ЛЕКЦИЯ 1 Общія характеристика. Русский консерватизм

Юриспруденция пореформенной России хронологически развивается BO второй половине XIX века, являясь логико-правовым отражением отечественной истории этого периода. Условно ее эволюцию можно разделить на два этапа — до и после 1 марта 1881 года — дня гибели Александра II от рук народовольцев.

Для нее типична идейно-юридическая полемика русских мыслителей при подготовке и проведении “великих реформ”, связанных с отменой крепостного права и постепенным переходом от дворянской монархии к буржуазной. Основные темы сложились под влиянием судьбоносных для России событий. Прежде всего, это Крымская война 1853 — 1856 годов, вскрывшая многочисленные недостатки, даже гнилость дворянско-абсолютистского государства, поставившая его перед необходимостью модернизации.

Много споров вызвала крестьянская реформа. B 1859 — 1861 годы в стране сложилась революционная ситуация: число выступлений крестьян против помещиков росло с каждым днем. Крестьянские бунты заставили императора признать, что лучше освободить сверху, чем ждать, пока свергнут снизу.

B 1857 году был организован Особый комитет по крестьянскому делу, который в принципе признал необходимость освобождения крестьян, но освобождения постепенного. Наряду с этим правительство разрешило ставить вопрос о крестьянской реформе и на местах. B том же 1857 году на имя виленского генерал-губернатора последовал рескрипт об открытии в подчиненных ему губерниях особых комитетов для улучшения быта крестьян, после чего правительство дало всем губернаторам предписание начать обсуждение вопроса об улучшении быта крестьян, если помещики этого пожелаЮт. B ряде губерний были учреждены губернские комитеты. Проекты из этих комитетов поступали в главный комитет, выделивший для их рассмотрения редакционные комиссии. B сентябре 1860 года эти комиссии закончили свою работу и приступили к составлению Общего положения о крестьянах, которое было окончательно утверждено Александром II 19 февраля 1861 года. Отмена крепостного права объявлялась в особом манифесте.

Затем был проведен ряд других реформ, относящихся к управлению, суду, финансам. Первой такой реформой была земская реформа 1864 года. Дополнением к ней явилась городская реформа 1870 года. B 1864 году была проведена судебная реформа, а в 1874 году — военная.

И Крымская война, и череда реформ бурно обсуждались в русском обществе, кружках и салонах, на страницах книг и журналов. Анализ этих событий привел к ревизии теории официальной народности и к тому, что на ее основе начал складываться молодой русский консерватизм. Первым его течением стал реформистский консерватизм, представленный самим Александром II и его ближайшим окружением (Погодин, Катков и др.). Co временем, по мере усиления борьбы правительства с революционным движением, неудовлетворенности теми результатами, которые дали реформы, и после нескольких покушений на императора это течение отходило на задний план, уступая инициативу этатистскому консерватизму. Окончательно последний утвердился после убийства императора 1 марта 1881 r., когда правительство официально отказалось от курса реформ и стало проводить контрреформы. Идейным вождем этатистского консерватизма стал К.П. Победоносцев, о юриспруденции которого лекция впереди.

Борьба мнений о Крымской войне привела к дальнейшему идейному размежеванию в стане оппозиции. Ранние либералы, “друзья-враги” западники и славянофилы окончательно порвали друг с другом. Западники желали поражения России в войне, чтобы ускорить вожделенные реформы на европейский манер. Славянофилы же стали еще большими патриотами, сотнями записывались в народное ополчение, стремясь к победе России. Теоретически их пыл выразился B полном разочаровании в западных юридических ценностях, поддержке с позиций панславизма борьбы с Европой и поддержке тех реформ, которые проводил “царь-освободитель”. B конечном счете это привело их в лагерь консерваторов, где поздние славянофилы сформировали оппозиционное, но вполне лояльное K правительству почвенническое течение, не подвергающее сомнениям традиционные юридические ценности России. Почти рядом с этим течением, тоже консервативная в своей основе, выстроилась теософская концепция Вл. Соловьева, уже протягивающая руку “серебряному веку” русской юриспруденции начала XX века.

Крестьянская реформа и ее результаты привели к расколу в среде и самих западников-либералов. От них отделились народники, И до реформы дворянская революционность эпизодически перерастала в революционную демократию в лице Белинского, Бакунина, Герцена. Однако в 60-е годы народничество становится свершившимся фактом, самостоятельно оформляется идейно и организационно как движение шестидесятников, признанными вождями которого стади Чернышевский, Добролюбов, Писарев.

