<<
>>

Достижения научно-техногенной цивилизации несомненны, как неоспоримо то, что золото – драгоценный металл.

Но оно может быть использовано для изготовления клетки, а технические новшества могут повысить комфортность пребывания в казарме. К. Харт предостерегает: «Мы как заложники устроились вполне комфортно: хорошо питаемся, спим на мягких постелях и не подвергаемся пыткам»[259].

Оказывается, что хаос возможен как беспорядочное смешение «островков» порядка, тотальное однообразие как совокупность одинаково мелких разнообразностей, а идеальной формой стагнации (неподвижности) является суетливое кружение на одном месте. В.С. Степин невольно дал крайне нелицеприятную оценку техногенной цивилизации, когда привел следующее сравнение: «Ценностью считается сама инновация, оригинальность, вообще новое (в известном смысле символом техногенного общества может считаться книга рекордов Гиннеса в отличие, скажем, от семи чудес света …)»[260]. Современная эпоха, несмотря на культ прогресса и новизны, характеризуется замкнутостью горизонта мировосприятия и особой, глубинной статичностью. П. Брюкнер пишет, что «астения принимает обличье спешки и суеты», «как будто все дни слились в один, в вечное сегодня, без прошлого и будущего»[261].

Это состояние возникло в результате «раздувания» (абсолютизации и универсализации) рационализма как лишь одного из аспектов мировосприятия человека и его жизнедеятельности. В словарях слово ratio обычно переводят как «разум», тем самым предлагают не первичное его значение, а приобретенное. Дело в том, что в латинском языке ratio имеет значение «счет, подсчет», соответственно ratiocinator – это «счетовод». Э. Бенвенист обращает внимание на следующий факт: «Цивилизация совсем необязательно должна достичь очень высокого уровня развития, чтобы подобные термины стали необходимыми; даже в культуре сельского типа подсчеты, производимые собственником, являются важным элементом управления»[262]. Можно провести детальное исследование процесса постепенного преобразования этой арифметической операции подсчета в общее рациональное мировоззрение. Пока лишь укажем, что в классическом римском праве слово ratio использовалось в значении довода, причины, основания; например, ratio pertinens – это доказательство, имеющее отношение к данному делу. По-видимому, под влиянием греческой философии слово ratio стало употребляться в более обобщенном значении мотива, цели или смысла того или иного юридического установления. Даже в период расцвета своей деятельности (I-III вв.) римские юристы оставались казуистами, то есть общие определения и правила формулировались в контексте разрешения конкретных юридических ситуаций. Но уже в средние века ratio отождествляется с разумом; так, римское право в целом определяется как ratio scripta – «писанный разум». И в этом вопросе подтверждается тезис Г. Дж. Бермана о том, что «римские юристы болонского университета не были римлянами», и, имея в виду результаты рецепции римского права, заметил: «Одинаковые формулы несли весьма различное содержание»[263].

Если археология латинского слова ratio дает пример того, как термин, имеющий конкретно-прикладной характер, приобретает значение универсального принципа познания, то иная история приключилась с такими концептами древнегреческой философии как θεωρία и ἰδέα..

В современном сознании эти слова вызывают ассоциации с признаками обобщенности, абстрактности, системности и т.д. Сейчас теория – это лишь совокупность обобщённых положений, а идея – основная мысль, которая лежит в основании теоретической системы. Но для грека античной эпохи θεωρία – это, прежде всего, наблюдение и созерцание, а ἰδέα – вид и образ. По словам Гераклита, «мудрость состоит в том, чтобы говорить истину и, прислушиваясь к голосу природы, поступать согласно с ней».[264] Современному человеку трудно уловить первичное значение этих слов, так как он утратил внимание не в смысле дискретного состояния сосредоточенности на чем-либо, а как процесс и таинство «внимания» мира. А.Ф. Лосев, говоря об аутентичном понимании древнегреческой философии, пишет: «Все эти интерпретации исходят из тех или иных новоевропейских метафизических вероучений, совершенно чуждых и античности и Платону»; «давно уже было забыто, что само слово «идея» имеет своим корнем «вид». Идея – то, что видно в вещи»[265].

Другим примером рациональной «усушки» первоначально более многообразного и глубокого концепта является термин «техника». Древнегреческое «τέχνη» – это умение, мастерство, искусство, то есть это слово было персоноцентричным, характеризовало не столько само изделие, а творца и его деятельность. Р. Генон объясняет, что в традиционном мировоззрении все виды деятельности рассматривались как исходящие от возвышенных принципов и одновременно как способы приобщения к ним: «Если ремесло есть нечто присущее самому человеку, как бы проявление и продолжение его собственной природы, то легко понять, что оно может служить основанием для посвящения».[266]. М. Хайдеггер пишет: «В начале европейской истории в Греции искусства поднялись до крайней высоты осуществимого в них раскрытия тайны. Они светло являли присутствие богов, диалог божественной и человеческой судьбы. И искусство называлось просто «техне»[267]. В современном же производстве «раб машины, человек сам становится машиной, и в его труде больше нет ничего подлинно человеческого»[268]. Эти «достижения» оправдываются риторикой о непрерывном росте количественных характеристик жизни человека: «Царящее в современной технике раскрытие потаенного есть производство, ставящее перед природой неслыханное требование быть поставщиком энергии, которую можно было бы добывать и запасать как таковую»[269].

