Павел Дьякон АЛЬБУИН И РОЗАМУНДА (около 790 г.)

Лангобарды, после своего удаления из Скандинавии и долгих странствований от берегов Балтийского моря на юг, при девятом короле Аудуине, переселились в Пан- нонию. Тогда-то (около 550 г.) вспыхнул наконец давно уже таившийся раздор между гепидами и лангобардами, и обе стороны изготовились к борьбе.

Альбуин, услышав такие слова отца своего, взял с собой сорок юношей и, переправившись к Туризинду, королю гепидов, с которым он недавно сражался, объявил ему причину своего прибытия. Тот принял его дружелюбно, пригласил к своему столу и посадил возле себя, с правой руки, где когда-то постоянно сидел его сын, Турисмод. Когда уже были поданы различные яства, Туризинд, смотря на прежнее место своего сына и вспомнив о нем, о его смерти, наконец о том, что на его месте сидит теперь его же убийца, начал громко вздыхать, и, не выдержав, дал волю своей болячке и воскликнул: «Мило мне это место, да тяжело мне смотреть на этого человека, который теперь сидит на нем». При этом второй сын короля, присутствовавший на обеде и уколотый словами отца, начал издеваться над лангобардами, говоря, что их можно сравнивать с кобылами, у которых бывают белые ноги до колена: а лангобарды носили белые чулки. Он сказал им: «Те кобылы, на которых вы похожи, считаются самыми плодовитыми». Но на это отвечал ему один из лангобардов: «Выйди только на поле Асфальд (где происходило то сражение), и там ты, без сомнения, убедишься, как крепко бьют копытами эти кобылы; там же лежат и кости твоего брата, рассеянные по полю, как от какой- нибудь ничтожной скотины». Гепиды, услышав это, не могли дольше скрыть своей внутренней ярости; сильно вспыхнул их гнев, и они уже хотели на деле отомстить за позор. Лангобарды, также готовые на битву, положили руки на мечи. Но тогда король вскочил из-за стола, бросился между ними, укротил гнев своих людей и жажду их к бою, угрожая неизбежным наказанием тому, кто первый осмелится начать битву, ибо, сказал он, такая победа не может быть приятна Богу, когда в своем собственном доме убивают гостя. Таким образом раздор был устранен, и они с веселым расположением духа продолжали свой пир. Туризинд снял оружие своего сына Турисмода и, вручив его Альбуину, отпустил здравым в королевство его отца.

Аудуин, король лангобардов, о котором я говорил выше, был женат на Роделинде, которая и родила ему Альбуина, воинственного и во всех отношениях доблестного мужа. Аудуин умер, и тогда, согласно всеобщему желанию, власть получил Альбу- ин, по счету десятый король. Так как он за свое могущество, пользовался у всех великим и славным именем, то Клотарь, король франков, отдал ему в жены свою дочь, Клод- зуинду, которая родила ему дочь, Альби- зинду. Между тем умер Туризинд, король гепидов, и ему наследовал Кунимунд, который, желая отомстить за старые оскорбления, разрушил союз с лангобардами и предпочел войну мирным отношениям (566 г.). Но Альбуин вступил в верный союз с аварами, которые первоначально назывались гуннами, впоследствии же, по имени своего короля, были названы аварами. Затем он отправился на войну, на которую вызывали его гепиды. Последние с поспешностью двинулись против него, но в это время авары вторглись в их землю, согласно договору, заключенному ими с Альбуи- ном. Когда к Кунимунду пришло печальное известие о вторжении аваров, он, несмотря на то, что был очень убит духом и стеснен со всех сторон, тем не менее убеждал своих воинов сразиться сначала с лангобардами и, если удастся победить их, изгнать

Железная корона лангобардских королей. Монца (Италия). Сокровищница. Внутри короны зачеканено железное кольцо, сделанное, по преданию, из гвоздя с Креста Христа