B свою очередь русский либерализм также не был единым. До 1881 года существовало два его крыла — этатистский (кружковый) либерализм и правительственный (сановный) либерализм. Первый — порождение дум и чаяний отечественной профессуры и салонных разговоров праздных дворян и богатых купцов. Кстати, в этом течении особенно много представлено ученых-юристов (Кавелин, Чичерин, Градовский, Кони и др.). Второй — плод либеральной фронды русских сановников, занимавших высокие посты в правительстве (братья Милютины, Валуев, Лррис-Меликов и др.).

C конца 70-х годов эти течения русского либерализма утрачивают свое значение в отечественной юриспруденции. Контррефррмы Александра III поставили точку на либеральных мечтаниях и прожектах членов правительства. Этатистский же либерализм, видя тщетность своих надежд на “просвещенное” правительство и царя-революционера”, постепенно меняет свои идейно-юридические ориентиры, дрейфуя в направлении земского либерализма. Благо земская реформа немного расширила весьма узкую социальную базу для либеральных идей и оставляла либералам надежду увенчать со временем здание местного самоуправления “крышей” — общероссийским представительным органом на основе выборных от земств.

Что касается народничества, то оно тоже в пореформенную эпоху не было однородным, хотя уровень идейной сплоченности среди демократов был на порядок выше, чем у консерваторов и либералов. Сказалась обстановка постоянной травли и преследований народников со стороны полицейского государства. Вся пореформенная эпоха пестрит непрекращающимися судебными процессами над ними. Отсюда и постепенная радикализация этого направления в отечественной юриспруденции.

B 60-е годы сложилось народническое течение шестидесятников, которое если и звало к топору, то только в самом крайнем случае, если царь не прислушается к голосу мужика и не проведет реформы с учетом интересов широких масс народа. B нашей литературе в последнее время справедливо пишут, что вождь шестидесятников Чернышевский был скорее просветитель, чем революционер, который не раз указывал демократической молодежи на бессмысленность и жестокость русского бунта. Реформистский путь преобразований России для него был предпочтительней и продуктивней. Насилие, на его взгляд, откуда бы оно ни исходило, заведет Россию в исторический тупик.

Реальность же была такова, что правительство усмотрело в народниках своих заклятых врагов, обрушило на их молодые головы вал репрессий, как бы вынуждая их на ответные меры. Над самим Чернышевским был инспирирован судебный процесс, в основе которого лежали ложные обвинения в государственной измене. Bce это, а также очевидный провал как крестьянской, так и других реформ, учитывающих в основном интересы лишь господствующего класса и ставящих страну на особенно трудный и болезненный прусский путь развития, заставили вождей народничества переоценить свой идеологический арсенал в сторону радикализации. ,

B 70-х годах возникло революционное народничество в лице Бакунина, Лаврова, Ткачева. Эти мыслители отказались от просветительских планов и стали на позиции революционных мер в преобразовании страны. Ho и революционные народники зачастую признавали насилие как крайнюю, вынужденную меру, а революцию мыслили не столько как политическую, сколько социальную, которая будет осуществлена самим народом с наименьшими противоправными издержками.

После убийства Александра II народники-революционеры, .подавленные жесткими карательными мерами и малой эффективностью своего дела, прекращают террористическую деятельность. Одни из них обращают взгляды на русского рабочего и с ним связывают свои надежды в борьбе с царизмом за интересы демократии, формируя, по существу, новое направление политико-правовой мысли — русский марксизм (Плеханов, Засулич, Ленин). Другие начинают легальную борьбу за народные интересы в рамках либерального народничества (Михайловский, Даниэльсон, Воронцов).

Дав краткий обзор основных направлений пореформенной юриспруденции, дальнейший их анализ проведем на примере углубленной характеристики русского консерватизма, памятуя о том, что он в то время был господствующей идеологией и диктовал свои выводы не только царю и правительству, роль которых в России всегда была главенствующей при выборе тех или иных политико-юридических решений, но и оппозиционным силам.

