КОММУНИСТИЧЕСКАЯ УТОПИЯ Т.КАМПАНЕЛЛЫ

«Город Солнца» Кампанеллы занимает в истории социальных идей значительное место. Влияние этой книги в XVII и XVIII вв. несомненно. Как источник распространения коммунистических представлений «Город Солнца» должен быть поставлен рядом с «Утопией» Мора.

Уроженец Калабрии (1568 г.), Томмазо Кампанелла в юные годы вступил в монашеский орден доминиканцев, рано выдвинулся своими знаниями и талантами, принимал горячее участие в богословских и философских диспутах того времени. В 1598 г. он был арестован за участие в заговоре, направленном против господствовавшей тогда в Южной Италии власти испанской монархии, неоднократно подвергался пыткам и был приговорен к пожизненному заключению. Почти 30 лет Кампанелла провел в тюрьме. В тюрьме им были написаны наиболее значительные его произведения, в том числе и диалог «Город Солнца».

Литературное наследство Кампанеллы весьма обширно и охватывает самые разнообразные вопросы философии и политики. В своей философии он сочетает отрицательное отношение к схоластике и элементы сенсуалистической теории познания с традициями мистики, астрологии и каббалы. Источником познания внешнего мира Кампанелла считает непосредственное изучение «живого кодекса» природы. Познание мира основано на чувственном опыте, на ощущениях, утверждает Кампанелла, развивая положения замечательного итальянского философа XVI в. Телезия, несомненно оказавшего на него большое влияние. «Вселенная — это книга, в которую вечный разум вложил свои собственные мысли». Кампанелла осуждает тех, чьи души прикованы к

Печатается по тексту вступительной статьи к изданию: Кампанелла. Город Солнца. М., 1954, стр.5—30 (серия «Предшественники научного социализма»). К этой теме В. П. Волгин в течение своей жизни обращался неоднократно. Впервые анализ «Города Солнца» был дан им в кн.: «История социалистических идей», ч.1. М.—Л., 1928, в главе «Первые утописты нового времени» (стр.133—164). Отдельные статьи о Кампанелле были опубликованы в следующих вариантах: «Кампанелла-коммунист». — В кн.: Ф.Ком-панелла. Город Солнца. Перевод с латинского и комментарии Ф.А.Петровского. М.—Л., 1934, стр.7—18; «Кампанелла- коммунист». — В кн.: В.П.Волгин. Очерки по истории социализма. Изд. 4-е. М.—Л., 1935, стр. 90—97; «Коммунистическая утопия Кампанеллы». — В кн.: Ф.Кампанелла. Город Солнца. Перевод с латинского и комментарии Ф.А.Петровского. М.—Л., 1947, стр.7—20 (серия «Предшественники научного социализма»).

плохим копиям этой «живой книги бога». Однако, с другой стороны, вратами для проникновения в тайны мира является, по учению Кампанеллы, само познание духа, исследование человеком своего существа, представляющего в себе «малый мир» (микрокосм). Предвосхищая Декарта, Кампанелла выдвигает в качестве основной аксиомы познания положение: я мыслю — следовательно, я существую. Чувства, передавая образы вещей, могут обманывать человека. Чтобы человек не находился в плену у них, ему дан разум (mens), который возвышает его над земным миром.

Вселенная и все ее части одушевлены: Кампанелла говорит о «душе неба», о «разуме небесных тел». Все живет, все составляет живое единство. Вселенная — живое существо, обладающее свойствами всех существ — мощью, мудростью, любовью (роІепНа, sapientia, amor).