после того армию гуннов из своей земли. Таким образом, дело дошло до битвы; с обеих сторон сражались изо всех сил, но лангобарды остались победителями и до того свирепствовали против гепидов, что почти совершенно истребили их, и от многочисленного войска едва остался в живых, кто мог бы принести известие о поражении. В этом сражении Альбуин убил Кунимунда, и приказал из его черепа сделать себе род бокала, который на лангобардском языке называется скала. Он увел с собой в плен дочь Кунимунда, Розамунду, вместе с огромной толпой людей всякого возраста и пола. Когда умерла Клодзуинда, он взял себе в жены Розамунду, но, как оказалось впоследствии, на свою погибель. При этом случае лангобарды увезли с собой столь великую добычу, что сделались обладателями огромнейшего богатства. Племя же гепидов до такой степени пало, что с того времени они не имели никогда собственных королей, и все, пережившие войну, подчинились лангобардам и до настоящего времени стонут под тяжким игом, потому что гунны продолжают владеть их землей. Имя же Альбуина прославилось далеко и широко, так что даже и доныне его благородство и слава, его счастье и храбрость в бою вспоминаются в песнях у баваров, саксов и других говорящих на том же языке народов. От многих можно слышать и теперь, что во время его правления изготовлялось совершенно особенного рода оружие. Когда слух о многочисленных победах лангобардов распространился повсюду, Нарзес, императорский секретарь, который в то время управлял Италией и теперь вооружался на войну против Тотилы, короля готов, отправил посольство к Альбуину и просил его, так как он уже и прежде был в союзе с лангобардами, помочь ему в борьбе с готами. Вследствие того Альбуин отправил к нему отборное войско для поддержания римлян против готов. Лангобарды, переплыв в Италию чрез Адриатическое море, в соединении с римлянами открыли войну с готами. Поразив готов вместе с их королем Тоти- лой почти до совершенного их истребления, они с большими подарками, как победители, вернулись домой. И все время, пока лангобарды владели Паннонией, они постоянно помогали римлянам против их неприятелей. (Затем следует отступление, в котором излагаются мелкие войны Нарзе- са и случившаяся в то время моровая язва в Лигурии.)

После того как Нарзес победил и уничтожил весь народ готов и подобным же образом поразил различных герцогов франкских, он успел вследствие того собрать огромную массу золота, серебра и других богатых сокровищ; но тогда между римлянами обнаружилась большая зависть против него, несмотря на то, что Нарзес всегда действовал в их пользу и против их врагов. Они оклеветали его перед императором Юстином и его женой Софией, говоря следующим образом: «Для римлян было действительно лучше служить готам, чем грекам, евнух которых Нарзес господствует и держит нас в угнетающем рабстве. Наш всемилостивейший государь этого не знает; или освободи нас из его рук, или будь уверен, что мы передадим и город Рим и самих себя во власть чужого народа». Когда эти жалобы дошли до слуха Нарзеса, он отвечал на них коротко: «Если говорят, что я худо обращался с римлянами, то и я сам нахожу это худым». Этот ответ до того вооружил императора против Нарзеса, что он немедленно отправил в Италию Лонгина сменить его. Известие об этом весьма встревожило Нарзеса, а возвратиться в Константинополь он не осмеливался, тем более, что в особенности боялся императрицы Софии.

София, как рассказывают между прочим, велела ему передать, так как Нарзес был евнухом, что по возвращении она посадит его на женскую половину прясть шерсть вместе с девушками. А Нарзес, говорят, в ответ на это сказал, что он ей так напрядет, что она во всю свою жизнь не распутает. Затем, побуждаемый ненавистью и страхом, он удалился в Кампанию, в город Неаполь, и вскоре отправил послов к лангобардам, приглашая их, оставив бедные поля Панно- нии, завладеть Италией, богатой всякого рода сокровищами. Вместе с тем он послал им различные сорты овощей и другие произведения Италии, чтобы тем еще больше привлечь их. Лангобарды приняли дружелюбно это доброе и желанное посольство и, питая великие замыслы, возлагали большую надежду на будущее. В то самое время в Италии по ночам начали показываться страшные знаменья: на небе являлись огненные ряды сражающихся, как предзнаменование большой крови, которая вскоре должна быть пролита.