Пореформенный консерватизм имеет тесную преемственную связь с идеологами легитимной монархии Карамзиным и Сперанским. Их тезисы, а также основные постулаты теории официальной народности были тем фундаментом, на котором возводилось здание консервативной юриспруденции. Ee социальной базой были дворянство, духовенство, чиновничество. Ho не только. Консервативные идеи были привлекательны и для других, тогда политически бесправных слоев: крестьянства, мещан, купцов, монархически настроенной интеллигенции. B России всегда была сильна относительная самостоятельность государства. Ee особую национальную миссию в тесной связи с интересами всего русского народа описывали ученые-консерваторы. Русская монархия нравилась многим, вызывала в душах живой отклик на фоне вековой патриархальной веры в доброго царя, народного защитника от притеснений лихоимцев в лице помещиков и должностных лиц госаппарата,

Вместе с тем нужно прямо сказать, что в пореформенную эпоху произошло сужение социальной базы консерваторов из-за ухудшения положения как крестьянства, так и дворянства. Великий русский поэт Некрасов верно оценивал результаты реформ: они ударили “одним концом по барину, другим· по мужику . Началась перманентная маргинализация населения традиционной России.

Сужение массовой опоры консервативной мысли сделало ее мобильнее, боевитее. Ee представителям пришлось вести в условиях провозглашенной гласности открытую и жесткую идейную борьбу. Споря, консерваторы иногда вынуждены были и соглашаться со своими оппонентами, заимствуя от них некоторые принципы, черты, идеи. B спорах, как известно, рождается истина. Труды консерваторов становились научнее, аргументированнее, строже. Они пестрят выдержками из писаний славянофилов, либералов и даже революционных демократов, так что нынешнему читателю порой трудно без специальной подготовки и усилий увидеть грань между консерватором Погодиным и славянофилом Аксаковым, либералом Чичериным и консерватором Катковым. Даже грань между демократом Герценом и первым дворянином России Александром II на отдельных стадиях подготовки крестьянской реформы становилась невидимой из-за яркого употребления таких тезисов, как “самодержавная революция”, восшествие на престол не просто царя, а “царя-революционера” и т.д. Или, например, идея о надклассовости” самодержавия у консерваторов и бланкиста Ткачева. ■ Отход от прежнего монолита теории официальной народности, взаимодействие и борьба с другими направлениями отечественной юриспруденции обусловили характерную именно для того времени дифференциацию охранительного правосознания. Ee диапазон прекрасно иллюстрируется сопоставлением взглядов апостолов консерватизма. Если Каткову в конце его творчества недостаточно последовательными и твердыми в своей приверженности к самодержавию казались даже Победоносцев и граф Д. Толстой, то К. Леонтьев (жаждавший подморозить Россию, чтобы уберечь ее от распада, “высворить” народ по типу собачьей своры) воспринимал непоследовательным и жалким самого Каткова с его умеренным европеизмом”. Сформировалось, как минимум, три ветви русского консерватизма: реформистский вариант Александра II, Погодина (в историко-политических письмах после Крымской войны), раннего Каткова; этатистский — в деятельности Александра III и его духовного наставника Победоносцева; почвеннический — Данилевского, Леонтьева, Достоевского. Теософский вариант консерватизма, который весьма трудно отнести к какой-либо из вышеназванных ветвей, представлен в теократии Вл. Соловьева.

Программным законодательным документом русского консерватизма является “Положение о крестьянах, выходящих из крепостной зависимости” (1861). B нем представлена типичная идея консерваторов о монархии как силе, возвышающейся над обществом и пекущейся с одинаковым усердием о всех верноподданных. Обращает на себя внимание, в частности, что начальные строки Манифеста от 19 февраля 1861 г. содержали назидательные слова о том, что сердцу царя близки люди ‘всякого звания и состояния” и монаршие любовь и попечение не делают различия между “благородным”, владеющим мечом, и человеком, “скромно работающим ремесленным орудием”, между проходящим “высшую службу государственную”, и лицом, проводящим “на поле борозду сохою или плугом”. Вместе с тем Манифест не упустил удобного случая для напоминания о “бескорыстии” дворянства, охотно будто откликнувшегося на призыв, исходящий с высоты престола, и “добровольно” отказавшегося от крепостных прав, показав тем самым свою готовность к “пожертвованиям на пользу Отечества”. Бросается, между прочим, в глаза и то, что словам Манифеста о важности “взаимного доверия” сопутствует полное глубокого смысла указание о незыблемости закона, строго обязывающего “всякую душу повиноваться властям предержащим”.

Хотя консервативная юриспруденция ориентируется на прошедшее и идейно стремится к нему, она много думает в пореформенную эпоху о будущем, правда, с тем чтобы сохранить существующее положение вещей. Она не против реформ, изменений, социальных компромиссов, уступок в форме, во второстепенном C целью защитить status kwo, наличные политико-правовые порядки.

