Возникновение славянофильского течения общественной мысли

по сложившейся

традиции связывают с обменом статьями А.С. Хомяковым и И.В. Киреевским в 1838-39

82

гг. Алексей Степанович Хомяков в своей брошюре «О старом и новом» с помощью рассуждений об истории России в Московский период на основе острых парадоксов (от неправды, безграмотности, разрухи до признания господства веры, правды в жизни народа) пришел к мысли о необходимости самобытного развития русского народа.

В своем «Ответ А.С. Хомякову» И.В. Киреевский, признавая духовные достижения московской России, все-таки призывал учитывать европейский опыт и просвещения, нейтрализуя их рационализм и искажение религиозной истины. В заключение своей работы И.В. Киреевский пишет: «Желать ли нам возвратить прошедшее России и можно ли возвратить его? Если правда, что сама особенность русского быта заключалась в его живом исхождении из чистого христианства и что форма этого быта упала вместе в ослаблением духа, то теперь эта мертвая форма не имела бы решительно никакой важности. Возвращать ее насильственно было бы смешно, когда бы не было вредно. Но истреблять оставшиеся формы может только, кто не верит, что когда-нибудь Россия возвратиться к тому живительному духу, которым дышит ее церковь»^[77].

С этого диалога в общественно-политической мысли на страницах в печати и салонах развернулась борьба славянофилов, ратовавших за особый русский путь, и западников, предлагавших России пройти по стопам мудрого соседа в области науки и промышленности.

Вслед за А.С. Хомяковым, И.В. Киреевским в защиту русских оригинальных черт в религии, общественном и государственном быте, культуре выступили К.С. и И.С. Аксаковы, Ю.Ф. Самарин, А.И. Кошелев. Причем, до сих пор истории философии, политической мысли отдельные исследователи славянофилов рассматривают как одно из направлений либерального движения в среде дворянства наряду с западниками, анархистами, революционными демократами. Так, политолог А.В. Широкова в своем диссертационном исследовании пишет: «Главной целью диссертации стал комплексный анализ политической доктрины славянофильства как целостной системы политических воззрений, включающей в себя элементы консервативной, либеральной социалистической идеологий и имеющей при этом ярко выраженную российскую специфику»^[78]. Такие оценки ошибочны и перешли из философской мысли советского периода^[79]. В действительности исследователи упускают из виду своеобразие славянофильство как отражение русского национального сознания, которое невозможно упростить до известных, возникших в западной культуре, социально-политических течений - либерализма, социализма, анархизма и т.п.

Именно славянофилам мы обязаны первым в истории России осознанием особого пути русского народа, формированием русской национальной идеи на основе исторического, географического, культурного своеобразия России. Перечисляя изъяны российского быта А.С. Хомяков обосновывает особый путь русского народа: «При всем том перед Западом мы имеем выгоды неисчислимые. На нашей первоначальной истории не лежит пятно завоевания. Кровь и вражда не служили основанием государству Русскому, и деды не завещали внукам преданий ненависти и мщения. Церковь, ограничив круг своего действия, никогда не утрачивала чистоты своей жизни внутренней и не проповедовала детям своих уроков неправосудия и насилия. Простота дотатарского устройства областного не чужда была истины человеческой, и закон справедливости и

87

любви взаимной служил основанием этого быта, почти патриархального» . Вслед за раскрытием самобытности русской истории славянофильство отстаивает необходимость возрождения Святой Руси, занимая лишь случайные открытия Запада, придавая им глубокий духовный смысл.

Не вдаваясь в споры о периодизации истории славянофильской мысли выделим ряд общепринятых этапов в развитии их творчества:

1. 1838 - 1848 гг. - складывание философских воззрений славянофилов на соотношение веры и разума, учения о цельности духа и соборности, особом органическом пути России в истории. В это же время славянофильство сплачивается в тесном кругу единомышленников - соборе - А.С. Хомяков, И.В. и П.В. Киреевские, К.С. и И.С. Аксаковы, Ю.Ф. Самарин, А.И. Кошелев. Причем к концу 50 - х гг. наметился раскол славянофилов и западников - К.С. Аксакова и В.Г. Белинского, Т.Г. Грановского и А.И. Герцена с Ю.Ф. Самариным и А.С. Хомяковым;

2. 1848 - 1855 гг. - период борьбы с славянофилами правительства. И.В. и П.В. Киреевскому запретили издание их работ, Ю. Самарина и И. Аксакова арестовали.

