Подступ к неизвестному всегда вызывает не только интерес, но и определенное чувство тревоги.

Поэтому тот же Н. Бор утверждал – «Если тебя квантовая физика не испугала, значит, ты ничего в ней не понял». Оказывается, что эмоциональность и образность восприятия мира всегда первичны и фундаментальны по отношению к вторичной процедуре калькуляции уже открытых законов природы и общества.

Человек реализует эту свою открытость миру загадочным образом – жажда нового в нем сочетается с консерватизмом, с некой принципиальной ориентированностью в прошлое. Еще Платон в диалоге «Менон» не только метафорично, а сущностно определил процесс познания истины через припоминание: «Когда истина сущего всегда находится у нас в душе, то не бессмертна ли душа, так что, не зная теперь, т.е. не припомнив чего-нибудь, ты должен смело решиться исследовать и припоминать" (86b). Представители различных наук могут рационально описать механизм развития своего объекта исследования, каким образом формировались и изменялись его внешние признаки. Но раскрыть механизм зарождения изучаемого явления оказывается очень сложным; выясняется, что фундаментальные основы, определяющие само направление развития, не приобретены в процессе эволюции, а как бы запрограммированы, заданы. Тот же Платон утверждал, что философия начинается с удивления, и потрясающие сознание факты можно найти в самых строгих научных исследованиях. Так, биологи, констатирующие удивительно сложное строение элементарной клетки живого организма, приходят к выводу о невозможности эволюционного возникновения жизни в результате естественного отбора и мутаций; клетка характеризуется особой «неупрощаемой комплексностью» и с момента зарождения должна была сразу иметь все необходимые элементы и функции. К такого же рода выводам приходят и гуманитарии. Так, лингвисты считают неубедительными теории происхождения человеческого языка в результате эволюционного усложнения системы звукового общения животных. Такой авторитет в языкознании как В. Гумбольдт пишет: «Для того, чтобы человек мог постичь хотя бы одно-единственное слово..., весь язык полностью и во всех своих взаимосвязях уже должен быть заложен в нем». «Каким бы естественным ни казалось предположение о постепенном образовании языков, они могли возникнуть лишь сразу»^[239].

Речь идет о сформулированном К.Л Строссом принципе избыточности означающего по отношению к означаемому. Французский этнограф отмечает, что «для человеческого интеллекта вселенная всегда недостаточна значима, а разум всегда имеет больше значений, чем имеется объектов, которым их можно приписать»^[240]. Этот парадокс избытка означающего по отношению к означаемому касается всех проявлений человеческого духа. Так, язык в целом как семиотическая система является более сложным и глубоким явлением по сравнению с тем, что можно на нем высказать. Исследователи простейших сообществ собирателей и охотников отмечают, что их языковая и умственная возможности значительно превосходят необходимые для функционирования и общения потребности первобытного стиля жизни^[241]. М. Хайдеггер так раскрывает эту «избыточность» языка: «Человек не только живое существо, обладающее среди прочих способностей также и языком. Язык есть дом бытия, живя в котором человек экзистирует, поскольку, оберегая истину бытия, принадлежит ей»^[242].