Ha содержание охранительной мысли, как ни странно, большое влияние оказали либеральные и демократические идеи. Более того, консерватизм — это реакция на рост их популярности. Особенно много спорили защитники российских традиций с теорией народного суверенитета, с нигилистами, которые ставили под сомнение исторически образовавшиеся в стране политико-правовые институты и готовы были их отбросить или разрушить, если они не совпадали с их утилитарно-материалистическими и социалистическими представлениями. Поскольку нигилист не только спорил, но и делал, т.е. активно участвовал в революционной борьбе с самодержавием, постольку эта фигура для консерваторов олицетворяла собой .все зло и произвол европейской юридической культуры вообще и русского западничества в частности. B целом русский консерватизм после 1860 года можно смело назвать теорией антинигилизма, где создана альтернатива страшному призраку “нового человека” Чернышевского, представленного преобразующемуся русскому обществу.

B теории познания государства и права консерваторы питают отвращение к абстракциям в виде прав человека и правового государства, критикуют рационалистическую и материалистическую линии в юриспруденции. Они согласились бы с Гете, что жизнь соответствует теории так же, как человеческое тело — распятию, всегда помня его тезис против схоластики: “Суха теория, мой друг, но древо жизни зеленеет!”

Успехи науки охранители не отрицают, как и нигилисты, но акцент при анализе юридических проблем делают на достижениях биологии (учение Дарвина и др.), используя ее язык для анализа государства и права, так же как их оппоненты используют для этой цели язык точных наук — механики, математики.

B гносеологии консерваторы стоят нередко на мистических, иррационалисти- ческих позициях отечественного православия, отдают предпочтение тому, что Катков назвал “живым знанием”, перед разумом. Их не устраивает даже рационализм Гегеля, который доказывает расхождение теории и практики, что стало причиною революционно-демократических исканий среди молодого поколения русской интеллигенции.

“Абстракции” привели к резкой пропасти между образованными классами и народом. Ho человек будет созидать, а не разрушать, когда у него возникнет тесная связь с народом как залог полноценной творческой жизни. Поэтому консерваторы преобразовали и дополнили принцип народности принципом почвы в значении: земля-кормилица, земля-матушка. По словам Аксакова, вне народной почвы нет основы, вне народного нет ничего реального, жизненного, и всякая мысль благая, всякое учреждение, не связавшиеся корнями с исторической почвой народной или не выросшие из нее органически, не дают плода и обращаются в ветошь”. Или, как утверждает в своей сильной рецензии на тургеневских “Отцов и детей” Катков, пытаясь вскрыть причины появления на свет такого героя, как Базаров, и одновременно полемизируя с рационалистической трактовкой человека в естественно-правовой концепции. “человека в отдельности Нет, человек везде есть часть какой-нибудь живой связи, какой-нибудь общественной организации... Человек, взятый отдельно от среды, есть не более как фикция или отвлеченность. Его нравственная и умственная организация или, говоря вообще, его понятия только тогда действительны в нем, когда он преднаходит их как организующие силы среды, в которой привелось ему жить и мыслить”.

Для консерваторов борьба революционеров за преобразование государства и права по отвлеченным схемам — это не только самонадеянность или наглая гордыня (греховные страсти, по православию), как таковая всегда обреченная на поражение, — это разрыв всех связей с источником созидания — Богом, дело антихриста. Это хуже, чем безумие, это духовная смерть. По Достоевскому, западное образование неизбежно ведет русского человека к преступлению. Он считает, что Грановский и Белинский породили Нечаева, и поэтому в “Бесах” проводит аналогию между Грановским и отцом сбитого с толку террориста.

Консерваторы отвергали с неистовой страстью взгляд части народников на интеллигента (“критически мыслящую личность”) как на главную движущую силу истории. Большинство из них не были согласны с тезисом о том, что человек сам творит свою историю. Творцом истории у консерваторов выступает Бог.

Консерваторы тоже призывали интеллигенцию “идти в народ”. Ho в их устах этот лозунг имел совсем не то значение, которое придавали ему народники. У консерваторов этот призыв не подразумевал просвещения и подъема масс до уровня интеллигенции; имелось в виду слияние, единство образованных людей с народом, отказ от интеллектуальной самоуверенности (гордыни) ради нравственного смирения. Первостепенным* долгом интеллигенции является обретение ею утерянной почвы; надо идти в народ, но не в том буквальном смысле, в каком за это ратовали Бакунин с Лавровым, а в духовном, как призывали ранние славянофилы. Интеллигенция должна погрузиться в народную толщу и стремиться к растворению в ней. Более того, интеллигенция есть отрава в теле России, и единственным противоядием от нее является “народность”.

