<<
>>

У большинства живущих на нашей планеты людей не вызывает сомнения святость Иисуса Христа.

Все ветви христианской религии, мусульмане (сунниты и шииты), а также все без исключения мировые секты (в том числе и сата- нисты) признают Христа — кто как пророка, кто как антагониста. Но кем они его признают? Выдающейся исторической личностью? Сыном Бога? Богочеловеком? Любое определение, кроме официального церковного догмата, здесь попахивает ересью.

Но существует разница и в догматах — католическом, православном, баптистском, иеговист- ском...

Итак, Иисус из Назарета был прежде всего Спасителем. И потому на ранних этапах христианства его называли Со- тером, что, собственно, и означает "Спаситель".

Греческое слово "христос", что значит "помазанник", относится непосредственно к акту, выполняемому при проведении древних мистерий Средиземноморья, а именно при помазании посвящаемого.

Христос так же был "мессией". Еврейское слово Mashiahh означает буквально то же самое, то есть "помазанник". Эзотерически слово "христос" относится не к какому-то одному особому человеку, но к божественной индивидуальности в каждом человеческом существе. Единство личного Эго с этой индивидуальностью создают Высшее Эго или "Живого Христа" (в буддистской терминологии "манушья будда").

Эзотерически Христос означает Иисуса из Назарета, фигуру исторически темную, миф о чудесном рождении, жизни, смерти и воскрешении которого является основой христианской религии.

Позднее было высказано предположение, что Иисус

(или Йоушухуа, на каком произношении настаивают сейчас израильские христиане, полагая, что из-за неправильного звучание имени Спасителя и произошли все беды нынешнего мира) был ессеем, первоначально вовлеченным в воинственное движение зилотов, противостоящее римской оккупации Иудеи во времена правления Тиберия, человеком, ищущим, как осуществить предсказания Ветхого Завета о приходе мессии, чтобы освободить евреев политически и духовно.

Пророк Даниил, кстати говоря, описывал будущего ме- сию "подобного человеку, идущему с небесными облаками".

В арамейском языке выражение "похожий на человека" — bar enash часто переводится как "сын человеческий". Это означает не более того, что сказано. То, что среди апостолов Иисуса были зилоты, предполагается в Евангелии. "Симон Зилот" означает не что иное, как зилот Симон, "Иуда Искариот" может относиться к sicarius — искривленный клинок, используемый зилотами для убийства.

Согласно этой теории и ее вариантам, Иуда предал Христа для того, чтобы предсказание могло быть исполнено. С этой точки зрения предательство Иуды для христианства столь же важно, как и распятие. Но смерть на кресте не была необходимой частью этого плана. Время от времени выдвигаются идеи, что на кресте умер не Иисус, а кто-то еще (это остается ортодоксальной доктриной ислама) или что Иисус был опьянен на кресте, затем, когда он казался мертвым, его быстренько сняли, поместили в склеп и затем привели в чувство.

Судьба Христа после распятия остается столь же таинственной и загадочной, как все предшествующие тридцать три г.

жизни. Об этом лучше не думать, чтобы не впадать в ересь. Иначе мы окажемся в частоколе неприятных вопросов, которые способны довести до "научного атеизма". Это в том случае, если рассматривать Христа не как богочеловека, а как конкретную историческую личность. Опустим доктрину "непорочного зачатия", поскольку в этом мире есть и более загадочные вещи, нежели беременность молодой женщины при сохранении девственной плевы. То, что казалось чудом древним евреям, раз по пять в месяц наблюдает любой акушер. Неудивительно для нас и хождение по воде, кормление толпы пятью хлебами, исцеление увечных — век нынешний дал нам достаточно примеров левитации, массового гипноза и целительства, и все это проделывали люди, нисколько не претендующие на святость, почему же не допустить, что две тысячи лет тому назад жил экстрасенс Иисус из Назарета?

По-настоящему удивительно то, что в просвещенном первом веке нашей эры, когда существовали и календарь, и письменность, не осталось никаких документальных свидетельств о жизни столь выдающейся личности.

Среди ранних упоминаний о Христе есть два эпизода в работе Иосифа Флавия, иудейского историка (умер около 100 г. н. э.). Однако один из них, более длинный, как достаточно убедительно показано и признается даже христианскими теологами, более позднего происхождения и, возможно, написан каким-то христианином. Христос в нем прославляется и потому вряд ли может принадлежать такому ортодоксальному иудею, как Иосиф Флавий. Кроме того, он находится в середине раздела, посвященного другому предмету. Замечание Флавия о "поныне еще существующих так называемых христианах" достаточно необычно, если считать, что оно было написано в его время, но кажется вполне обычным, если оно является вставкой, сделанной много позже.

