§ 1. Государственные и церковные органы управления церковномонастырским имуществом Московской Руси

Изменения во взаимоотношениях церкви и государства происходят в XV- XVII вв., в этот период наблюдается тенденция, связанная с усилением вмешательства светской власти во внутренние церковные дела. Падение Константинополя в 1453 г.

С одной стороны, это проявилось в инициировании государством норм, касающихся светских направлений жизни и находившихся в ведении церкви, таких как брачно-семейные отношения, а также норм, регулирующих имущественную правоспособность церкви. Однако это «не означало отказ от церковных канонов. Каноническое право оставалось неотъемлемой частью системы права России по вопросам церковного управления и церковной жизни».^[126]

С другой стороны, в установлении к середине XVII в. надзора государственной власти над церковным управлением: царь назначал и смещал патриархов, созывал церковные соборы, направлял их деятельность, изменял их решения, иногда сам издавал церковные законы.^[127]

Управление церковно-монастырским имуществом в этот период имело многоуровневую систему. Так, на уровне государства, как социальнополитического института, непосредственные функции по управлению церковномонастырским имуществом в XV-XVII вв. осуществлял государь (великий князь, а с 1547 г. - царь).

Г осудари начинают избирать митрополитов, а с введением патриаршества - оказывают влияние на избрание патриарха, утверждая его в должности. В ведении царя находилось правовое регулирование по делам церкви, им устанавливались нормы церковного порядка, за исполнением которых царь следил через архиереев и воевод; предоставление монастырям руги; выдача жалованных грамот церквям и монастырям; издание царских указов об исповеди, о хождении в церковь, о посте.

Московские государи оказывали влияние на решение канонических вопросов, внутрицерковных споров, на состав и на постановления Поместных Соборов, являвшихся главным церковным законодательным органом. В делах церковного управления царь действовал совместно с митрополитами, а впоследствии с патриархами, и с собором епископов.

По словам историка церковного права А.С. Павлова, великие князья и цари «сами указывали предметы соборных рассуждений, и при том такие, которые относились не только к сфере внешнего, но и внутреннего права церкви, они же нередко публиковали соборные постановления от своего собственного лица».^[128]

Таким образом, можно сделать вывод, что царская власть в этот период простиралась на все стороны церковной жизни. Так, Н.С. Суворов в своем труде «Курс церковного права» следующим образом охарактеризовал этот период «нельзя было указать какую-либо область, или какой-либо род дел церковных, которые принципиально изъяты были бы из компетенции царской власти. Церковные обряды, церковная дисциплина, церковно-юридический порядок вообще входили в круг попечений царской власти».^[129]

На уровне органов центрального управления регулирование церковно- монастырского имущества находилось в ведении приказов: Приказа Большого

Дворца (с 1547 г.), Большого Прихода (с 1554 г.) и Монастырского приказа (со вт.

Русский чиновник Г.К. Котошихин в своем сочинении «О России в царствование Алексея Михайловича» так описывал Приказ Большого Дворца, который в актах впервые упоминается в 1547 г.: «...а в нем бывает и сидит боярин и дворецкий, да окольничий, да думной человек, да два или три дьяка, и тот боярин честью бывает другой человек, под конюшим первой; а когда дворецкого не бывает, и тогда ведает окольничий. А ведомы в том Приказе дворы: Сытенной, Кормовой, Хлебенной, Житенной и дворовые люди; и указ и досмотр тем дворам чинят во всем они.».^[130]

Под контролем Приказа Большого Дворца находились различные дворы, что свидетельствует о многочисленности его функций: финансовые (сбор податей, повинностей, хлеба, даточных людей для военной службы со всех церковных вотчин, за исключение вотчин непривилегированных монастырей, в которых эти функции осуществляли воеводы); выдача новых и подтвердительных жалованных грамот монастырям от имени государя; учет церковномонастырского имущества (опись владений и имуществ церковных учреждений, монастырских расходов). В его ведении находились вопросы выдачи руги монастырям из государевой казны, а также судебно-гражданские функции в делах, подвластных суду государя относительно привилегированных церковных властей и учреждений.^[131]

Приказ Большого прихода являлся центральным финансовым учреждением Московского государства XVI в. В его ведении находился сбор налогов с городов, с лавок, гостиных дворов, в том числе и с монастырей, таких как ямские и приметные деньги, а также деньги за городовое, ямчужное и засечное дело; контроль за правильностью мер и весов на всей территории государства.