Первоисточник бытия — в боге. Однако понятие бога у Кампанеллы отличается от христианского, в учении Кампанеллы о боге чувствуются пантеистические тенденции. Бог — все. Природа — «скульптурный образ» бога, или его эманация; иногда бог прямо отождествляется с природой. Бог руководит миром; в отношении земных существ его волю осуществляет солнце. Кампанелла как бы обожествляет солнце (бог в солнце), приписывая ему способность творить новое, призывая ему поклоняться. Все вещи стремятся не только сохранить свое существование; они стремятся вернуться к своему первоисточнику — к богу, «океану всего бытия». В этом стремлении — основа религии. «Религия есть соединение с богом через познание, волю и любовь». Религия не выдумана, учит Кампанелла, она — закон природы. Кампанелла приближается иногда к идее «естественной религии». Он принимает «божественное откровение», но откровение охватывает в его понимании не только церковное вероучение, но и природу. Он склонен считать истинным только такое откровение, которое не противоречит разуму и естественной морали. Кампанелла горячо отстаивает свободу научного исследования (в частности, он выступал в защиту Галилея). Истина и стремление к ней оправдывают в его глазах расхождения со Священным писанием. Однако в произведениях Кампанеллы можно найти также положения противоположного характера. Быть может, стремясь казаться своим гонителям более правоверным, он заявляет, что чувство и разум лишь «дополняют» откровение, что высшим критерием истины является церковный авторитет. Во всяком случае христианское откровение согласуется, по его мнению, с требованиями разума.

Философия Кампанеллы — соединение передовых для его времени идей, отвечавших созревавшему в недрах феодализма новому общественному порядку, новому светскому и рациональному миропониманию, с идеями отсталыми, представлявшими неизжитые им традиции миропонимания старого, религиозного, мистического. Такое же сочетание передовых тенденций с тенденциями, обращенными в прошлое, мы находим и в политических взглядах Кампанеллы. Основу государства он видит в законах природы, выражающих волю бога. Человеческая мудрость способна открыть эти законы и должна следовать им. Конечная цель государственности — соединение всех людей под единой вселенской властью, отражающей единство бога. Но осуществления этой цели Кампанелла ждет от реакционнейших сил его времени. Мы находим у него идею господства церкви над государства Солнца не существует. У государства есть денежной фонд, но он используется исключительно для внешней торговли. Все граждане пользуются жилищем в зданиях, принадлежащих обществу, причем они обязаны менять помещение каждые шесть месяцев. Питаются граждане в общественных столовых. Семьи Государство Солнца не знает; половые сношения, как и в «Государстве» Платона, регулируются властями в интересах общества. Для общества весьма важно, чтобы последующее поколение граждан было как можно лучше, а потому оно не может оставить половые связи без своего контроля. Все дети — мальчики и девочки — получают одинаковое общественное воспитание. С самого раннего возраста они приобретают полезные знания путем игры. Главный город государства представляет собою как бы музей наглядных пособий. Гуляя по городу под руководством учителей и играя в нем, дети в то же время усваивают элементарные научные сведения. С известного возраста от этой системы школы-игры дети переходят к системе, соединяющей обучение с трудом. Все получают как общее образование, так и профессиональное, обучаясь самым различным ремеслам.

В своем рассуждении «О наилучшем государстве» Кампанелла утверждает, что порядки, изображенные им в «Городе Солнца», наиболее соответствуют естественному праву, природе человека. Согласно естественному праву, все является общим. Творец, создавая землю, желал, чтобы она была общим достоянием; образцом естественной общности может служить жизнь пчел. Раздел — нарушение естественного права: «мое» и «твое» — слова лжи. Частная собственность и себялюбие противоречат моральному требованию любви к ближнему. Богатство и бедность, эти главные недостатки человеческих обществ, создают все пороки; жадность — корень всех зол. Чтобы жить соответственно природе, необходимо руководствоваться светом разума. Именно такова жизнь в «Городе Солнца». Его общинный строй, устраняя все пороки, вызываемые себялюбием, заменяет их любовью к общине. B нем не может быть ни скупости, ни взаимной ненависти, ни тяжб, ни обманов. B нем нет места для пороков тела и духа, которые у бедных порождаются чрезмерным трудом, а у богатых — праздностью. Равный для всех труд, соответствующий способностям каждого, обеспечивает не только телесное здоровье, но и счастье граждан, ибо каждый любит то, что соответствует его природе. Не удивительно, что все граждане. Государства Солнца — горячие патриоты. «Они пылают такой любовью к родине, какую и представить себе трудно».