Собираясь двинуться в Италию со своим народом, Альбуин послал еще за помощью к своим старым друзьям саксам, желая, чтобы завоеватели такой обширной страны, как Италия, были в возможно большем числе. Более 20 000 саксов, вместе с женами и детьми, поднялись со своих мест, чтобы сообразно его желанию, отправиться в Италию. Клотарь и Зигиберт, короли франков, услышав о том, переселили швабов и другие народы на земли, оставленные саксами.

Затем Альбуин предоставил собственную землю, Паннонию, своим друзьям гуннам, однако с условием: если лангобарды когда-нибудь будут принуждены вернуться назад, то они удерживают за собой право требовать обратно свою прежнюю землю. Итак, лангобарды оставили Паннонию, и вместе с женами, детьми и со всем имуществом, отправились в Италию, чтобы овладеть ею. Они прожили сорок два года в Пан- нонии, и вышли оттуда в апреле, первого индикта, на другой день Святой Пасхи, которая, по вычислению, в том году падала на 1 апреля, а тот год был 568-й по воплощении Господа.

Когда Альбуин со всем своим войском и с большой толпой людей всякого рода подошел к границам Италии, он поднялся на одну гору, которая возвышалась над этой страной, и оттуда озирал Италию, насколько то можно было с той высоты. Потому с того времени, как говорят, эта гора получила название Королевской. На этой же самой горе водятся буйволы, что нисколько не удивительно, так как Паннония, богатая этими животными, продолжается до тех пределов. Мне говорил также один правдолюбивый старик, что он видел на этой самой горе разостланную бычачью шкуру, на которой, по его словам, могли усесться рядом 15 человек.

Достигнув без всякого препятствия Венеции, которая составляет первую провинцию Италии, и вступив в округ города или скорее укрепления Фриоуля (Forum Julii), Альбуин затруднился вопросом, кому он мог бы вручить управление этой первой завоеванной провинции. Вся Италия тянется на юг или скорее на юго-запад и омывается волнами Тирренского и Адриатического морей; с севера и запада ее замыкает цепь Альпийских гор, так что с этой стороны в Италию можно проникнуть или через ущелья, или по хребтам гор. Но с востока, где Италия граничит с Паннонией, находится широкий и удобный проход. Когда Аль- буин, как было выше замечено, раздумывал, кого должно сделать герцогом этой страны, он наконец решился, как будет рассказано, поставить над городом Фриоулем и всей той страной своего племянника Гизульфа, весьма доблестного мужа, который был вместе его шталмейстером (marescaltus, откуда маршал). Но Гизульф объявил, что он не примет на себя управления городом и населением, прежде нежели ему не будет предоставлено избрать для себя из лангобардов родовитых мужей (farones, а у других германских племен barones). И вышло так, что король исполнил его желание. Вследствие того он избрал знатнейших из родовитых мужей ланго- бардских, с тем, чтобы они остались с ним, и только тогда принял почетный титул герцога. Он потребовал еще от короля стадо кровных кобылиц, и на это король согласился весьма охотно. (Следует опять небольшое отступление с кратким изложением современных событий истории франков.)

Между тем Нарзес возвратился из Кампании в Рим и вскоре там умер. Его тело было положено в свинцовый гроб и со всеми богатствами покойного отправлено в Константинополь.

Когда же Альбуин подошел к реке Плаве (Пиаве), ему вышел навстречу епископ Феликс из Тарвизиума (Тревизо). Король, так как он в высшей степени отличался щедростью, предоставил епископу все церковное имущество и утвердил его за ним особенной, длинной на этот случай, грамотой. (Снова отступление по поводу жизнеописания Фортуната, друга Феликса.)

Альбуин между тем завоевал Винцен- цию, Верону и другие города области Венеции, за исключением Патавии (Падуи), Монс-Силица (Монселиче, на юг от Падуи) и Мантуи. (Еще большое отступление, в котором автор прилагает географический очерк Италии, по 18 провинциям, на которые она разделялась в то время.)

Таким образом, Альбуин достиг Лигурии, и в начале третьего индикта, 5 сентября 569 г., во время управления архиепископа Гонората, вступил в Милан. Оттуда он завоевал все города Лигурии, за исключением приморских. Однако архиепископ Го- норат оставил Милан и убежал в Геную. Патриарх Павел (Аквилейский) умер в то время, после 12-летнего управления паствой; ему наследовал Пробин.