Вот что пишет Флавий: "Около этого времени жил Иисус, человек мудрый, если Его вообще можно назвать человеком. Он совершил изумительные деяния и стал наставником тех людей, которые охотно воспринимали истину. Он привлек к себе многих иудеев и эллинов. То был Христос. По настоянию наших влиятельных лиц, Пилат приговорил Его к кресту. Но те, кто раньше любил Его, не прекращали этого и теперь. На третий день Он явился им живой, как возвестили о Нем и о многих других Его чудесах боговдохновенные пророки. Поныне еще существуют так называемые христиане, именующие себя таким образом по Его имени"[3]. В реальности указания на Иосифа Флавия не появляются до четвертого века. Второй эпизод включает только упоминание "брата Иисуса по имени Христос". Открытым является вопрос о достоверности также и этого эпизода.

Строго говоря, мы имеем лишь свидетельство Публия Корнелия Тацита (ок. 58- ок. 117 г. н. э.) о том, что Иисус действительно существовал и был казнен.

"...И вот Нерон, чтобы побороть слухи, приискал виноватых (в поджоге Рима. — Прим. автора) и предал изощреннейшим казням тех, кто своими мерзостями навлек на себя всеобщую ненависть и кого толпа называла христианами. Христа, от имени которого происходит это название, казнил при Тиберии прокуратор Понтий Пилат; подавленное на время это зловредное суеверие стало вновь прорываться наружу, и не только в Иудее, откуда пошла эта пагуба, но и в Риме, куда отовсюду стекается все наиболее гнусное и постыдное и где оно находит приверженцев. Итак, сначала были схвачены те, кто открыто признавал себя принадлежащими к этой секте, а затем по их указаниям и великое множество прочих, изобличенных не столько в злодейском поджоге, сколько в ненависти к роду людскому. Их умерщвление сопровождалось издевательствами, ибо их облачали в шкуры диких зверей, дабы они были растерзаны насмерть собаками, распинали на крестах, или обреченных на смерть в огне поджигали с наступлением темноты ради ночного освещения.... И хотя на христианах лежала вина и они заслуживали самой суровой кары, все же эти жестокости пробуждали сострадание к ним, ибо казалось, что их истребляют не в видах общественной пользы, а вследствие кровожадности одного Нерона." (Анн. XV,44).

В этом скупом отрывке христианская церковь видит самое точное подтверждение существования Христа, сделанное язычником. Возразим, что это самое раннее указание на существование христианства, но не Иисуса из Назарета. Дальнейшие свидетельства о жизни Христа делались уже в христианскую эпоху и страдают некоторой... назовем это "святостью", разумеется боговдохновенной.

В первые века христианства по свету бродило множество текстов Евангелий. Так что теперь невозможно узнать, что представляет собой аутентичный текст Нового Завета и насколько точно он был передан. Самый древний дошедший до нас фрагмент (всего лишь несколько стихов из Евангелия от Иоанна) датируется не ранее чем 150 годом.

До наших дней сохранилось лишь несколько евангельских текстов. Они включают так называемую апокрифическую литературу, состоящую из писаний Клемента, Фомы, Никодима и других авторов, некоторые из которых приводят нелестные факты об Иисусе. Известны, по крайней мере, тридцать евангелий, существовавших в первые века христианства. Только в IV веке на Вселенском Соборе в Никее в 325 г. после острой борьбы было решено, что признать каноническим, а что исключить из церковного употребления. И так было до 367 г., более трех столетий после смерти первых последователей Иисуса, пока официальный список из 27 книг Нового Завета не был включен в письмо Афанасия, патриарха Александрийского. Все же прочие Евангелия, кроме четырех канонических, были преданы анафеме и уничтожены.

Итак, если сохранилось несколько исторических свидетельств, отличающихся друг от друга, то какие из них мы можем принять, а какие отбросить? Например, Сократ, без сомнения, был реальной исторической личностью. Платон написал много диалогов, в которых идеализировал его. Ксенофонт и Аристотель также писали о Сократе, как и драматург Аристофан, изобразивший его достаточно нелицеприятно. Но это не значит, что мы не должны признавать правдивость его насмешек.