Все страстно желают такой организации государства, заявляет Кампанелла; все мечтают о таком порядке, как о «золотом веке». Если он до сих пор нигде не осуществлен, то причина этого — злонамеренности государей, подчиняющих государство своему произволу, предпочитающих произвол велениям высшего разума, Все народы страдают от трех зол: тирании, софистики, лицемерия, говорит Кампанелла в одном из стихотворений. Источник этих зол — в эгоизме. Человек восходит к богу через любовь, его дух находит успокоение только в мысли о единстве людей, отвечающем единству бога.

Противники общности, говорит Кампанелла, не отрицают того, что она соответствует изначальной природе человека. Но они считают, что «грехопадение» извратило природу, лишило человека его изначального единства и тем сделало общность неосуществимой. Этому схоластическому выводу Кампанелла противопоставляет доводы такого же характера. Грехопадение, говорит он, уничтожило дары благодати, но не уничтожило даров природы, и сверх того, согласно христианскому учению о грехопадении, Христос своей смертью искупил род человеческий и вернул ему состояние невинности.

Таким образом, утверждение, будто жизнь общиной противоречит природе, — ересь. Общиной жили первоначальные христиане, порядок общности восторжествует на земле в будущем, после гибели царства антихриста. Но его осуществление возможно, по мнению Кампанеллы, и в настоящее время, это доказывает пример анабаптистов, строй жизни которых Кампанелла решительно одобряет, хотя и делает оговорку (возможно, в интересах самосохранения) о вреде их религиозных идей. Наконец, если даже порядок «Города Солнца» может и не осуществиться полностью, он имеет цену как образец для посильного осуществления. Основные принципы общественного строя «Города Солнца» определяются велением естественного разума. Эти принципы могут поэтому быть открыты человеческим разумом, без помощи откровения, хотя они не только не противоречат откровению, но подтверждают его. «Мы изображаем наше государственное устройство, — говорит Кампанелла, — не как устройство, данное богом, но как открытое посредством философских умозаключений и исходим при этом из возможности человеческого разума, чтобы показать, что истина Евангелия соответствует природе».

Литературные влияния, под которыми сложились социальные идеи Кампанеллы, нетрудно установить. Он был хорошо знаком с классической литературой; хотя в «Городе Солнца» мы встречаем прямые ссылки только на Сократа (!) и Платона, круг чтения Кампанеллы был значительно шире. Он, несомненно, изучал Аристотеля, против которого не раз выступал в своих произведениях, читал многих римских прозаиков и поэтов. Не случайно, что руководства по сельскому хозяйству и животноводству носят у него названия известных книг Вергилия: «Георгики» и «Буколики». Не случайно, вероятно, и сходство в географическом расположении и в наименовании между утопией Кампанеллы и древнегреческой утопией Ямбула, надо думать, известной Кампанелле по Диодору Сицилийскому, в XV и XVI вв. не раз издававшемуся и в латинском и в итальянском переводе².

Самым сильным из этих античных влияний было, несомненно, влияние Платона. Кампанелла ссылается на Платона как на своего предшественника. Он утверждает, что Платон дал очерк государства, которое могло бы существовать наилучшим образом при состоянии невинности людей, и лишь их греховная природа этому препятствует. Наиболее резко влияние Платона бросается в глаза в той части произведения Кампанеллы, которая посвящена брачным отношениям. Можно сказать, что здесь Кампанелла не только отправляется от идей Платона, но в основном просто их повторяет, почти ничего не добавляя к платоновской аргументации.