На уровне местного самоуправления финансово-податные и финансовораспорядительные функции в отношении монастырей и их имущества осуществляли земские избы, а также дьяки и подьячие, которые стояли при воеводах, проводивших политику Приказа Большого Дворца и Монастырского приказа в рамках управляемого уезда.

В XVI в. царская власть начинает сосредоточивать в своих руках верховную юрисдикцию по земельным делам церковных установлений и населения, жившего на их землях. Большая часть административных и судебных дел в XVI-первой половине XVII в. поступала к царю через особое отделение Приказа Большого дворца. В царствовании Михаила Федоровича это отделение встречается в актах под названием Монастырского приказа или Приказа монастырских переносных (апелляционных) дел.^[132]

Обратим внимание, что Монастырский приказ первоначально был создан как общее судебно-гражданское государственное учреждение для лиц духовных и подвластных им людей по служебным и владельческим отношениям.^{[133] [134]}

Впоследствии в Монастырский приказ перешли не только все судебные дела церковных властей и установлений, а также финансовые (сбор доходов с церковных вотчин) и административные дела населения, проживающего на церковных землях. В его ведение были переданы все церковные и монастырские земли и связанные с ними землевладельческие отношения. В тоже время контроль за исполнением запрета передачи вотчин в монастыри по завещанию и обмен вотчинами возлагался на Поместный приказ.

Также Монастырский приказ распоряжался назначениями на должности настоятелей, келарей, строителей, казначеев, ведал и некоторыми духовными

3

делами монашествующих.

Таким образом, создание Монастырского приказа позволило светской власти сосредоточить в своих руках не только судебные функции в отношении монастырских людей и духовенства, но и управление значительной долей монастырских финансов. Это привело к усилению государственного аппарата и ослаблению церковной юрисдикции. Церковь попадает под юрисдикцию ряда ведомств государственной власти (Монастырский, Поместный приказы), что закрепило ее подчинение системе государственных органов.

Управление церковно-монастырским имуществом на уровне церкви, как социального института, также имело уровневую систему, связанную с церковной иерархией. Русская православная церковь в XV-XVII вв. представляла собой в организационном плане сложную систему. Во главе церкви находился митрополит, избрание которого зависело от Константинопольского патриарха вплоть до середины XV в., ознаменовавшегося чередой событий, повлиявших на дальнейшее осмысление Русской православной церковью своей независимости. Избрание рязанского епископа Ионы на митрополичью кафедру в 1448 г., падение Константинополя в 1453 г., прекращение существования Византийской империи и установление власти турок над Константинопольской церковью - все эти события положили начало автокефалии Русской православной церкви.

С этого времени митрополиты стали избираться собором русских епископов первоначально по согласованию со светской властью, а впоследствии по прямому указанию московских великих князей.

Несмотря на то, что Русская церковь становится автокефальной еще с середины XV в., ее самостоятельность не признавалась вплоть до конца XVI в.: митрополит продолжал формально подчиняться Константинопольскому патриарху, и только с введением патриаршества в 1589 г. и учреждением Московской патриархии ее глава - патриарх по своему сану стал равен Константинопольскому патриарху.

Высшим органом управления и суда был патриарх (до 1589 г. - митрополит), имеющий свой собственный двор, в состав которого входила Патриаршая боярская дума и приказы. Патриарший двор окончательно оформился после Смуты и представлял собой сложную конструкцию, имевшую черты государственного учреждения, крупного феодального хозяйства и собственно конфессиональной структуры.^[135]

Управление патриаршей областью при патриархе Филарете выстроилось по аналогии с государственным управлением. В церкви появился Патриарший двор и суд. Административно-финансовым звеном Патриаршего двора была группа приказов, являвшихся частью общегосударственной системы управления, в которых было сосредоточено управление делами Патриаршей области. Количество приказов в разные годы менялось. В ведении Патриаршего Дворцового приказа находилось хозяйство патриарших вотчин. Патриарший Казенный приказ ведал казной и сборами с духовенства. Судебные дела входили в компетенцию Патриаршего Разрядного приказа.