3. 1855 - 1861 гг. - период участия славянофилов в подготовке освобождения крестьян и реформ государственного управления (К.С. Аксакова и Ю.Ф. Самарина, предлагавших проекты освобождения крестьян). В 1856 г. обрывается жизнь И.В. Киреевского, а в 1860 - А.С. Хомякова и К.С. Аксакова. Прошла пора «ранних (старших) славянофилов»

4. 1861 - 1875 гг. - период творчества младших (поздних) славянофилов, популяризации славянофильства Ю.Ф. Самариным, И.С. Аксаковым, А.И. Кошелевым, а также В. Елагиным и Чижовым^{[80] [81].}

Среди отечественных исследователей до сих пор распространены неверные оценки философии славянофилов. Так, упомянутые политологи М.А. Широкова, В.А. Тонких, Ю.Л. Ярецкий относит славянофилов к либеральному течению русской общественной

мысли . Известный исследователь славянофильства Н.И. Цимбаев категорически утверждал: «Политическая доктрина славянофильства при всем ее глубоком своеобразии может быть верно понята только в русле традиций российского либерализма. В основных, принципиальных вопросах (отношение к крепостному праву, реформистский путь решения социально-политических проблем, враждебность революции) славянофилы неотличимы от западников. Подлинный «двуликий Янус»^{[82] [83].}

Но, либерализм чужд взглядам славянофилов. Либерализм неразрывно связан культом разума, индивидуализмом, свободой совести и буржуазным укладом хозяйственной жизни. Родоначальники славянофильства резко противились господству в познании рассудка и отдавали предпочтение цельной соборной верующей воле. Все без исключения славянофилы стояли на православных позициях - свободной веры в Бога, но не отрицания Бога под прикрытием свободы совести, что происходило в Западной Европе в эпоху Возрождения, Реформации и революций. Эта свобода была свободой не от принуждения в вопросах веры, а свободой разума от веры. И.В. Киреевский по поводу соотношения веры и разума указывал: «Чем свободнее, чем искреннее верующий разум в своих естественных движениях, тем полнее и правильнее стремится он к божественной истине. Для православного мыслящего учение Церкви не пустое зеркало, которое каждой личности отражает ее очертание, не прокрустова постель, которая уродует живые личности по одной условной мерке, но высший идеал, к которому только может стремиться верующий разум, конечный край высшей мысли, руководительная звезда, которая горит на высоте неба и, отражаясь в сердце, освещает разуму его путь к истине... в том-то и заключается главное отличие православного мышления, что оно ищет не отдельные понятия устроить сообразно требованиям веры, но самый разум поднять выше своего обыкновенного уровня - стремится самый источник разумения, самый способ мышления возвысить до сочувственного согласия с верой»^[84].

По поводу либерализма И.С. Аксаков писал: «Либерал и кавалер - назовем его хоть Семен Иваныч - один из наших старых знакомых, говаривал обыкновенно: «Дали бы мне власть, я создал бы тотчас общественное мнение!» А его превосходительство либерал Иван Семеныч, также наш старинный приятель, постоянно возмущавшийся «косностью, смирением и раболепством русского народа, о котором вообще изволил отзываться с просвещенным негодованием, - его превосходительство либерал разрешал обыкновенно всякой гордиев узел общественных и административных недоумений и затруднений проектами разных законодательных мер и строгих либеральных указов. К счастию, ни тот, ни другой не достигли столь желанной ими, для пользы общества, власти... они бы принудили общество с покорностью идти к той свободе, которую они для него и за него придумали, или безмолвно и послушно выжидать, пока изготовятся ими, на их кухне, разные благополезные, благопригодные и благовременные либеральные гостинцы и

92

сюрпризы» .

Пытаться приклеить ярлык «либерализма» к славянофилам противно исторической правде и народной памяти. Рационализму славянофилы противопоставили цельность духа и «живознание, индивидуализму - соборность жизни духовной и в сельской общине, свободам личности - нравственный долг и обязанности перед обществом. Зачастую либеральные нотки славянофильской концепции видят в борьбе за освобождение крестьян

93

и свободу слова . Славянофилы, А.С. Хомяков, Ю.Ф. Самарин, К.С. Аксаков, действительно деятельно участвовали в подготовке проектов освобождения крестьян и защите свободы слова. Но, необходимость уничтожения крепостного права они обосновывали тем, что зависимость крестьян от помещика не исконно русское явление, а вызванное бюрократическими реформами государства. Крестьян всегда на Руси был свободен и имел совместно с другими членами община права на землю. Ему надо было вернуть то, что у него отобрали (при Борисе Годунове). К.С. Аксаков в своей записке императору Александру II «О внутреннем положении России» 1855 г. подчеркивал безгосударственность русского народа, и необходимость предоставления власти царю, а народу внутренней правды и общественного мнения - «Сила власти царю - сила мнения народу»^{[85] [86] [87]}. Возникает вопрос, в чем же здесь либерализм - в отказе народа от участия в государственному деле и возврате принадлежащей ему с давним времен внутренней духовной свободы и уничтожении внешней зависимости?

По поводу свободы слова достаточно процитировать рассуждения И.С. Аксакова, чтобы не смешивать славянофилов с либералами: «Свобода жизни разума и слова - такая свобода, которую по-настоящему даже смешно и странно формулировать юридически или называть правом: это такое же право, как право быть человеком, дышать воздухом, двигать руками и ногами. Эта свобода вовсе не какая-либо политическая, а есть необходимое условие самого человеческого бытия; при нарушении этой свободы нельзя и требовать от человека никаких правильных отправлений человеческого духа, ни вменять что-либо ему в преступление; умерщвление жизни мысли и слова - самое страшнейшее из всех душегубств»^[88].