Город Тицин (Павия) выдержал тогда более чем трехлетнюю осаду и защищался мужественно. Армия лангобардов была расположена лагерем недалеко от города, с южной его стороны. В промежуток этого времени Альбуин овладел всей Тусцией, за ислючением Рима, Равенны и еще некоторых приморских укреплений. Римляне не имели достаточных сил к сопротивлению, потому что свирепствовавшая еще во время Нарзеса моровая язва похитила большую часть народонаселения, а за наводнением последовал великий голод во всей Италии. Впрочем, известно, что Альбуин привел с собой в Италию людей, собранных из самых различных народов, которые были покорены или им, или его предшественниками; вследствие того мы и до сих пор называем отдельные местности Италии по именам народов, которые в них обитают, ге- пидскими, булгарскими, сарматскими, пан- нонскими, швабскими, норическими и т. д.

После трехлетней осады с несколькими месяцами Тицин сдался наконец Альбуину и его лангобардам. Когда Альбуин въезжал в город через восточные ворота св. Иоанна, его конь упал посреди ворот и не мог быть поднят на ноги ни шпорами всадника, ни ударами шталмейстера. Тогда один из лангобардов сказал королю: «Король! Измени произнесенную тобою жестокую клятву и ты немедленно вступишь в город; подумай о том, что обитатели города - истинные христиане». Альбуин клялся истребить мечом все население города за то, что оно не хотело так долго сдаваться. Лишь только он отказался от своей клятвы и обещал жителям пощаду, его конь немедленно встал на ноги; вступив в город, король сдержал свое слово и никому не сделал зла. Весь народ устремился к его дворцу, построенному некогда королем Теодорихом, и после столь долгих страданий снова начал питать утешительную надежду на будущее.

Альбуин, после трех с половиной лет управления Италией, погиб вследствие заговора, составленного его женой. Причина же его умерщвления была следующая: когда он в Вероне, веселясь, остался на пиру долее, нежели то ему следовало, он приказал поднести королеве чашу, сделанную из черепа его тестя, короля Кунимунда, требуя от нее весело пить вместе со своим отцом. Чтоб кто-нибудь не счел всего этого невероятным, клянусь Христом, я говорю сущую правду; я сам видел эту чашу, когда по одному торжественному случаю ее держал в руках князь Ратгиз и показывал гостям.

Розамунда, услышав то, была поражена до глубины сердца печалью, и она не могла ее ничем подавить: в ней загорелось желание убийством мужа отмстить смерть своего отца. Для достижения своей цели она вступила в заговор с Гельмигисом, скиль- пором, то есть щитоносцем и молочным братом короля. Гельмигис советовал вовлечь в заговор Передея, отличавшегося необыкновенной физической силой. Но когда Передей не хотел согласиться участвовать в таком тяжком преступлении, королева ночью расположилась на месте своей служанки, которая была его наложницей. Передей уснул рядом с королевой, сам того не подозревая. Когда таким образом было уже совершено преступление, Розамунда спросила его, за кого он ее принимает. Он назвал имя своей наложницы, но королева, встав, отвечала ему на то: «Я не та, за кого ты меня принимаешь; я - Розамунда. Теперь ты совершил такое преступление, после которого должен или убить Альбуина, или погибнуть от его меча». Тогда он, поняв совершенное им преступление, был вынужден дать свое согласие на участие в убийстве короля, на что прежде не мог решиться по доброй воли. Около полудня, когда Альбуин лег отдохнуть, Розамунда отдала приказание, чтобы во дворце ничем не нарушалась тишина, спрятала всякое оружие, а меч Альбуина крепко привязала к кровати, так, чтобы тот не мог ни схватить его, ни извлечь из ножен. После того, согласно совету Гельмигиса, эта неестественно свирепая женщина впустила убийцу Передея. Но Альбуин проснулся и тотчас понял угрожавшую ему опасность; он живо схватился за свой меч, но тот так крепко был привязан, что он, не будучи в состоянии оторвать его, овладел подножкой и защищался ею некоторое время. Но, увы! Этот воинственнейший и отважнейший муж ничего не мог сделать против такого врага и погиб; приобретя себе величайшую воинскую славу победой над бесчисленными врагами, он пал жертвой коварства ничтожной женщины. Лангобарды с плачем и рыданием похоронили его тело у одной из лестниц, ведущих во дворец. Альбуин имел гибкий стан, и вообще все его тело было устроено для битвы. В мое время Гизельперт, прежний герцог веронский, приказал открыть гробницу Альбуина, вынул оттуда его меч и все находившиеся там украшения, и после, со свойственным ему легкомыслием, хвастался перед необразованными людьми, будто бы он имел свидание с Альбуином.