По своему статусу они приравнивались к государственным учреждениям, в каждом приказе сидел патриарший боярин с дьяками и подьячими. Патриаршие дьяки, управлявшие приказами, фактически являлись государственными служащими, ответственными не только перед патриархом, но и царем, который в случае отсутствия патриарха брал управление Патриаршей областью в свои руки. Дворяне, бояре и боярские дети, находящиеся на службе у патриарха и у наиболее влиятельных архиереев, получали земельные пожалования.^[136]

В ведении Дворцового приказа находилось управление вотчинами, в его состав входили дьяки, подьячие и стряпчие, а возглавлял - дворецкий. В Казенном приказе эти функции выполнял казначей-старец, контролирующий денежные сборы с подведомственных церковных учреждений. Разрядный приказ, во главе которого бы патриарший боярин, отвечал за назначение высшего духовенства и патриарших служилых людей, занимался их испомещением и судом. Поскольку все, за исключением казначея, были лицами светскими, то вопросы назначения их на службу и увольнения были исключительно в ведении государя.^[137]

Главным церковным законодательным органом были Поместные соборы, акты которых являлись источниками церковного права и носили обязательный характер для широкого круга лиц.

Епархиальные архиереи собирались в Москве для соборных совещаний ежегодно, иногда и чаще. Однако при патриархах Поместные соборы стали созываться реже. Заседание высшего церковного органа («Освященного Собора») первоначально в Боярской Думе, а затем включение его в полном составе в «верхнюю палату» Земского собора свидетельствовало о том, что Русская православная церковь занимала особое место в системе власти. Поскольку церковь в исследуемый период имела определенный вес в государстве в духовном плане (монастыри - всеобщие молитвенники), при этом являлась крупной финансовой силой, то без участия представителей церкви, епархиальных архиереев, не решалось ни одно общегосударственное дело. В связи с этим их присутствие на Земских соборах было обязательным.

Вся территория русского государства делилась на епархии - церковные округа. В Московской митрополии до учреждения патриаршества существовало 11 епархий: Московская - в ведении самого митрополита, три архиепископии - Новгородская, Казанская и Ростовская и 7 епископий - Вологодская или Великопермская, Суздальская, Рязанская, Тверская, Смоленская, Сарская или Подонская и Коломенская.^[138]

Во главе епархий стояли епископы, обладающие широким кругом полномочий, которые закреплялись в жалованных грамотах. Епископ в епархии выполнял административные, финансовые и судебные функции. В его ведении находились духовные дела, церковное имущество, открытие новых монастырей, назначение поповских старост, с разрешения государя - игуменов и архимандритов, а также отправление святительского суда. Епископу принадлежало право собирать в казну окладные и неокладные пошлины с духовных и светских лиц своей епархии.

Епископ имел собственный двор из бояр, боярских детей, окольничих, в его распоряжении находился штат чиновников не только духовных, но и светских (бояре, дворяне, дворецкие, дьяки, тиуны, волостели и др.), с помощью которых епископ управлял епархией.

В каждой епархии было несколько приходов, первичных церковноадминистративных единиц, состоявших из храма с причтом и церковной общины, также в состав епархии входили монастыри. Священники, возглавлявшие приходы, могли быть назначены в епархию государственными чиновниками, а могли быть избраны населением прихода.

За церковным порядком и благочестием в городах епархии наблюдали поповские старосты, которые назначались епископом, и были подотчетны архимандритам и игуменам. В их компетенцию входил сбор венечных пошлин и контроль за поведением священников и причта.

На уровне монастыря также существовала иерархическая система управления. Каждый монастырь возглавлял настоятель, которым мог быть архимандрит, игумен, строитель или просто черный священник, управлявший вместе с соборными старцами по общему монастырскому уставу и уставу основателя монастыря.

Монастыри друг от друга отличались по размеру и имуществу, которое находилось в их ведении, по юрисдикции, а также по настоятелю (архимандрит, игумен, или строитель). Большинство монастырей подчинялось архиерею той епархии, в пределах которой они размещались. Исключением были ставропигиальные монастыри, непосредственно подчинявшиеся патриарху. Таким был Соловецкий монастырь, во главе которого стоял наместник патриарха в сане архимандрита.^[139]

