Негативный подход.

Как мы уже отмечали, традиционно в психологии при исследовании психологических последствий травматического стресса, утраты, бедствий основной акцент делается на изучении негативных явлений — болезней, расстройств, дистресса, которые операционализируются в последнее время преимущественно в рамках посттравматического стрессового расстройства (DSM-III, 1983), острого стрессового расстройства, расстройства адаптации (DSM-IV, 1994), стрессовых расстройств (Horowitz М, 1974), аномального горя (Фрейд 3., Линдеман Э., Боулби Дж., Паркерс К.) и др. Негативный подход к исследованию психологических последствий психической травмы, утраты, и шире — несчастных случаев и бедствий, зародился, как мы полагаем, в области изучения психической травмы и травматического невроза Начиная с середины XVIII века, в работах Д.Эрикшейна, Х.Пейджа, М.Моели, Г.Оппенгейма, Ж.Шарко, А.Штрюмпеля и др. (см. Магомед-Эминов М.Ш., 2006) складывается учение о травматическом неврозе как последствии несчастного случая. Эта травматическая традиция трактовки последствий несчастного случая в дальнейшем была продолжена в психологических исследованиях психической травмы П.Жане, а также Дж.Брейером и З.Фрейдом. В целом этот подход родился в недрах медицины и основывался на выделении определенных расстройств, вызванных бедствием, и объяснении их происхождения психогенной этиологией.

Между тем, психологические последствия психической травмы, утраты и других бедствий можно разделить на три вида, которые мы обозначим как негативные, нейтральные и позитивные последствия (Магомед-Эминов М.Ш., 1990).

Негативные последствия — это как раз те изменения психической деятельности человека, которые можно описать в терминах расстройства, болезни, страдания, дистресса и т.д. Термин «нейтральные последствия» указывает на отсутствие значимых (с точки зрения расстройства) изменений психической деятельности человека вследствие несчастного случая, утраты, а также на эффективную адаптацию к изменившимся условиям. Позитивные последствия обозначают возникающие вследствие психической травмы и утраты рост и развитие личности, не отмечавшиеся у человека до бедствия.

Трём типам последствий бедствия соответствуют, таким образом, три психологических феномена «расстройство — стойкость — рост», а соответственно им, триаду псртхологических реакций, состояний или ответов субъекта на бедствие, экстремальность, можно обозначить следующим образом: «травма — стойкость — рост». Вкратце проясним употребляемые нами термины. Травма в данном случае означает, в широком смысле, и расстройство, и страдание, не вызывающее расстройство, но переживаемое как кризис.

Стойкость включает факторы устойчивости — поддержания и восстановления равновесия, эффективной адаптации, предохранения от расстройства. В этом случае человек подходит к несчастью как к испытанию, которое надо стойко выдержать. Стойкость — работа испытания, выражающаяся в процессах устойчивости психической организации. Рост — общий термин для обозначения конструктивной трансформации личности, извлечение позитивных следствий из бедствия, экстремальности. Человек относится к экстремальному событию как к ситуации, требующей духовного перевоплощения, становлению человеческого в человеке. Кстати, даже утрату мы рассматриваем соотносительно обретения — как диаду «утрата — обретение».

Утрата — это не только ситуация лишения, исчезновения, ухода, потери, но и ситуация, которая заключает в себе возможности становления смысла бытия. Будучи несчастьем, испытанием, она же есть «ситуация-для-бытия».

В работе личности, раскрывающей заключённый в бедствии зов бытия и вызов небытия. «Разрушение — вызов — зов бытия» — три аспекта, на которые человек даёт ответ расстройством, стойкостью и трансформацией, выбор которых определяется, кроме того, горизонтом работы личности. Вот почему ответы разных людей на внешне одно и то же событие могут различаться как по характеру смысла, так и по особенностям трансформации личности.

Предлагаемая нами модель, естественно, требует изменения понимания как стадий развития горя, задач, которые решает утративший при утрате, так и методов психологической интервенции, помощи при переживании острого горя. Ведь горе, переживание горя, для нас работа горя, является функцией горя, стойкости, роста:

РГ = f (Г, С, Р), где РГ — работа горя, Г — переживание горя, С — стойкость как тенденция личности, Р — рост личности.

В психотрансформативной модели работы горя (Магомед-Эминов М.Ш., 1990, 1998, 2000) переживание горя раскрывается с точки зрения:

1) негативных, нейтральных и позитивных последствий;

2) конфронтации — интенциональной проработки горя, отклонения — противодействия переживанию горя, позитивизации — обращения с горем в горизонте обретения бытия;

3) возрождения — метапсихологической работы, сочетающей в себе работу умирания (элиминации, де-онтизации) и работы рождения (созидания, онтизации);

4) трансформации констелляции «Я-с-Другим-в-мире», т.е. трансформации триады «Я-привязанность-Другой» в структуре жизненного мира. Трансформация триады сопряжена с трансформацией жизненного мира личности. Трансформацию жизненного мира личности нельзя путать с трансформацией «внутреннего мира» личности — внутри нет мира, личность есть бытие-в-мире-и-времени, поэтому термин «внутренний мир» мы используем в двух значениях: структурном (как интрапсихическую реальность, эндоличность) и онтологическом (как ближний мир личности, в отличие от дальнего мира личности);

5) единства «утраты — сохранения — обретения» в психологическом и метапсихологическом значении;

6) в ходе возрождающей трансформации утраченный обретает свое «место и время» в жизненном мире утратившего, а утративший связывает в работе личности в фактическую целостность (в транзитный геш-тальт Я) пресамость (прошлая самость), актуальную самость (настоящую самость) и постсамость (будущую самость); фактичность самости рассматривается с точки зрения способности быть (или не быть) в мире, т.е. жизненного бытия возможности (в том числе возможности невозможности, возможности возможности и трансгрессии возможности и т.д.). Так как работа личности фактична, то она всегда проективна — личность всегда идет впереди себя. Мир личности окаймлен возможным миром, который не совпадает с предполагаемым миром. Предполагаемый мир — это среднеожидаемый мир.

Если иметь в виду то, что все три последствия являются, формально говоря, «реакциями», ответами, возникающими у человека в ответ на травматическое событие (пока мы здесь не учитываем опосредство-ванность этих реакций отношением личности), то мы можем предложить более формальный критерий классификации.

Негативные последствия соответствуют схеме «воздействие — расстройство (нарушение)», нейтральные последствия — схеме «воздействие — устойчивость», позитивные последствия — схеме «воздействие — конструктивная трансформация»

Данную схему надо уточнить также с точки зрения интерпретации воздействия как интенционального предмета действий и работы личности. Это воздействие — предмет, ставит перед человеком задачи, на решение или нерешение которых направлен человек. К выбору надо добавить ответственность за последствия На последствия люди отвечают по-разному. В этом плане мы говорим о двух видах интенциональности -«интенциональности к» и «интенциональности от»: в одном случае человек направлен на что-то, а в другом — он отвечает на что-то.

Итак, расстройство, устойчивость и рост конституируют три типа психологических последствий — негативные, нейтральные и позитивные.