Исследуя дальше этот вопрос, нельзя не поразиться тому, с какой тщательностью (достойной лучшего применения) в первые годы торжества христианства были уничтожены все упоминания о времени и местах деятельности Христа, кроме... канонических. Казалось бы, у столь могущественного христианина, каким был император Константин (285-337 гг. н. э.), было достаточно сил и возможностей для того, чтобы досконально исследовать этот вопрос, если не провести раскопки на Голгофе, то хотя бы расспросить правнуков Пилата и Каиафы, поискать упоминания о Христе в материалах Тибериевой переписи, в списках прихожан при синагогах, в судебных архивах — но нет! Его впол-

не устраивал ореол непознаваемости, окутывавший личность богочеловека. И в самом деле — чудеса, страдания, крестная мука, воскресение и, наконец, обещанная всем праведникам вечная жизнь и Страшный Суд для грешников — всего этого вполне достаточно для существования и развития любой религии.

Но не так давно вышедший на Западе бестселлер "Святая кровь и Священный Грааль"* содержит положения, не просто повергающие в дрожь — они способны действительно ниспровергнуть сами основы христианства, если... найдутся факты, подтверждающие эти положения. А началось все сто с лишком лет тому назад в маленькой французской деревушке.

Расположенная высоко над рекой Ода на юго-востоке Франции, деревушка Ренн-лё-Шато была тихой заводью. В 1885 г. Беренжер Сонье в возрасте тридцати трех лет, крепкий, неглупый мужчина из местных, поссорился со старшими и был изгнан ими из семьи и проклят. Казалось, он не придал этому особого значения.

Он выучился в духовной семинарии и в указанном г. приступил в сонном Ренн-лё-Шато к обязанностям приходского священника. Незадолго до этого соученики по семинарии прочили умному и достаточно ловкому Беренжеру местечко где-нибудь под Парижем или, на худой конец, Марселем. Однако кюре настоял на приходе в маленькой деревеньке в восточных отрогах Пиренеев, в сорока километрах от центра лангедокской культуры — города Каркассона.

Появившись в Ренн-лё-Шато, новый приходский священник, получая в среднем 150 франков в год — сумму, в об- щем-то, весьма незначительную, — вел неприметную жизнь

The Holy Blood and the Holy Grail by Michael Baigent, Richard Leigh and Henry Lincoln, Corgi, London 1983.

жизнь сельского кюре. В перерывах между обеднями и отпеваниями он, как и в годы юности, охотился в горах, ловил рыбу в окрестных речушках, много читал, совершенствовал свои знания латинского языка и зачем-то начал изучать иврит. Его прислугой, горничной и кухаркой стала восемнадцатилетняя Мари Денарнан, ставшая впоследствии верной спутницей его жизни.

Частенько Сонье навещал аббата Анри Будэ, кюре соседней деревни Ренн-лё-Бэн. Аббат привил ему страсть к волнующей истории Лангедока. Само название этой местности появилось в начале XIII века и происходило от языка ее обитателей: la langue d'oc. Сонье повсюду окружали немые свидетели древности Лангедока: в нескольких десятках километров от Ренн-лё-Шато возвышается холм Ле Бе- зу, на котором живописно разбросаны руины средневековой крепости, когда-то принадлежавшей тамплиерам, а на другом холме в каких-нибудь полутора километрах высятся полуразвалившиеся стены родового замка Бертрана де Бланшефора, четвертого великого магистра ордена рыцарей Храма. Ренн-лё-Шато сохранил на себе следы и древнего пути паломников, передвигавшихся в те далекие времена из Северной Европы через Францию и Лангедок в Сантьяго-де-Компостела — святое место в Испании.

Все текло по раз и навсегда заведенному обычаю до тех пор, пока Сонье "по наитию свыше" не взялся за реставрацию деревенской церкви, названной еще в 1059 г. именем Марии Магдалины. Этот полуразрушенный храм стоял на древнем вестготском фундаменте VI в. и в конце XIX в. был почти в безнадежном состоянии, грозя погрести под собой кюре и его прихожан.

Получив поддержку своего друга Будэ, Сонье в 1891 г. взял из приходской кассы малую толику денег и энергично принялся за ремонт церкви. Кое-как подперев крышу, он сдвинул алтарную плиту, покоившуюся на двух балках. Тут-то кюре и заметил, что одна из балок была слишком уж легкой. Оказалось, что она полая внутри. Сонье через небольшое отверстие просунул туда руку и извлек четыре опечатанных деревянных цилиндра. Забыв обо всем на свете, священник лихорадочно стал срывать запыленные, позеленевшие от времени печати. На свет Божий объявились древние пергаменты. Оглядевшись по сторонам и спрятав находку на груди, кюре быстрыми шагами направился домой. Там он велел служанке поскорее закрыть окна и двери и следить, чтобы ему никто не помешал.

Трясущимися от волнения руками кюре развернул один из пергаментов. Долго вглядывался он в латинские буквы непонятного текста, пока не заметил, что некоторые из этих букв выше других. Если читать их подряд, то выходило довольно связное послание.