Гораздо существеннее, на наш взгляд, другая черта построения Кампанеллы, роднящая «Город Солнца» с «Государством» Платона. Эта черта — ведущая роль в идеальном обществе духовной аристократии. Конечно, в этом пункте между Кампанеллой и Платоном имеется большое и принципиальное различие. Кампанелла не устанавливает в «Городе Солнца» замкнутой правящей касты с особым распорядком жизни, с особой системой воспитания. Его общество — общество людей, принципиально равных и политически, и экономически. И тем не менее правящие в нем лица соединяют в себе черты жречества с чертами светского учительства, составляют своеобразную духовную иерархию. Верховный правитель — мудрейший философ и первосвященник одновременно. Судьи и низшие должностные лица — учителя и священники. B Государстве Солнца есть народное собрание (Большой совет), которое критикует деятельность правящих, заявляет в известных случаях требование об их смещении, намечает кандидатов на

посты должностных лиц. Ho высшим правительственным органом в республике является Совет, состоящий из первосвященника, трех его помощников и нескольких высших сановников. Совет сам себя пополняет, сам выбирает членов Совета из числа намеченных народом кандидатов. Первосвященник и три его помощника несменяемы. Так в политическом строе Государства Солнца сочетается принцип демократии с принципом «правления мудрых».

Само собой разумеется, идея «правления мудрых» была воспринята Кампанеллой потому, что она соответствовала его собственным общественным настроениям, обусловленным общественными отношениями его эпохи. Но если говорить о литературной традиции, совершенно несомненно, что она воспринята от Платона.

Вторая группа литературных воздействий, которые могут быть отмечены в «Городе Солнца»,— это воздействия ранних христианских писателей, так называемых «отцов церкви». Мы находим у Кампанеллы упоминание о Клименте Александрийском, Тертуллиане, Августине и о многих других. Кампанелла склонен истолковывать не только «отцов церкви», но и более поздних средневековых богословов (вплоть до Фомы Аквинского) как защитников принципа общности. Он убежден в коммунизме ранних христиан и в том, что общность соответствует не только разуму, но и откровению, заветам Христа. Апостолы, утверждает он, возвратили нас к естественному праву.

Такое слияние двух традиций — античной и раннехристианской — является типичным почти для всех утопистов XVI—XVIII вв. «Коммунизм» Платона и легенда о золотом веке, с одной стороны, «коммунизм» христианской общины — с другой, излюбленная литературная аргументация этой эпохи, один из любопытнейших образчиков сознательного или бессознательного приспособления к нуждам нового социального спроса идей, выросших на совершенно иной социальной основе. При таком приспособлении ряд черт опускается, ряд черт получает новое, не предвиденное ранее развитие. Подобную операцию производит и Кампанелла со своими литературными источниками. Он не замечает или, по крайней мере, не говорит о классовом строении платоновского идеального общества, о том, что у Платона «общность имущества» распространяется лишь на представителей высшего слоя общества, тогда как трудящиеся живут вне «коммунистической» системы. Точно так же он, попутно упоминая о тех местах в сочинениях «отцов церкви», где они, принципиально высказываясь против частной собственности, немедленно признают ее практическую неприкосновенность, спешит пройти мимо этого неудобного для него положения.

Из мыслителей, более близких Кампанелле по времени, следовало бы ожидать влияния на него со стороны Мора, «Утопия» которого в течение XVI в. имела широкое распространение, и со стороны флорентийца Дони, весьма плодовитого и в середине XVI в. в Италии достаточно известного писателя, в одном из своих многочисленных произведений давшего набросок социальной утопии.

Однако, как это ни покажется странным, в «Городе Солнца» мы не видим сколько-нибудь заметных следов чтения Мора, хотя в других своих произведениях Кампанелла ссылается на Мора как на проповедника идеи общности. Организация производства и распределения, управление, брак — все эти важнейшие черты социальной утопии даны Кампанеллой совершенно по-иному, чем в «Утопии». Некоторое сходство можно отметить разве только в изображении совместных трапез да в кое-каких мелких деталях. Если и можно допустить влияние «Утопии» на Кампанеллу, то лишь в смысле самого общего, и притом не единственного, толчка его мысли по пути разрешения социальной проблемы на основах общности.

Больше общих пунктов у Кампанеллы с Дони. Здесь есть сходство прежде всего в двух существенных моментах? в управлении государством, которое и у Дони вручается жреческой интеллигенции (у Дони проблема разрешена с большей прямолинейностью, ближе к церковной организации), и в системе брачных отношений. Однако это сходство следует скорее отнести за счет общих социальных предпосылок обеих утопий и общего литературного источника — Платона. Вряд ли несколько легкомысленный флорентийский писатель мог серьезно повлиять на мысль философа-революционера Кампанеллы, если даже Кампанелла его и читал.

