Система “справедливости”

. Английское “общее право” отличалось крайним формализмом — судебной защите подлежали только притязания, укладывавшиеся в иски, основанные на текстах королевских “указов”.

B XIV в. развитие “общего права” стало останавливаться, так как судьи “общего права” не считали возможным выходить за пределы существующих исков.

Феодалы (см., например, Оксфордские провизии 1258 r.), а затем парламент, господство в котором принадлежало тем же феодалам, ограничили право издания новых указов, так как издание нового указа по существу представляло собою создание новой нормы права. Второй Вестминстерский статут (1285 г.) допустил возможность издания новых указов в тех случаях, когда для защиты притязания хотя и не было иска, но оно по своему содержанию было сходно с тем, для защиты которого иск имелся. Однако и это полномочие применялось на практике лишь в очень ограниченных размерах.

Судопроизводство было обставлено очень сложными техническими требованиями, несоблюдение которых вело к проигрышу даже правого дела. Этот формализм обусловил консервативный характер “общего права”. Застыв в определенных жестких формах, созданных судебными “указами” и зафиксированных в судебных решениях, рассматривавшихся как источник права, “общее право” охраняло феодальные отношения в том виде, в каком они сложились в XII—XIII вв. Статуты изменяли его только по отдельным вопросам, но не могли приспособлять его к потребностям меняющейся обстановки и к новым общественным отношениям, постепенно складывающимся внутри феодального общества. Поэтому, начиная с XIV в., возникает иная система права — система “справедливости” (equity), существовавшая параллельно с системой “общего права”. Суд “справедливости” возник в результате подававшихся королю прошений и жалоб по вопросам, не получившим защиты в общих судах по каким-либо формальным причинам. Король оказывал помощь просителю в порядке “милости”. Bce увеличивавшееся количество подобных прошений повело K тому, что короли вместо рассмотрения их в совете стали передавать их для разбора своему канцлеру. Канцлер разбирал дела не по “праву страны”, а по “справедливости”, или по “совести”, т. e. не был связан практикой общих судов. Канцлер черпал руководящие начала для своих решений из естественного и отчасти из римского права. Канцлер вызывал ответчика в свой суд “sub poena” (под страхом штрафа) и применял тюремное заключение к лицам, уклонявшимся от выполнения его решений, т. e. располагал достаточными средствами принуждения. Суд канцлера на практике являлся орудием королевской политики. Он придал правовое оформление ряду новых отношений, появление которых было обусловлено ростом торговли, и явился защитником городского населения и нарождающейся буржуазии против крупнейших землевладельцев — феодалов.