После умерщвления Альбуина Гельми- гис хотел захватить власть в свои руки, что ему, однако, не удалось, потому что лангобарды, оскорбленные смертью своего короля, решились умертвить его. Тогда Розамунда немедленно послала к Лонгину, византийскому префекту, жившему в городе Равенне, просить, как можно скорее прислать ей корабль, на котором она могла бы оттуда убежать. Лонгин, обрадованный таким известием, тотчас отправил корабль, на котором ночью и спаслись бегством Гельми- гис и Розамунда, бывшая тогда уже его женой. Они взяли с собой дочь короля, Аль- бизинду и лангобардские сокровища и поспешно прибыли в Равенну. Тогда префект Лонгин начал уговаривать Розамунду умертвить Гельмигиса и вступить с ним в брак. Способная на всякое зло и горя желанием сделаться владетельницей Равенны, она изъявила свое согласие на то. Однажды, когда Гельмигис вернулся из ванны, она поднесла ему яд, выдавая его за какой-то особенно здоровый напиток. Тот, почувствовав, что он выпил смертную чашу, поднял над Розамундой обнаженный меч, и заставил ее выпить, что оставалось. Таким образом, по правосудию всемогущего Бога, в один час погибли оба убийцы вместе.

Пока все это происходило, префект Лонгин отправил к императору в Константинополь Альбизинду вместе со всей лангобард- ской сокровищницей. Некоторые уверяют, что Передей прибыл в Равенну вместе с Гельмигисом и Розамундой, и оттуда был отправлен с Альбизиндой в Константинополь, где он на игрищах, перед всем народом и в присутствии императора, убил льва необыкновенной величины. Как рассказывают, ему были выколоты глаза по повелению императора, чтобы он, обладая страшной силой, не сделал какого-нибудь зла. Спустя немного времени Передей достал себе два ножа, спрятал их в рукава и пришел к дворцу, обещая, если его допустят к императору, сообщить ему весьма важное дело. Император выслал к нему двух патрициев из своих приближенных, чтобы выслушать его. Когда они подошли к Пере- дею, то он приблизился к ним, как бы желая говорить по секрету, и, схватив в обе руки спрятанные им ножи, нанес им столь тяжкие раны, что они оба распростерлись по земле бездыханными. Так отомстил он, напоминая собой могущественного Самсона, за причиненные ему страдания, и умертвил двух самых полезных людей для императора за потерю своих двух глаз.

Между тем лангобарды, по общему совещанию, избрали в короли Клефа, знатного лангобарда из г. Тицина. Он приказал умертвить многих могущественных римлян, а других изгнал из Италии. После одного года и шести месяцев управления, вместе со своей женой Анзаной, он был заколот мечом рукой одного их своих рабов (573 г.).

Лангобарды после его смерти оставались 10 лет без короля и управлялись герцогами. Каждый герцог господствовал в своем городе, а именно: Забан в Тицине, Валлари в Бергамо, Алагис в Брикси, Эвин в Триденте, Гизульф в Фриоуле. Кроме них, было еще 30 герцогов в различных городах. В то время многие из знатных римлян были умерщвлены из корысти, а прочие обложены податями, и каждый лангобардский всельник был наделен таким образом, что туземцы должны были уступать им третью часть своих доходов. Под управлением этих лангобардских герцогов, в седьмой год по вторжении Альбуина и его народа, церкви были ограблены, священники умерщвлены, города разорены, жители, как подкошенная жатва, избиты, и большая часть Италии завоевана и порабощена лангобардами, за исключением тех земель, которые были захвачены еще при Альбуине.

Истор. лангобард. I, 22-27; II, 1-32.