дела, вовсе им не принадлежащие... и даже такие случаи, в которых... невозможно усмотреть признака какого-либо проступка»^[112]. Мировому же судье запрещалось принимать к своему разбирательству дела, подсудные волостному суду, и лишь «позднейшие разъяснения кассационных департаментов дали право мировому суду принимать к разбирательству некоторые дела, подлежащие волостному суду, но разъяснения эти неизвестны крестьянам»^[113]. Следует отметить, что в период с 1861 по 1864 г. происходило зарождение системы местной юстиции Российской империи - мировой и волостной, в связи с чем проблемы, возникавшие в их деятельности, были оправданны и допустимы. Вместе с тем параллельная их деятельность способствовала лучшему правовому воспитанию жителей деревень и скорому искоренению в крестьянской среде правового нигилизма.

К концу 60-х гг. XIX в. административные преобразования в сфере территориального устройства и управления были распространены на все губернии Российской империи и соответственно на все крестьянское население. Уровни системы органов местного самоуправления стали идентичными для всего крестьянства: сельское общество (мирское управление) - сельский сход и староста, стоявший во главе сельского управления; волость - волостной сход и старшина, избираемый крестьянами волости и возглавлявший волостное правление. Волостной сход формировал крестьянский суд. Такая система, по мнению творцов крестьянской реформы, четко определяла место волостного суда в структуре органов местного самоуправления деревни, его роль и компетенцию.

Подводя итог, следует отметить, что в основу учреждения системы волостной юстиции была положена идея общего присутствия редакционных комиссий под председательством Я. И. Ростовцева создать судебный институт, ориентированный преимущественно на крестьян, свободный от влияния исполнительной власти, состоящий из сельских жителей, избранных из своей среды, а не назначенных извне, способный посредством применения в качестве источника, наряду с позитивным, обычного права разбирать повседневно - бытовые споры крестьян. Результатом данной идеи с некоторыми уточнениями стало «Общее положение о крестьянах...», впервые нормативно закрепившее основные демократические начала судебного процесса - гласность, коллегиальное рассмотрение споров, право на всестороннее рассмотрение всех обстоятельств дела.

Скептики указывали на сословный признак волостного суда как на отрицательную черту. Их мнение сводилось к тому, что принцип равенства всех перед законом и судом, провозглашенный реформой 1861 г., предполагал создание равных для поданных всех сословий Российской империи условий защиты их нарушенных прав, в том числе учреждение общего бессословного суда. Сословный крестьянский суд не отвечал указанным требованиям, в связи с чем целесообразность его существования ставилась под сомнение . ^[114]

1.3.