<<
>>

Идейно-политическая перестройка, несомненно, дала результаты

. B 1951 г. консерваторы вернулись к власти и удерживали ее в течение 13 лет. Их успеху в 1951 r., конечно, способствовала утрата лейбористами былой популярности. Идейно и организационно обновленные консерваторы продемонстрировали, что они учли опыт прошлого и чувствуют пульс времени.

Тот факт, что Батлер возглавил в кабинете Черчилля министерство финансов, должеп был подтвердить, что партия стала на стезю реформистского консерватизма.

Собственно говоря, Батлер, Макмиллан и их сторонники осуществили традиционный маневр, с успехом проделанный Дизраэли по отношению к либералам; они похитили снаряжение у замешкавшихся лейбористов. «Мы должны были убедить массовый послевоенный электорат в том, что мы признали необходимость полной занятости и государства всеобщего благоденствия; что мы призналн необходимость централизованного плаиирования»,- писал Г. Макмиллан в своих мемуарах. «Мы,-нродол- жал он,— создали популярность позиции между старым либерализмом и новым социализмом. Я был убежден, что многие на правом фланге лейбористской партии работали над подобным синтезом» 39.

He случайно в 50-х годах влиятельный английский еженедельник «Экономист» ввел в обиход новый термин «батскеллизм», производный от фамилии Батлера, олицетворявшего реформистский консерватизм, и правого лейбористского лидера X. Гейтскелла. C того времени стали говорить о «батскеллистском консенсусе» — английском варианте американского либерально-консервативного консенсуса. Батскеллизм стал возможным в результате продвижения навстречу друг другу умеренных консерваторов и правых лейбористов. Он, однако, не означал полной идентичности позиций, у сторон сохранились различия в подходах. Консерваторы-реформисты стояли на правокейнсианских позициях, а лейбористы — на левокейнсианских. B соответствии с консервативным подходом главное состояло в том, чтобы обеспечить экономический рост, тогда общий «пирог», т. e. общественный продукт, увеличится и всем без исключения достанется по большему куску: поэтому нет смысла ставить вопрос о перераспределении богатства. Правые же лейбористы стояли на том, что кроме экономического роста и высокой занятости необходимо более справедливое распределение. Каждая сторона была убеждена, что кейнсианская модель может эффективно обеспечить ее специфические интересы и позиции.

Было бы упрощением считать, что все консерваторы безоговорочно приняли «батскеллистский консенсус». Многих из них раздражал сам факт, что имя видного консервативного деятеля соединяется с именем лейбористского лидера, пусть даже правого. Это было одной из причин, почему Батлеру не удалось стать преемником А. Идена на посту премьер-министра. Конечно, более важную роль сыграла его недостаточно жесткая позиция во время Суэцкого кризиса 1956 r., но нельзя сбрасывать со счетов и негативного отношения традиционалистов к его курсу в социально-экономической области. Тем не менее преемником Идена в 1957 г. стал Макмиллан, являвшийся, как уже отмечалось, сторонником того же курса, что и Батлер.

Сильная прагматическая тенденция, проложившая себе дорогу при Макмиллане, была поддержана Э. Хитом, ставшим лидером консервативной партии в 1965 г. Представитель консерватизма послевоенной формации, сторонник чисто делового, менеджерского подхода к социально- экономическим и политическим проблемам, он рассчитывал на успех «технических» решений, явно пренебрегая социально-психологическими и просто эмоциональными сторонами общественной жизни.

O программе Хита 1965 г. па страницах «Сандн таймс» говорилось, что она соответствует лишь одной стороне торийской души — прагматизму, но ей «недостает романтического идеализма, который давал о себе знать на всем протяжении истории тори»40. B отличие от «Промышленной хартии» хи- товский документ делал упор на сугубо конкретные цели, а не на общие принципы. Это находило благоприятный отклик у молодого поколения деловых людей, специалистов, которым импонировала технократическая, лишенная цветистой риторики манера Хита. Тем более что лейбористское руководство во главе с Г. Вильсоном стояло на той же технократической платформе и стремилось продемонстрировать свою деловую эффективность. Эти качества, казалось, давали надежду на выход из социально-экономических трудностей Англии, где кейнсианская модель начала давать сбои раньше, чем в других промышленно развитых странах Запада.

Хит оставался в русле реформистского консерватизма, стремясь придать ему более модернизированный характер. Несмотря на обострение противоречий между консерваторами и лейбористами, несмотря на размывание «батскеллистского консенсуса», в позициях Хита и Вильсона имелось немало общего; особенно бросалась в глаза общность технократической фразеологии. Ha одном из плакатов либеральной партии во время избирательной кампании 1970 г. были изображены рядышком физиономии Хита и Вильсона с ехидной надписью: «Кто из двоих тори?» 41

Тем временем под воздействием обостряющейся социально-экономической ситуации в консервативной партии стало набирать очки правое крыло. Под его влиянием в начале 1970 г. в отеле «Сэлсдон-парк» была разработана программа, предусматривавшая курс на сокращение государственного вмешательства, стимулирование свободного предпринимательства, усиление рыночного механизма, на борьбу с инфляцией за счет снижения уровня жизни трудящихся. Важнейшей предпосылкой для реализации этих замыслов должно было стать «обуздание» тред-юнионов. Хиту оказалось не под силу осуществить эту программу. Ona натолкнулась на решительное сопротивление рабочего класса, прежде всего горняков. Их забастовка нанесла такой удар по правительству консерваторов, что оно так и не смогло оправиться от него. Провал Хита в качестве главы правительства привел его к поражению и в собственной партии.