Классический рационализм основан на, казалось бы, бесспорном представлении о существовании объективного мира, который субъект познания непосредственно познает, «схватывает». Этимология русского слова «понятие», как и латинского «conceptus», связана со значением «связывание, схватывание», а устаревшим словом «понява» называлось покрывало. Действительно, рациональное познание осуществляет как бы калькуляцию явлений окружающего мира, «прикрепляет» к ним понятия и «покрывает» весь мир системой категорий и закономерностей. Составленный таким образом план мира провозглашается вполне адекватным и истинным.

Таким образом, исходное значение слова ratio удивительным образом коннотирует с фундаментальными кризисными явлениями настоящего времени. Используя выражение А.Ф. Лосева можно сказать, что бытие сведено, редуцировано к его «рассудочному, логическому, числовому плану»[270]. В эпоху модерна рационально-утилитарное отношение к миру становится господствующим. Начинается непрерывный, соответствующий убыстряющемуся ритму Нового времени, процесс, по словам Ф. Ницше, «подсчета и пересчета ценностей, при каковом перерасчете, конечно, мы сами входим в расчет»[271]. В конце концов, в рационально-секуляризованном сознании стала допустимой постановка вопроса о ценности самого человека, как социального атома, как человека вообще.

В идеологии Просвещения особого рода статичность мышления проявляется в акценте на гносеологических сторонах познания, на его результатах. Недооценивается генетическая связь понятий с тем конкретным материалом¸ в результате исследования которого и возникло обобщение, и зависимость его содержания от самой процедуры, метода познания. Но уже в древних мифах раскрывается следующая закономерность: истина не просто познается, а постепенно воплощается в самом внутреннем состоянии человека, возникающем в процессе трудного движения к ней. Особенно для ученых-гуманитариев важно вернуться к традиционной установке, что познание не только интеллектуально-волевой процесс, но и внутренне-духовный в соответствии с забытым современными интеллектуалами требованием древнегреческих мудрецов – «Живи как учишь». Этот «антигносеологизм» (то есть критика трактовки познания как лишь отражения и «схватывания» истины без соответствующей корреляции своего внутреннего состояния содержанию истины) возрождается в «философии жизни» и экзистенционализме. С. Кьеркегор утверждал, что истина – «это не то, что ты знаешь, но то, что ты есть».[272].

<< | >>
Источник: В.В. Сорокин. История и методология юридической науки: учебник для вузов /под ред. д-ра юрид. наук, профессора В.В. Сорокина. – Барнаул,2016. – 699 с.. 2016

Еще по теме Достижения научно-техногенной цивилизации несомненны, как неоспоримо то, что золото – драгоценный металл.:

  1. Нарушение правил сдачи государству драгоценных металлов и драгоценных камней (ст. 192 УК РФ)
  2. Незаконный оборот драгоценных металлов, природных драгоценных камней или жемчуга (ст. 191 УК РФ)
  3. Особенности классификации драгоценных и полудрагоценных камней, драгоценных и недрагоценных металлов, изделий из них (группы 71-83)
  4. Статья 19.14. Нарушение правил извлечения, производства, использования, обращения, получения, учета и хранения драгоценных металлов, жемчуга, драгоценных камней или изделий, их содержащих Комментарий к статье 19.14
  5. Статья 23.54. Органы, осуществляющие федеральный пробирный надзор и государственный контроль за производством, извлечением, переработкой, использованием, обращением, учетом и хранением драгоценных металлов и драгоценных камней Комментарий к статье 23.54
  6. § 38. Понятие и типы цивилизаций в истории общества. Противоречия и проблемы техногенной цивилизации, информационного общества
  7. 1. Техногенная цивилизация
  8. Техногенная цивилизация
  9. ТЕМА 7. ПРОБЛЕМЫ ТЕХНОГЕННОЙ ЦИВИЛИЗАЦИИ
  10. Интернет - самозародившееся, т. е. естественно возникшее, де­тище техногенной цивилизации.
  11. Что побуждает нас к достижениям?
  12. ♥ Что делать, если пациент считает, что то, что прописал врач, причинило вред его здоровью? Как это доказать в суде? (Иван)
  13. § 16. Понятие научной теории. Проблема и гипотеза как формы научного поиска
  14. Мудрость как социальная форма наследования достижений культуры