3.5. Классификация договоров

Падение авторитета средневековой цивилистики и обращение к подлинному римскому праву классического периода означало отказ от деления договоров, предложенного создателями ius commune и попытки достроить классификацию договоров с помощью искусства логики.

Гуманисты отказались от схоластических делений пактов и контрактов не только из-за неприязненного отношения к крючкотворам mos italicus, но и потому что предложенные ими критерии деления не находили надежного обоснования в Дигестах. Одни из них были домыслами самих глоссаторов и комментаторов, другие оказывались позднеантичными вставками (интерполяциями) в высказывания юристов-классиков.

Основанием для гуманистической системы договоров стала концепция возмездности. В Своде Юстиниана она иногда выражается греческим термином «синаллагма», то есть обмен. «Синаллагма» трижды встречается в Дигестах: один раз в D. 50.16.19, где Ульпиан пересказывает Лабеоново определение контракта как взаимного обязательства, и дважды в D. 2.14.7.2, где все тот же Ульпиан сообщает, что Аристон называет контракты типа «я даю, чтобы ты дал» или «я даю, чтобы ты сделал» синаллагмой. Средневековые юристы не занимались анализом данного термина, руководствуясь принципом «по- гречески не читаем».

Синаллагма вновь привлекла внимание гуманистов. Они отметили использование данного термина Аристотелем в Никомаховой этике (V, 2) для пояснения действия компенсаторной справедливости и, руководствуясь фрагментом D. 2.14.7.2, связали его с двусторонними «безымянными» контрактами. Так, по мнению Ф. Коннана, суть синаллагмы заключается во взаимности, или «взаимной коммерции» (mutua commecia)¹⁸⁴, характерной для всех контрактов без собственного наименования¹⁸⁵.

Скоро и у гуманистов, и у представителей раннего usus modernus, наметилась тенденция трактовать все возмездные договоры как синаллагматические и применять к ним схему «безымянных». При этом в числе «безымянных» возмездных оказались и возмездные «поименованные» контракты. В результате, следуя примеру Павла (D. 19.5.5), гуманисты анализировали содержание купли-продажи как контракта типа «я даю, чтобы ты дал», а аренду - как «я даю, чтобы ты сделал». Прежнее деление на

поименованные и безымянные контракты утратило значение.

***

Оценивая общее значение теорий договорного права mos gallicus, невозможно дать однозначного ответа. Главным достижением правоведов- гуманистов считают открытие исторического измерения римского права и Свода Юстиниана, в результате чего Свод Юстиниана стали воспринимать как правовой памятник из фрагментов разных периодов развития римского права, а не как «писаный разум» на все времена. Однако авторитет Свода был заменен авторитетом классической Античности (римских юристов I-III вв., наиболее известных античных ораторов и философов).

Установка гуманистов на воссоздание договорного права классического периода и обновленная методология диарезы и легкого изложения темы давали ученым самостоятельность в истолковании и упорядочении материала Дигест Юстиниана, ограниченную рамками «классики». В частности, отказываясь от домыслов средневековой доктрины «одеяний», правоведы-гуманисты были не в состоянии сформулировать общее понятие договора (ведь римские юристы используют разные термины!) или отбросить правило о «голых» пактах как устаревшее для XVI в.

¹⁸⁴ Connanus F. Commentarii, l. V de pactis, c. 1, n. 4.

¹⁸⁵ Комментарии, кн. 1, гл. 5, о пактах.

В науке до сих пор нерешенным остается вопрос о влиянии школы mos gallicus на юридическую практику. В самом деле, легко ли применять на заре Нового времени античные суждения юристов вековой давности? В то же время не вызывает сомнения, что гуманистический компонент стал частью правовой науки, связанной с практикой в Германии (usus modernus) и Нидерландах (школа элегантной, римско-голландской юриспруденции) в XVII в.

Что касается usus modernus, то оценивать значение договорной доктрины этой школы по работам немногочисленных авторов XVI в. преждевременно, поскольку «золотой век» этой школы наступил в XVII столетии.