В небольших монастырях административные функции выполняли настоятель, келарь и соборные старцы. Структура органов управления монастырским имуществом и количество должностных лиц, в нее входящих, находились в прямой зависимости от размера монастыря. В одном из крупных монастырей к. XVI в. Кирилло-Белозерском «состав монастырской общины в административном отношении был следующий: настоятель монастыря - игумен, соборные старцы, составлявшие монастырский собор, строитель, келарь, казначеи, житник, уставщик, конюший, меньшой казначей, ризничий, книгохранитель, подкеларник, чашник, хлебник, поваренный старец, кулачник, мельничный и др.».^[140]

Главным лицом, наделенным духовными и судебными полномочиями в монастыре, был настоятель, в руках которого сосредоточивалось и административно-хозяйственное управление имуществом. Жалованные и несудимые грамоты, полученные на владение, закрепляли правовую основу власти монастыря и его настоятеля, а также право самостоятельно вершить суд в своих владениях. Так, в жалованной несудимой грамоте 1518 г. Чухломскому Покровскому монастырю определялись следующие права игумена монастыря в его вотчине: ему предоставлялось право судить своих крестьян «опричь душегубства и разбоя с поличным», не прибегая к вмешательству волостных и уездных властей. Князьям, боярам, воеводам, а также «всяким ездокам», грамота запрещала собирать «корм» с монастырских крестьян.^[141]

Основатель монастыря, как правило, становился его первым настоятелем. Так, первым настоятелем Троице-Сергиева монастыря, основанного в 1337 г. (1342 г.), был его основатель Сергий Радонежский. Впоследствии настоятели избирались братией монастыря, как правило, на третий день после смерти своего предшественника и носили это звание пожизненно. В случае невозможности достигнуть единогласия при избрании настоятеля, братия обращалась за помощью к главе церкви, который должен был выбрать настоятеля из трех предложенных кандидатов, имевших сан священника и проживающих в данном монастыре. Однако нередкими были случаи, когда настоятели направлялись царем из других монастырей. Так, архимандритами Троице-Сергиева монастыря, направленными

из других монастырей были Кирилл II (1594 г.), Иосаф (1605 г.) Дионисий (1610

г·)·^[142]

Правой рукой настоятеля монастыря был келарь, который, как и настоятель обычно избирался братией. Он заведовал обширным монастырским хозяйством, вотчинными владениями, столовыми запасами, участвовал в монастырской торговле. В круг обязанностей келаря были включены судебные разбирательства в монастырской среде, а также среди населения вотчин, в частности монастырских крестьян. Роль келаря в управлении монастырским имуществом была велика. Так, Павел Алеппский в своем произведении «Путешествие Антиохийского патриарха Макария в Россию» отмечал, что в этой стране «почитают трех правителей - царя, патриарха и келаря Святой Троицы».^{[143] [144]}

Другим не менее важным лицом в монастыре был казначей, который заведовал монастырской казной и всем тем, что в ней хранилось: «деньги вкладные, кормовые, оброчные, пошлинные; крепостные акты на монастырские владения, кабалы; разное платье, обувь, одежда, образа, ризы, сосуды золотые и

-э

серебряные, покровы, пелены, овчины и т.п.».

Таким образом, в его ведении были доходы и расходы монастыря, он составлял приходно-расходные книги, также осуществлял контроль за монастырскими постройками, и даже за тем, как и во что, одевается братия, и отчасти за монастырскими припасами. Казначей занимал свою должность не менее двух лет. Иногда его обязанности переплетались с обязанностями келаря.

Несмотря на то, что казначей выполнял важные функции в управлении имуществом монастыря, что касается расходов, то он самостоятельно не мог делать ни одного общего распоряжения. В своих действиях он руководствовался постановлениями Монастырского собора или распоряжениями игумена, а по отдельным вопросам - келаря. Ежегодно или раз в полгода, соборные старцы

проверяли монастырскую казну по приходно-расходным книгам, которые вел казначей.^[145]

Итак, Монастырский собор, являвшийся коллегиальным органом, играл важную роль в управлении монастырем. Игумен возглавлял собор, в его состав входили келарь и казначей, а также другие старцы монастыря. Монастырский собор участвовал в принятии важнейших постановлений, в том числе по управлению имуществом монастыря. Обычно общее число соборных старцев в разных монастырях не было одинаковым и составляло от 3 до 12 человек, оно зависело, в первую очередь, от величины монастыря, при этом в одном монастыре могло меняться в различные исторические периоды.^{[146] [147] [148]}

В монастырях было немало других, менее значимых должностей, так называемых служебных монахов, контролирующих различные отрасли и службы монастырского хозяйства, количество которых также зависело от размеров монастыря. Так, в ведении конюшенного старца находились монастырские

- 3

конюшни и скотный двор, ему подчинялись конюхи, ясельничие, сторожа. Ризничий являлся хранителем монастырских ценностей, уставщик был начальником церкви, книгохранитель возглавлял библиотеку и заботился о сохранности всех книг, трапезник - старший в трапезной, кутник - разносчик блюд, изготовлением и расходом напитков ведал старец-чашник.