Идея народа, простого, необразованного, но пронесшего через века свою духовную чистоту, исповедующего христианство в православной форме, а значит, также пронесшего -через века заповеди Христа в их первозданной чистоте, без всяких реформаций и субъективных наслоений, — эта идея становится ведущей у консерваторов. Они поглощены идеей народа в такой же мере, как народники — идеей интеллигенции. .

Однако не все консерваторы разделяли наивное восхищение мужиком. Для некоторых величие мужика было только потенциальным. Сказанное относится к Самарину и более всего к Ивану Аксакову, которому невежественный, неграмотный, пассивный народ представлялся только бесформенной глиной. Чтобы . стать настоящим народом, стать самим собой, эта не сознающая себя масса должна подняться до уровня сознательного общества. Для этого необходимы свобода и образование, просвещение народа. И Аксаков горячо защищал, часто дорогой для себя ценой, свободу печати, выборность местных органов самоуправления, независимость суда, доступность книги для простого народа. .

Консерваторы — монархисты. Для них монархия — естественная форма правления в России, соответствующая ее традициям, духу русского народа, истории, климату, территории и другим факторам. Это не значит, однако, что их удовлетворяла тогдашняя монархия в настоящем своем виде. Большинство консерваторов ненавидело петербургский правительственный аппарат и особенно чиновничество, по их мнению, отравленное западничеством и чуждое жизни народа в той же мере, что и радикальная интеллигенция. До конца XIX века отвращение к бюрократии оставалось типичной чертой консервативных теорий.

Тем не менее охранители поддерживали существующую монархию, так как любая альтернатива казалась им гораздо хуже. Так, Катков однажды сказал, что упразднение русской монархии приведет к деспотизму. Либеральное решение их тоже не устраивало. Во-первых, такое решение привело бы к образованию политических партий, к постоянной межпартийной борьбе, к обеспечению эгоистических интересов под маской интересов общенародных, к расколу единства народа. Во-вторых, либеральное решение проблемы усилило бы влияние интеллигенции, оторванной от русскрй почвы, которая посредством руководства партиями добилась бы преобладания в представительных учреждениях и стала бы диктовать народу свою волю, Перспектива же революции, конечно, пугала консерваторов еще больше. Следовательно, поддерживая самодержавие, консерваторы руководствовались не только роялистскими чувствами, но и страхом перед переменами, которые они всегда представляли себе как деспотизм “нигилистической” интеллигенции.

Консерваторы были едины в пессимистическом взгляде на природу человека в той полемике, которая развернулась между ними и оппонентами. Последние нередко считали человека совершенным от природы. Человеческие недостатки они полностью или в основном относили на счет социально-политического строя, при котором человек вынужден жить. Если общество будет “рациональным” образом переустроено, то человек сразу же обнаружит свою настоящую, благородную сущность. Выражаясь словами тургеневского.Базарова, “в хорошо устроенном обществе совершенно неважно, глуп человек или умен, зол или добр”.

Консерваторы считали иначе, выдвигая в противовес тезису либералов и народников концепцию человека как существа, от природы испорченного и антиобщественного. Эту концепцию они иногда мотивировали христианским догматом о первородном грехе, а иногда — биологическим фактом животной агрессивности людей. Кульминационное развитие эта мысль получила в произведениях Достоевского. Центральной темой творчества великого русского писателя является утверждение, основанное на глубоком, далеко опередившем свое время проникновением в человеческую психологию, согласно которому под цивилизованной внешностью человека скрываются могучие иррациональные, разрушительные инстинкты. По природе человек склонен не к любви, а к ненависти, и единственное, что удерживает его от воплощения этой ненависти в убийстве, — вера в бессмертие души и страх перед Божьим наказанием после смерти. “Если Бога нет, то все позволено”.

Пессимистический взгляд на человеческую натуру укреплял веру в необходимость сильной власти и воспитывал отвращение к любым реформам. Если источник несчастий кроется в природе человека, что толку тогда вмешиваться в устройство государства, права человека, общественную жизнь? Чтобы изменить что-либо в этих сферах, прежде всего нужно изменить самого человека. A этого одним махом сделать невозможно, необходимы еще многие годы для дальнейшего эволюционного развития государства и права.

По многим вопросам консерваторы спорили друг с другом, приводя различные аргументы и факты, строя оригинальные модели в защиту своего видения юриспруденции.