Это было не просто личное поражение Хита, это были похороны «батскеллизма» как такового. Лидерство n консервативной партии перешло от умеренного реформистского крыла к правому, олицетворением которого стала M. Тэтчер, избраипая лидером в феврале 1975 г.

Гнездо для консервативной кукушки

Еще труднее, чем английским тори, в первые послевоенные годы пришлось консерваторам в странах континентальной Европы: в одних из них консерваторы помогли фашистам прийти к власти и сами интегрировались » фашистские режимы, в других — они поощряли фашистских агрессоров, а в годы войпы опозорили себя коллаборационизмом. Поэтому на авапсцепу политической жизни Европы вышли клерикальиые силы, христианско-демократические партии, сохранившие влияние на широкие массы верующих. Представители христианско-демократических сил в той или иной мере участвовали в Сопротивлении, и это дало христианской демократии в целом большой политический выигрыш.

Христианская демократия фактически представляла значительную часть политического спектра стран капиталистической части континента: от социал-реформизма до правого консерватизма. Социально-экономические позиции левых католиков, например, по многим пунктам совпадали с социал-реформистскими, а на крайне правом фланге христианской демократии можно было встретить сторонников авторитарно-корпоративистских порядков. B политическом курсе христианской демократии в самых разнообразных сочетаниях сливались либеральные и консервативные тенденции. B этом находил отражение широкий и многообразный социальный базис конфессиональных партий, организаций, движений. Именно способность мобилизовывать и удерживать обширную массовую базу побуждала господствующий класс делать ставку на политический клерикализм. Сами христианские демократы представляли свои партии как межклассовые, стремясь увести массы из-под влияния левых сил. B какой-то степени это им удалось.

Внутри христианско-демократического лагеря происходили сложные процессы, сопровождавшиеся драматическими коллизиями; не всегда удавалось «подогнать» друг к другу составлявшие его разнородные элементы. Равнодействующая противоборствующих течений склонялась то влево, то вправо от центра, то к христианско-социальному, то к консервативному полюсу. Атмосфера «холодной войны», антикоммунистическая истерия, естественно, способствовали последнему варианту. Интеграция в рамках христианской демократии стала для консерваторов ряда западноевропейских стран формой приспособления к послевоенной реальности. Ho это произошло за счет ослабления, хотя п временного, правого консерватизма, поскольку консерватизм христианско- демократической чеканки несет в себе реформистский заряд той или иной мощности.

B Италии процесс интеграции христианской демократии и консерватизма привел к тому, что консерватизм оказался как бы «размытым», утратив и без того не очень четкие контуры, зато ХДП (христианско-демократическая партия) изрядно пропиталась консервативным духом. Известный итальянский политолог Д. Галли писал о «двух душах» ХДП. C одной стороны, «Ватикан, иерархия и консервативная буржуазия, с другой — народная база». B целом же ХДП, по мнению Галли, «первая в истории Италии массовая консервативная партия, которая оказалась способной осуществить конвергенцию двух компонентов: народно-католического и умеренно-буржуазного» *2. Демохристианская правая во главе с С. Ячи- іш и С. Реджио Д’Ачи делала упор па консервативные позиции, заботясь прежде всего о стабильности социальных отношений; левые во главе с Д. Гроики и П. Маль- вестити на первый план ставили реформы. Осторожная, компромиссная линия лидера ХДП и премьер-министра послевоенной Италии Де Гаспери, как пишет Галли, была пацелеиа на то, чтобы «сблизить позицию итальянской христианской демократии с позициями европейских консерваторов» “.

Фактически курс Де Гаспери находился в русле реформистского консерватизма. Излагая свою политическую философию, он не мог обойти молчаппем имена де Me- стра и де Бопальда, чыі представления являются частыо христианской концепции политической жизнп, но близки ему были не они, а мыслители, на которых в равной мере претендуют и консерваторы и либералы: Монталамбер и особенно Токвиль**.

Реформистский импульс ХДП выдохся довольно скоро, инициатива искренних сторонников серьезного социально-экономического и политического обновления была парализована. Этому способствовало соглашение между Де Гаспери и главой могущественного объединения итальянских промышленников Конфиндустрии А. Костой.