Изучение литературных связей, литературной традиции представляет большой исторический интерес именно потому, что литературная связь не является независимой и прямой связью исторических явлений. Каждая общественная группа и каждый автор, выражающий ее настроения, воспринимает в литературной традиции то, что этим настроениям соответствует, и интерпретирует свои источники так, как это обусловлено соотношением общественных интересов данного исторического момента. С этой точки зрения, не так существенно, правильно или неправильно понимал Кампанелла Платона или Климента. Гораздо существеннее, почему он понимал их именно так, а не иначе. А это приводит нас непосредственно к вопросу о социальном генезисе «Города Солнца».

Конец XVI и начало XVII в. были для Италии временем глубокого хозяйственного упадка. B течение длительного периода, предшествовавшего этим тяжелым годам, Италия являлась самой передовой в хозяйственном отношении страной Европы. Экономический расцвет, рост торговых связей и возникновение капиталистических отношений в XIV—XV вв. создали в Италии значительные кадры мануфактурных рабочих, городского и сельского предпролетариата. Но хозяйственное развитие Италии носило односторонний характер. B Италии в этот период не образовалось единого внутреннего национального рынка, ее промышленные центры росли и процветали на базе торговых связей с внеитальянскими рынками. Разрыв этих старых торговых связей, смещение торговых путей, вызванное, с одной стороны, великими географическими открытиями, с другой — установлением турецкого владычества в Восточном Средиземноморье, отразились на итальянском хозяйстве катастрофически, вызвали в Италии тяжелую хозяйственную реакцию. Хозяйственный упадок больнее всего ударил, конечно, по общественным слоям, существовавшим прямой или скрытой продажей своей рабочей силы, полностью или почти полностью лишенным всего необходимого для самостоятельного производства. Положение плебейских масс, ранее находивших себе заработок в мануфактуре или в работе на скупщика- торговца, на рубеже XVI и XVII вв. было невероятно тяжелым. Не легче было положение деревенской бедноты, особенно в Южной Италии, где сохранились еще в неприкосновенности самые тягостные формы феодальной эксплуатации. Ни в одной стране того времени не были так развиты нищенство и разбой, как в Италии. «В Неаполе,— говорил Кампанелла, сравнивая порядки Государства Солнца с порядками итальянскими,— семьдесят тысяч душ населения, а трудятся из них всего каких-нибудь десять или пятнадцать тысяч, истощаясь и погибая от непосильной и непрерывной работы изо дня в день». Нас не должно удивлять появление именно в Италии произведения, выражающего протест против существующего общественного строя, противопоставляющего ему строй, основанный на иных социальных принципах, защищающего интересы угнетенных.

Сами обездоленные массы не были, однако, способны на данной стадии своего развития прийти к ясному осознанию основных причин общественного зла и способов его устранения. Первые попытки критики существующего общественного строя, первые социалистические и коммунистические построения исходят из среды людей умственного труда. Эта способность известной части интеллигенции стать на сторону угнетенных масс сама по себе не является, конечно, ни исторической случайностью, ни результатом особой внеклассовой природы этого общественного слоя. Она определяется материальными условиями существования

интеллигентских низов, толкающими их в сторону бедноты. Если в условиях развитых капиталистических отношений мы очень часто наблюдаем известное несоответствие спроса на умственный труд его предложению, то тем более можно это сказать о времени Кампанеллы. Период хозяйственного расцвета вызвал быстрый рост кадров интеллигенции, упадок повел к катастрофическому снижению спроса на них. B Италии должна была образоваться весьма значительная группа людей умственного труда, не находивших себе места в существующей общественной иерархии, естественно, настроенных резко оппозиционно. Эта группа близка к массам по условиям своего существования, а вместе с тем она стоит на несравненно более высоком культурном уровне.

Отнюдь не случайно, что Кампанелла — один из самых выдающихся представителей итальянской интеллигенции конца XVI и начала XVII в. — выступает в своем «Городе Солнца» в качестве защитника интересов городской и деревенской бедноты.