Зачастую монастыри имели большое хозяйство, выходившее далеко за пределы самого монастыря, в частности вотчинные села и деревни. На этих территориях управление монастырским хозяйством было возложено на

4

посельских старцев, которые проживали в вотчинных монастырских дворах.

Обобщая вышеизложенный материал, можно резюмировать, что в изучаемый период существовала иерархическая система управления имуществом монастыря, во главе которой находился настоятель и Монастырский собор, основные функции были возложены на келаря и казначея, а также отдельных старцев, в ведении которых находились определенные отрасли хозяйства. Монастырский собор обеспечивал функционирование органов и единство действий системы управления монастырским имуществом.

Исследование полномочий государственных и церковных органов позволило прийти к выводу, что в XV-XVII вв. сложилась многоуровневая система управления церковно-монастырским имуществом. Так, на уровне государства эти функции осуществлял царь с помощью системы государственных органов: приказы (Приказ Большого дворца, Большого Прихода и Монастырский приказ) и земские избы.

При этом подчеркнем, что до конца XVI в. полномочия государственных органов власти в управлении церковно-монастырским имуществом сводились к установлению и освобождению от налогов духовных корпораций, а также предоставлению финансирования в виде руги монастырям. Однако уже в XVII в. государство пытается расширить свои полномочия в этой сфере.

Управление церковно-монастырским имуществом на уровне церкви имело сложную иерархическую систему, во главе которой находился митрополит, а с 1589 г. - патриарх. В первой половине XVII в. начинает функционировать Патриаршая приказная система, с помощью которой патриарх управлял Патриаршей областью.

На наш взгляд, патриаршие приказы, будучи самостоятельной структурой, имеющей определенное значение в управлении церковным имуществом, после принятия Соборного уложения 1649 г. становятся частью общегосударственной приказной системы управления, в задачи которой входило, в том числе, и управление церковно-монастырским имуществом.

Полномочиями законодательного характера в сфере управления церковномонастырским имуществом были наделены церковные соборы. При этом следует отметить, что государственная власть оказывала значительное влияние и на эти органы. На практике это приводило к тому, что церковные соборы зачастую принимали решения, отражавшие интересы в первую очередь светской власти, пытавшейся в этот период всячески ограничить имущественную правоспособность церкви.

Что касается вопроса управления непосредственно имуществом монастыря, подчеркнем, что в отношении его, патриарх, как глава Русской православной церкви, и епископы, не имели конкретных полномочий за исключением сбора церковных пошлин.

Нами было установлено, что отличительной чертой иерархической системы управления монастырским имуществом, во главе которой находился настоятель и Монастырский собор, было то, что ее отдельные части представляли собой определенную область управления, при этом каждое хозяйственное ведомство непосредственно не подчинялось одно другому. Единство действий системы управления монастырским имуществом обеспечивал Монастырский собор, выступавший хранителем интересов общины.

Вышеизложенный материал позволяет заключить, что в первой половине XVII в. в государственном управлении наблюдаются тенденции к унификации механизмов управления как светских, так и церковных структур, проявившиеся в складывании Патриаршей приказной системы. Развитие в XVII в. епархиальной приказной системы, являющейся инструментом управления Патриаршей областью, свидетельствовало о проникновении светских элементов в епархиальное управление.

На наш взгляд, в период с XV в. до середины XVII в. влияние государственных органов в системе управления церковно-монастырским имуществом возрастает, что было обусловлено вмешательством светской администрации в церковное управление. Передача отдельных полномочий в ведение Поместного приказа (учет, описание и межевание земель, решение споров по земельным вопросам), а также создание Монастырского приказа, наделенного полномочиями по управлению церковным имуществом, означали ослабление юрисдикции церкви, которая со второй половины XVII в. начинает занимать подчиненное положение в системе государственных органов.