Два свитка содержали изображения двух генеалогических древ с 1244 по 1644 гг., похоже, предков Сонье. Два других выглядели как религиозные тексты. Расшифровав их, Сонье распознал несколько первых предложений, включая: "A DAGOBERT II ROI ЕТ A SION EST СЕ TRESOR ЕТ IL EST LA MORT" ("Это сокровище принадлежит королю Дагоберту II и Сиону, и там оно погребено").

На следующий же день Сонье отправился в Париж и рассказал своему епископу аббату Бьелю и его племяннику Эмилю Хоффе о своей находке. Хоффе, хотя ему исполнилось всего 20 лет, был уже хорошо известен в столице как специалист в области лингвистики, тайнописи и палеографии. Парижский свет знал его также как не последнего человека в эзотерических группах, сектах и тайных обществах, близко стоявших к оккультизму. Несмотря на свое желание стать католическим священником, юный Хоффе был вхож во многие мистические и масонские круги, а также в тайный полукатолический-полумасонский (довольно необычное для того времени сочетание) орден для избранных, в который входили известный поэт Стефан Малларме, бельгийский писатель Морис Метерлинк и композитор Клод Дебюсси. Кроме того, будущий кюре хорошо знал знаменитую певицу Эмму Кальве, которая была известна всему Парижу и как "жрица эзотерической субкультуры".

Сонье пробыл в столице три недели. О чем он беседовал с церковными иерархами, навсегда осталось тайной. Трехнедельное пребывание в городе привело его в высшее парижское общество. Что бы он ни нашел, это внесло чехарду во все обычные пути к богатству и власти. Известно, однако, что скромный приходский священник из Лангедока повсюду был принят с распростертыми объятиями.

Время, проведенное в столице, Сонье использовал для посещений Лувра, где заказал копиистам репродукции трех довольно своеобразно подобранных картин: портрета папы Целестина V, который в конце XIII века недолгое время был "наместником бога на земле"; полотна "Отец и сын" (или "Святой Антоний и святой Иероним в пустыне") фламандского живописца Давида Тенирса, а также "Аркадских пастухов" француза Никола Пуссена.

После возвращения Сонье в Ренн-лё-Шато начались его странности и причуды, свойственные очень богатому человеку. Первым делом он соорудил новую надгробную плиту на могиле маркизы Мари де Бланшефор, жены великого магистра тамплиеров. При этом Сонье приказал выбить надпись на плите, которая на первый взгляд была не чем иным, как абракадаброй. После внимательного изучения оказалось, что эта надпись — анаграмма содержащегося в одном из найденных пергаментов обращения тамплиеров к Пуссену и Тенирсу (жившим в XVII веке!). Из этого же обращения, в свою очередь, легко выделяются уже известные нам слова о Дагоберте и Сионе.

Сонье начал тратить невесть откуда взявшиеся у него деньги направо и налево: стал заядлым филателистом, нумизматом, соорудил в средневековом стиле башню Магда- ла, а церковь Марии Магдалины была им не только отреставрирована, но и оборудована самым пышным и причудливым образом. Над входом кюре приказал выбить надпись: "TERRIBILIS EST LOCUS ISTE" ("Это место ужасное"). А чуть пониже мелкими буквами — вновь анаграмма, расшифровав которую, можно прочитать: "КАТАРЫ,

<< | >>
Источник: Варакин А. Зданович Л.. Тайны исчезнувших цивилизаций.. 2001

Еще по теме У большинства живущих на нашей планеты людей не вызывает сомнения святость Иисуса Христа.:

  1. 2. Человек в учении иисуса Христа
  2. Воплощение, крестная смерть * и воскресение Иисуса Христа
  3. 6. семья в учении иисуса Христа
  4. Монополия государства на принуждение в форме легализованного насилия не вызывает сомнения.
  5. Правомерность точки зрения Богатова на характер антропологического материализма Лаврова не вызывает сомнения.
  6. Раньше всего выделились математические науки, непреложность и общеобязательность которых не вызывает сомнений.
  7. 4. Человек познаёт Бога — принимая Иисуса Христа как своего личного Спасителя и Господа.
  8. Часть I От Моисея до Иисуса Христа
  9. • Тексты. Нагорная проповедь Иисуса Христа
  10. У нас большая семья, и порой приходится вызывать «Скорую» то для взрослых, то для детей. Но иногда бывает, что не поймешь, надо или нет вызывать – ведь и врачей лишний раз дергать неправильно. (Вика)
  11. Святость как особый духовный феномен
  12. Святость как особый духовный феномен
  13. Святость как особый духовный феномен