Особенностями социального генезиса объясняется ряд специфических черт построения будущего общества у Кампанеллы. Подымая знамя борьбы за интересы обездоленных трудящихся масс, представители раннего утопического социализма неизбежно привносят в изображение общественного идеала элементы настроений и чаяний иных общественных классов, с которыми они связаны или своим происхождением, или иными жизненными отношениями. С другой стороны, чем ниже общественная активность и сознательность тех масс, от имени которых они выступают, тем ярче сказываются в их утопиях специфические, групповые настроения людей умственного труда.

Это влияние групповых интересов очень отчетливо ощущается у социалистов-утопистов вплоть до начала XIX в. Оно изживается полностью лишь в эпоху развитого промышленного капитализма, в эпоху наивысшей обнаженности классовых противоречий, с торжеством научного социализма, выражающего в чистом виде объективные интересы пролетариата.

У Кампанеллы эти специфические черты, присущие социалистам-утопистам, можно обнаружить очень легко. Мы остановимся только на одной из них, самой яркой, о которой уже говорили. Кампанелла фактически сохраняет в своем идеальном государстве весь аппарат власти в руках иерархии, отдаленно напоминающей по-новому построенную церковную систему. Этот идеал церковно-политического режима отражал собою, конечно, не объективные интересы масс, а чаяния тех интеллигентских кругов, к которым принадлежал сам Кампанелла. Эти круги, оппозиционные и в организационном, и в идейном отношении к существующей общественной

иерархии, не были все же вполне свободны от влияния старых феодально-церковных традиций и в своих политических мечтах отправлялись от привычной схемы и ее же в соответственно перестроенном виде восстанавливали. Очень характерно, сколь живучей оказалась эта схема духовной иерархии, легко накладывавшаяся на весьма (в других отношениях) различное социальное содержание. C одной стороны, мы находим ее mutatis mutandis в утопии Бэкона, совершенно не социалистической по существу, с другой — в столь поздней социалистической системе, как система сен-симонистов.

Понимание социального генезиса «Города Солнца» дает нам ключ к пониманию его последующей истории, его длительного влияния. Но оно уясняет также и пределы воздействия на Кампанеллу его литературных античных и раннехристианских учителей. Кампанелла не просто воспринимает то, что ему дает литературная традиция, но преобразует ее материал в согласии с потребностями своего времени и тех социальных групп, интересы которых он выражает. Именно это дает ему возможность, отбросив аристократические черты учения Платона и приспособленчество «отцов церкви», построить утопическую схему коммунистического общества. Конечно, коммунизм Кампанеллы, говоря словами Энгельса, «еще плохо отесанный», «грубоватый» коммунизм³. Но грубоватое построение Кампанеллы несомненно послужило прототипом для длинного ряда социальных утопии последующих веков.

Зависимость Кампанеллы от его предшественников значительна и ясна; их влияние на него больше, чем на Мора: его утопия, как мы уже говорили, содержит в себе гораздо меньше оригинальных черт. И тем не менее он отнюдь не простой компилятор или популяризатор; история общественной мысли с полным основанием отводит ему место одного из зачинателей нового исторического ряда, одного из основоположников утопического социализма нового времени.

¹ Рассуждение можно считать как бы комментарием и дополнением к «Городу Солнца».

² Diodoras Siculus. Bibliotheca historica. Lipsiae, 1866—1868, II, 57—59.

³ К.Маркс и Ф.Энгельс Соч., т.22, стр.62. Эта характеристика Энгельса, относящаяся к утопическому коммунизму первой половины XIX в., с еще большим основанием может быть применена к построениям утопистов XVI-XVIII вв.

Дополнительно к этой главе: Дени Верас, «История севарамбов»; Фрэнсис Бэкон, «Новая Атлантида»; вступительная статья к сборнику «Утопический роман XVII-XVIII вв.» (там же ссылки на другие сетевые ресурсы): http://www.diary.ru/~vive-liberta/p84146792.htm.