Христианство,

возникшее и развившееся в исторических условиях Римской империи (см. гл. 3), как мировая религия окончательно оформилось в феодальном обществе. В средние века консолидировалась и укрепилась его организация — церковь, выступавшая «в качестве наиболее общего синтеза и наиболее общей санкции существующего феодального строя»1.

Вместе с тем церковь в реальной жизни исключала всякие притязания на подлинное равенство, демагогически используя проповедуемое ею равенство всех перед богом для оправдания «естественности» действительного неравенства, классового, социального и всякого иного.

Католическая церковь создает религиозное учение с внешне всеобъемлющими характеристиками. В его рамках идеи, отра-жавашие интересы господствующих классов, постоянно видоизменяются и расширяются, чтобы иметь возможность ассимилировать какие-то элементы народного сознания, оторванные, таким образом, от своей собственной системы и подчиненные чуждой им системе. Со своей синтезирующей идеей божественного воплощения и страдания Христа ради спасения всех людей христианство становится основой как для ортодоксально-богословских исканий, так и для возникновения различных ересей. Не случайно и «все выраженные в общей форме нападки на феодализм и прежде всего нападки на церковь, все революционные — социальные и политические доктрины должны были по преимуществу представлять из себя... богословские ереси»2.

Поэтому история средневекового христианства не может быть сведена исключительно к истории церкви и ее официальной доктрины, но должна включать и специфику народной религиозности, отражающей взгляды трудящихся масс, а шире — различных слоев мирян.

1 Маркс К, Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 7. С. 361.

2 Там же

Народная религиозность, с одной стороны, противостояла официальному христианству, его изощренным богословским структурам, предназначенным интеллектуальной элите, а с другой — постоянно питала ортодоксальную идеологию, порождая необходимость ее корректировки. Так, например, культ девы Марии первоначально был присущ народной религиозности и лишь к XII в. был поддержан и развит церковью. То же можно сказать о почитании святых или представлениях о чистилище, которые были восприняты католической церковью под напором народных верований. Народные требования «святой бедности» и социальной справедливости привели к тому, что к XII в. акцент почитания смещается с культа грозного бога-отца, управителя мира (автокра-тора), на культ страждущего Христа-искупителя. Образный строй, знаковая система и символизм средневекового христианства также во многом базировались на специфике образности народного сознания.

В средние века, когда большинство людей были неграмотными, усвоение вероучения происходило со слов священников, зачастую бывших не очень-то сведущими в тонкостях доктрины. В этих условиях элементы христианства усваивались приблизительно. На них наслаивались представления и чувства, первоначально далекие от христианской религии. Все это соединялось в единый сплав лишь поверхностно христианизированной народной религиозности с ее неутолимой жаждой чуда, магией и социально-религиозной надеждой.

В разные моменты истории средневекового общества отношения между официальным вероучением и народной религиозностью принимали различные формы, но их взаимодействие оказывало влияние на развитие каждой из взаимодействующих сторон. Порой оно принимало и антагонистические формы. Расхождение официального вероучения и народной религиозности начинает особенно обостряться с XI в., когда в связи с нарастанием общего подъема общества происходит оживлелие и углубление народной духовной жизни, усиление поисков путей к социальной справедливости, которые прежде всего звучали в проповеди «святой бедности» и возвращения к «евангельской простоте». Однако восприятие церковью элементов народной религиозности могло «мирно» продолжаться лишь до определенного предела. Народная религиозность в ее наиболее радикальных формах приводила к ересям, осуждаемым церковью.