Союзническая схема истории

Современные воззрения на Европу испытали сильнейшее влияние опыта двух мировых войн и, в особенности, победы Большой коалиции. Благодаря своим победам в 1918 г., в 1945 г. и в конце холодной войны в 1989 г., западные державы смогли экспортировать свои представления об исторических событиях по всему миру.

Приоритеты и представления, проистекающие из позиции союзников во время войны, очень распространены в изложениях событий XX века вообще, а иногда проецируются и в более отдаленные эпохи. Приблизительно они могут быть суммированы следующим образом:

— Вера в некую уникальную, светскую разновидность Западной цивилизации, где «Атлантическое сообщество» рассматривается как кульминация прогресса человечества. Англосаксонская демократия, торжество права в традициях Великой хартии вольностей (Magna Carta) и капиталистическая экономика со свободным рынком — высшие проявления Добра. Краеугольные камни этой схемы: Принцип национального самоопределения Вильсона (1917) и Атлантическая хартия (1941).

— Идеология антифашизма, в которой Вторая мировая война 1939-1945 гг. рассматривается как «война с фашизмом» и как определяющий момент победы Добра над Злом. Высшей заслугой считается бороться с фашизмом или пострадать от него. Величайшей симпатии и восхищения заслуживают противники фашизма или его жертвы.

— Демонологизация Германии — этого дважды побежденного врага. Германию считают главным источником и злокозненного империализма, породившего Первую мировую войну, и смертельного извода фашизма, спровоцировавшего Вторую. Люди и нации, сражавшиеся на стороне Германии (особенно в 1939-1945 гг.), клеймятся как «коллаборационисты». (NB. Не путать немецкую культуру с немецкой политикой.)

— Снисходительные, романтические представления о Российской (царской) империи и Советском Союзе, стратегическом союзнике на Востоке, обычно называемом «Россия». Очевидные недостатки России никогда не сравнивают с недостатками врага. Потому что Россия непрерывно сближается с Западом. Величайшие заслуги РОССИИ как партнера по «антифашистскому союзу», ее громадные жертвы, которые поставили фашизм на колени, перевешивают все негативные аспекты ее прошлого.

Вступление 31

— Молчаливое приятие деления Европы на Западную и Восточную сферы. Причем предполагается, что «Атлантические добродетели» связаны преимущественно с более продвинутым Западом, а понятное желание России обеспечить свою безопасность оправдывает ее господство на отсталом Востоке. Для Западных держав естественно защищать себя от угрозы дальнейшей экспансии России, но они не должны вмешиваться в законную сферу влияния России.

— Сознательное пренебрежение всеми другими фактами, которые противоречат перечисленному выше.

Союзническая схема истории стихийно выросла из политики и симпатий периода двух мировых войн, она никогда не формулировалась открыто. В сумятице свободных обществ она никогда не была единственной или монопольной, как ее никогда и не отстаивали сколько-нибудь последовательно. И тем не менее в течение 50 лет после Второй мировой войны она очевидным образом присутствовала в академических дискуссиях и, возможно, неосознанно, — в системе понятий, на основе которых принимаются правительственные политические решения.

В академической сфере союзническая схема проглядывает в приоритетах и структурах институтов, а также в дискуссиях по некоторым вопросам. Ею объясняется решительное предпочтение, которое отдастся в исторических и политологических работах темам, связанным с нацизмом, а также преобладание исследований по Германии, особенно в США. Вот почему исследования по Восточной Европе продолжают выделяться в отдельные институты «советских» или «славянских» исследований; вот почему советологи совсем не торопились разоблачать реалии советской жизни¹¹⁴. Этими представлениями объяснялся тот особенный упор, который исследователи-советологи и слависты делали на русских — часто до полного пренебрежения нерусскими культурами. Особенно же эти представления отразились во взглядах на Вторую мировую войну. Полстолетия спустя после войны большинство эпизодов, которые не согласуются с союзническим мифом, замалчиваются или умаляются. [СТАРАЯ ПЛОЩАДЬ] [КАТЫНЬ] [KEELHAUL]

Многие стереотипы военного времени, в особенности в том, что касается Восточной Европы, оказались увековечены. Легко заметить отчетливую иерархию образов народов в зависимости от приверженности разных наций «делу союзников». Например, чехи и сербы, имеющие долгую традицию враждебности к Германии и сотрудничества с Россией, хорошо вписываются в союзническую схему. Поэтому их называют храбрыми, дружественными и демократическими — по крайней мере до войны в Боснии. Таких комплиментов не заслужили словаки, хорваты или народы Прибалтики — о них бытует представление, что они отвергали дружбу с Западом и сотрудничали с врагом. Поляки, как всегда, никуда не вписываются. Сопротивляясь немецкой агрессии, они очевидным образом упорно боролись за демократию. Но, сопротивляясь советской агрессии, они столь же очевидно проявили себя как предатели, фашисты, безответственные и антидемократические силы. Не поддаются классификации и украинцы. Хотя они понесли, по-видимому, самые большие потери в гражданском населении из всех стран Европы, тем не менее их главная политическая задача состояла в том, чтобы избавиться от советского и русского засилья. Лучший способ обойтись с такой неудобной нацией — сделать вид, что ее вовсе нет, в лучшем случае признать ее Малороссией. На самом же деле они и не малые и не россы. [УКРАИНА]

В сфере политики союзническая схема стала основой «особых отношений» США с Великобританией и одной из причин, почему демократическая Германия и Япония не были допущены в Совет безопасности ООН. Она проявилась, когда один британский премьер- министр выговаривал французскому президенту по поводу сравнительных достоинств Великой хартии вольностей и Прав человека или когда перспективу создания европейской сверхдержавы разносили в тонах, напоминавших о Питте и Черчилле. Эта схема была подоплекой голосования в британской Палате общин в поддержку Билля о военных преступлениях, где таковыми считались только преступления, совершенные «в Германии или на территориях, оккупированных Германией», — как будто все другие преступления не имеют значения. Возможно, она присутствовала и при открытии мемориального музея Холокоста в Вашингтоне¹¹⁵.

32 Вступление

Влияние Союзнической схемы особенно сильно проявилось, однако, в реакциях на падение коммунизма после 1989 г. Взрыв горбимании, усилия, с которыми подчеркивалось единство союзников во время войны (сначала СССР, потом Югославии), и намеренное смешение патриотизма и национализма в Восточной Европе — все это можно объяснить только в терминах устоявшихся ранее исторических представлений. И только в результате неспешного процесса переосмысления общественное мнение Запада усвоило, что Россия и Советский Союз — не одно и то же, что Горбачев возглавлял режим, который все ненавидели, что Югославская федерация была коммунистическим фасадом, что коммунистическое руководство Сербии является источником самого крайнего национализма или что Литва, Словения, Украина или Хорватия — все это отдельные нации Европы, имеющие право на собственную государственность. Осознание того факта, что Запад заблуждался по множеству основных вопросов, привело к росту требований пересмотреть историю Европы.