B Западной Германии приспособление консерватизма к послевоенному миру также проходило через посредство христианской демократии. Под ее знаменами консерваторы не просто укрылись, но и осуществили определенную переоценку ценностей. Влиятельные прежде консервативные экстремисты утратили былые позиции. Перестал существовать такой оплот традиционалистского и экстремистского консерватизма, как восточнопрусское юнкерство. Западногерманская буржуазия стала осваивать англосаксонские политические нѳрмы и идеологические постулаты. Как пишет леволиберальный западногерманский историк Г.-Ю. Пуле, в ФРГ сложился новый консенсус, консервативный по сути, частично импортного происхождения. B его основу были положены экономическая доктрина «социального рыночного хозяйства» и парламентаризм. C большим запозданием распространился и «либеральный консерватизм» *5. Возник живой интерес к Берку; кружок имени Берка проводит в Зальцбурге специальные семинары. B ФРГ активно откликнулись и на книги P. Керка.

B ФРГ в еще большей степени, чем в Италии, центром притяжения всех консерваторов стала христианская демократия. Этому способствовало и пятипроцентное конституционное сито, перекрывшее путь в бундестаг мелким партиям. Поэтому многочисленные партии и группы, чаще всего правоэкстремистского толка, в конечном счете были переварены в котле Христианско-демократического ц Христианско-социального союзов (ХДС/ХСС). Тем более что в недрах этого партийного блока было покончено с делением по религиозному признаку. Послевоенная христианская демократия объединила в своих рядах католиков и евангелистов.

По своему составу это широкое объединение просто не могло быть чисто консервативным. Ha левом крыле ХДС группировались сторонники социальных реформ либерального типа, но они лишь придавали партии более привлекательный в глазах трудящихся глянец, не оказывая глубокого воздействия на партийную политику, которая оставалась в принципе консервативной.

Важным фактором, укрепившим консервативный характер политического курса христианских демократов во главе с их лидером и первым федеральным канцлером К. Аденауэром, была «холодная война». Участвуя в ней, ФРГ не без успеха претендовала на роль европейского бастиона Запада против большевизма. Недаром Аденауэр, наряду с Черчиллем и Де Гаспери, неоднократно удостаивался похвал за «консервативный интернационализм». «Антикоммунистический консервативный интернационализм Черчилля, Аденауэра и Де Гаспери после второй мировой войны,— писал П. Вирек,— параллелен консервативному интернационализму Меттерниха, Кэстльри и Талейрана после 1815 г.»46

He прошло и года после образования ФРГ, как применительно к правлению Аденауэра (1949—1963) появился термин «реставрация». Несмотря на новое начало политической жизни, у кормила правления стали политические деятели в возрасте за шестьдесят лет, над которыми довлел опыт прошлого. B администрации и судебных органах оставалось множество старых чиновников, бундесвер был укомплектован офицерами вермахта; самое же главное — сохранился костяк финансовой олигархии. Сам Аденауэр выглядел этаким «отцом-спасите- лем» вроде Гинденбурга. Линия преемственности с консерватизмом прошлого не была прервана ни в политике, ни в идеологии. Поэтому реформистский консерватизм в ФРГ был отягощен грузом правоконсервативных традиций и пережитков.

B целом, пишет советский исследователь С. Л. Сокольский, «на базе общего стремления к реставрации капиталистических порядков в ХДС после войны оформилось широкое согласие консерваторов и либералов по ключевым социально-экономическим вопросам. B основе этого консервативно-либерального консенсуса... лежала взятая ХДС на вооружение экономическая доктрина неолиберализма» ”.

<< | >>
Источник: Галкин A. A., Рахшмир П.Ю.. Консерватизм в прошлом и настоящем. 1987

Еще по теме Идейно-политическая перестройка, несомненно, дала результаты:

  1. § 2. Становление идейно-политических основ суверенной государственности
  2. ОБОСТРЕНИЕ ИДЕЙНОЙ И ПОЛИТИЧЕСКОЙ БОРЬБЫ ПО ВОПРОСУ РАБСТВА
  3. Важно, что именно Библия дала повод к этим размышлениям.
  4. 4.6.4. Реформы 60 70х голов XIX в. в России, их социальноэкономические и политические результаты
  5. ПРОБЛЕМАТИЗАЦИЯ АБСОЛЮТНОЙ РЕВОЛЮЦИИ КАК РЕЗУЛЬТАТ СМЕНЫ ФАЗ В МИРОВОЙ ПОЛИТИЧЕСКОЙ АКТИВНОСТИ
  6. Древнейшим источником права в формальном смысле в государствах Двуречья был, несомненно, обычай
  7. Достижения научно-техногенной цивилизации несомненны, как неоспоримо то, что золото – драгоценный металл.
  8. Идейный уровень рабочего движеиия.
  9. 49) Политика «перестройки», ее необходимость и сущность.
  10. Место партии в перестройке
  11. Начало политики перестройки.
  12. 2. Счастье: и результат везения, и результат борьбы-труда
  13. Идейная борьба и развитие культуры.
  14. 1. Социально-исторические условия и идейные корни экзистенциализма.
  15. процессы идейной жизни России 40-х годов
  16. СОЦИАЛИСТИЧЕСКАЯ ИДЕЯ И РЕВОЛЮЦИОННАЯ ПЕРЕСТРОЙКА