Садхана бхигшу: базовые обобщения.

Все три стратегии являются возможностью обращения, разворота алая-виджняны на самое себя. Это обрящение, инициация в чистое сознание, свободное от дуальности и дихотомичности, субъектно-объектной бинарности, реализации функции расчленения и различения реальности.

Когда совершается разворот, алая-виджняна становится чистой зеркальной мудростью (джняна), «незапятнанным умом», пространством, которое и сознанием то не является. Принципиальными атрибутами этого незапятнанного Ума являются Постоянство (нитья), Блаженство (сукха), Самость (атман) и Чистота (шубха). Эти атрибуты прямо противоположны фундаментальным качествам сансары: непостоянство (анитья), страдание, нудовлетворительность (духкха), бессущностность, или бессамостность (анатма) и загрязненность (ашубха). Существует достаточно распространенное мнение в буддологии, что нирвана - это непрерывное сознание, духовная чистота и что осознанность становится единственно возможным поведением достигшего.

На наш взгляд, мнение, что при завершении сосредоточения нирваной, ум медитирующего становится свободным от мирских желаний и всех отождествлений, которые более не возникают, является глубоко ошибочной. Нирвана не является сознанием, не является чистотой, не является нежеланием, и вообще находится за пределами двойственных определений и описаний.

На этом путь к нирване завершен.

Назвать нирвану плодом садханы не поворачивается язык.

Плод срывают и, так то, наверно едят или хранят, чтобы, в конце концов, посадить в землю в соответствии с еврейской мудростью, «чтобы было много плода».

Явно понятно, что мы видим смерть Эго и всего человеческого, существование – пребывание в невыразимом.

Вот кого, чего, когда, где – вопросы не корректны.

Пребывание сознания в нирване глупость, ибо сознания нет.

Назвать нирвану блаженством тоже глупость, ибо нет страдания как бинарности и возможности различения.

И глупостью все это не назовешь, ибо ума то нет.

Вот невыразимая пустота и все тут.

И всегда непонятно что делать Чапаеву с пустотой.

И Козлову тоже.

И даже Петренко.

И даже великому Грофу.

Выразить словами невозможно, но можно пережить. Я не уверен, что можно оттуда жить.

Мне очень хочется сделать следующую страницу в этой книге чистой, чтобы прежде перейти к третьей главе о практиках буддизма, вы подумали о предельной неопределенности девятого.

Так я и сделаю.